Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 167

Мы вышли в холл, в котором не стихало оживление: кто‑то спорил у окон, другие спешили по коридору, вдоль стен стояли люди с бумагами. Девушка‑сирена, встретившая меня раньше, украдкой взглянула на меня. И в ее взгляде было что‑то извиняющееся, словно она просила прощения за то, что очаровала меня, когда я пришел. Я ответил ей теплым кивком, давая понять, что не держу зла, и она склонила голову, улыбнувшись уголком губ.

Молчанов вышел на крыльцо:

– Надеюсь, эта встреча стала началом нашей хорошей дружбы, – проговорил он. – И вы еще заглянете к нам.

– Непременно, – сказал я и протянул ладонь на прощание. Распорядитель ответил на рукопожатие, и я спустился по ступеням к машине. И едва я сел в авто, воевода повернулся ко мне и произнес:

– Ну что, князь. Похоже, на вас теперь новая ноша?

– Сотрудники фонда принесли мне клятву, – ответил я. – А Молчанов, глава фонда, добавил, что остальные формальности в виде рабочих договоров, можно уладить потом.

Морозов усмехнулся, стряхнул пепел:

– А я ведь предупреждал: старшие не любят пустых слов. Куда едем?

Я открыл папку, нашел одобренный Молчановым дом и продиктовал адрес. Воевода кивнул, завел двигатель, и авто выехало на дорогу. Я же откинулся на спинку кресла, глядя в окно, как фасад фонда «Завета» постепенно скрывался за домами.

– Дом для ведомства выбрал дампир? – с привычной насмешкой спросил Морозов, не отрываясь от дороги.

Я кивнул:

– Городской архив, бывший. Три этажа, толстые стены, подвалы сухие.

– Ну, сейчас узнаем, – пробормотал Морозов, сворачивая на нужную улицу.

Нужное нам здание сразу бросалось в глаза: строгий кирпичный дом, угрюмо возвышающийся над соседними лавками и жилыми корпусами. Красный кирпич местами потемнел от времени, но строение выглядело основательно. Высокое крыльцо, массивные дубовые двери с металлическими накладками. Над входом виднелся след от старой, давно снятой таблички.

Я вышел из машины и направился к крыльцу. Поднялся по ступеням, толкнул дверь, которая нехотя поддалась, впуская нас внутрь.

Полутемный холл встретил нас прохладой и запахом пыли. Высокие потолки, серые стены, ряды дверей, ведущих в боковые комнаты. Пол был выложен кое‑где треснувшей плиткой с простыми узорами. Но в целом всё выглядело крепко, без следов запустения, плесени и разрухи.

Мы свернули в крыло первого этажа, прошли по коридору. Морозов провел рукой по стене, и его пальцы оставляли дорожку в сером налёте.

– Сухо, – отметил он. – Для старого здания редкость.

– Сейчас проверим подвал, – ответил я.

Мы свернули к одной из дверей, от которой едва заметно тянуло холодом. Морозов открыл ее, а через мгновение, в руке воеводы появился небольшой магический фонарик. И яркий свет осветил несколько ступеней, которые выводили к обширной, выложенной камнем площадке. В толще пыли еще виднелись следы мест, где стояли стеллажи.

– Идеально для архива, – заключил Морозов. – Сырости нет, значит, вентиляция в порядке. Холодновато только. Но это поправимо.

– Осталось проверить второй этаж, – согласился я.

Мы вышли в холл и поднялись по широкой лестнице. Вышли в коридор, медленно шагая по скрипучему паркету и рассматривая кабинеты, двери которых были открыты.

Мы прошли ещё несколько комнат. В каждой было что‑то особенное: где‑то сквозь штукатурку проступал старый рисунок стены, где‑то в углу стоял забытый покосившийся шкаф или уже рассохшаяся мебель.

Я свернул в один из кабинетов, остановился у большого окна, откуда открывался вид на весь квартал. Люди сновали по улицам, мальчишки бегали по тротуарам, продавая газеты. То тут, то там ходили лоточники, предлагая свой товар. Я подумал, что это здание действительно хорошо расположено: из него видно всё, и сюда удобно добираться.

– Ну что скажете, князь? – послышался за спиной голос воеводы.

Я провёл рукой по подоконнику и ответил:

– Думаю, Молчанов не ошибся. Нужно будет кое‑что подремонтировать, укрепить, но в целом… это то, что надо. Идеально под кабинетную работу.

Воевода улыбнулся краем губ:

– Значит, решено.

Глава 19

Разделяй в властвуй

Мы вышли из бывшего архива. Спустились по ступеням крыльца, некоторое время стояли, рассматривая здание