Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 286

– Спасибо, – сказал я едва слышно.

– За что? – Морозов вскинул бровь, искренне поражённый, словно благодарности здесь быть никак не могло.

– За правду, – ответил я после короткой паузы. – За то, что… не пытаетесь казаться другим.

Морозов на секунду задумался, будто примерял мои слова на себя, проверял, верю ли я тому, что сказал или пытаюсь его пожалеть.

– Однажды и вы перерастёте желание казаться, – произнёс он с неожиданным теплом. – И захотите просто быть. Быть собой.

С этими словами воевода направился прочь, ступая уверенно, будто ночная стужа была для него не врагом, а старым знакомым.

Из тени куста выскользнул Аргумент. Пёс сначала остановился, настороженно покачав головой, а потом будто узнал фигуру в полумраке и неуверенно завилял хвостом. Через мгновение он уже подбежал ближе, подняв морду и подставив под руку воеводы лобастую голову.

Морозов машинально погладил его. Я же направился к дому, ускоряя шаги. Ветер пробирал до костей, пальцы начали неметь, и вместе с холодом пришло острое, почти физическое желание согреться. Не только телом, но и сердцем.

Глава 25

Гости

Я открыл дверь и замер на пороге. Потому что к привычному бурчанию Никифора, хрустальному смеху Марины и мелодичному голосу Соколовой добавились другие звуки. Какие‑то незнакомые голоса, которые мигом заставили меня напрячься.

Услышав входную дверь, к порогу вышел домовой. Осмотрел меня и довольно протянул:

– А вот и князь пожаловал. Наконец‑то. Заждались…

Он вытер ладони о полотенце, которое по привычке закинул на плечо.

– Гости к нам пожаловали, – продолжил он.

– Кто такие? – настороженно уточнил я, понимая, что Никифор не стал бы пускать в дом кого попало. – Я никого не звал.

– Гаврила Платонович прибыли, – с готовностью пояснил старик и чуть тише добавил, – с начальником евойным. Я бы их не пустил, чесслово. Собирался прогнать за порог. Да только они машину отпустили, а идти по лесной дороге в темноте – не самая лучшая затея. А мне показалось, что этот Дроздов вам по душе пришелся. Вот и решил оставить их в доме до вашего распоряжения. Под особым надзором, само собой. А то бывает, что человек с виду приличный, а потом ложечек серебряных недостает.

– Правильно, – кивнул я, приглаживая волосы. – И как тебе начальник?

– Дроздовский‑то? – уточнил домовой и скривился, словно откусил лимон. – Чтобы получить такого начальника – надо здорово нагрешить. Уж не знаю, где Гаврила провинился, но…

Ухо домового дернулось, и он замолк на полуслове. Потом резко развернулся и пробормотал себе под нос:

– Хозяин прибыл. Теперь можно и за стол.

Я подивился тому, как меня назвал Никифор. Но возражать не стал. Просто прошел в гостиную, где увидел собравшуюся компанию. У окна стоял ссутулившийся Гаврила, который читал книгу, ловя свет от бра. В кресле у камина сидела сестра. Напротив нее устроился незнакомый мужчина чуть старше меня. На госте был хорошо сшитый костюм, который, как мне показалось, был ему слегка туговат в плечах. Рубашка явно была шелковой, а ботинки из тонкой кожи, которая в Северске не сумеет пережить даже самой безобидной прогулки. Черные волосы гостя были зачесаны наверх, открывая высокий лоб и привлекая внимание прямому носу и капризному изгибу губ.

Я дождался, когда меня заметят, и ровным тоном произнес:

– Добрый вечер, мастера.

Услышав мой голос, Гаврила встрепенулся, едва не выронив книгу. Обернулся ко мне и на его лице проступила довольная улыбка:

– Здравствуйте, Николай Арсентьевич, – затараторил он. – Простите, что без предупреждения. Я на днях потерял телефон. А ваш номер вспомнить не смог. На вокзале просил у заведующего, чтобы он мне сообщил, но…

Он беспомощно пожал плечами, давая понять, что ничего не смог поделать с этой оказией.

– Гаврила Платонович, как и всегда, подвел, – с самодовольной усмешкой подытожил незнакомец и поднялся с кресла. – Добрый вечер, мастер‑регент.

Он оказался ниже, чем мне подумалось вначале. Что не мешало ему высоко задрать подбородок и широким шагом двинулся ко мне. Но в ту же секунду запнулся о складку ковра и едва не упал, с трудом сохранив равновесие. Я успел заметить, как между его ботинок скользнула рыжая тень с пушистым хвостом.

– Осторожнее, Роман Победович, – подала голос Марина и бросила на меня выразительный взгляд.

– А я говорил вам, любезная Марина Арсентьевна, что дом без слуг – это моветон, – заметил Роман. – Обязательно нужен кто‑то следящий за порядком.

Мне показалось, что гость отчитывает сестру, будто имел на это право. Затем он вновь обратился ко мне с кривой улыбкой.

– Не хотелось начинать знакомство с неловкости, мастер‑регент, – начал он. – Но так уж вышло. Меня зовут Роман Победович Губов. Вы уж простите, что прибыли без звонка. Это полностью вина моего ассистента.

Он повернулся и бросил на стоявшего у окна Гаврилу недовольный взгляд, от которого Дроздов сьежился и вжал голову в плечи, словно стараясь стать меньше. А затем повернулся ко мне и продолжил:

– Я прибыл в Северск, чтобы принять дела и занять должность…

Он протянул мне руку, и пришлось пожать узкую ладонь:

– Ваш ассистент… – начал было я, но Роман только махнул рукой:

– Я не ждал от него ничего другого. Что взять с витающего в облаках подчиненного, который обычно дальше своего носа не видит.

На последней фразе Роман заговорщически понизил голос, хотя в комнате его слова были слышны каждому. И я заметил, как сидевшая в кресле сестра недобро прищурилась.

– Однако, ничто не помешало Гавриле Платоновичу увидеть в лесу редчайшего оленя, – возразил я, борясь с желанием вытереть пальцы после прикосновения к ладони этого высокомерного, напыщенного гостя.

– Говорят, что новичкам и простакам везет, – отмахнулся Губов. – Именно поэтому, я и взял его с собой. Понадеялся, что он сможет меня проводить и не заплутать. Но наш простофиля умудрился потерять телефон.

– Главное, что не совесть, – заявила Марина, поднимаясь с кресла.

Она поправила подол платья и обошла гостя, чтобы подойти ко мне.

– Как прошел день? Все в порядке? – уточнила она и смахнула с моего плеча пылинку.

– Относительно, – сдержанно ответил я, зная, что она поймет все без лишних слов.

Роман переступил с ноги на ногу, бросил на своего подчиненного короткий взгляд.

– Полагаю, что все проголодались? – осведомился я.

– Ваш слуга не пожелал покормить нас с дороги, – с ноткой обиды пожаловался Роман.

– Никифор подал нам чай, – высказалась в защиту домового Марина.

– И отнес другой слуге целый поднос снеди, – буркнул Роман и тут же растянул губы в улыбке. – Наверно в Северске свои правила.

– Так и есть, – кивнул я. – Пройдемте в столовую. Там нас ждет ужин.

Сестра сжала мою ладонь и пошла по коридору первой. Я последовал за ней.

– Простите, я не думал… – послышался за спиной извиняющийся голос Гаврилы.

– В этом ваша главная проблема, Гаврила Платонович, – перебив Дроздова зло прошипел Роман. – Вы никогда не думаете. И на службе до сих пор исключительно благодаря заслугам вашего отца и моей безграничной доброте.

– Спасибо вам за это, Роман Победович, – пробормотал Дроздов.

Я скривился. Всегда был против подобного общения, когда подчиненный, в виду разного социального статуса и положения в табеле о рангах, не может ответить на оскорбление. Чем и пользовались такие вот Романы Победовичи, чтобы самоутвердиться за чужой счет. И вступиться за Гаврилу я не мог. Роман Победович может и извинится перед парнем, но потом отыграется на нем еще хлеще.

С этой мыслью я вошел в гостиную, где уже был накрыт стол.

Домовой постарался. На большом блюде лежали кусочки мяса с золотистой корочкой, между ними виднелись источающие аромат зубчики чеснока на подложке из желтоватого риса, перемешанного с барбарисом и рубленой зеленью. На другом блюде высилась горка свежих нарезанных овощей, рядом расположились соусники, наполненные до самых краев. На отдельной тарелке возлегали ломти свежего хлеба из разных оттенков муки, также несколько булочек и рогаликов.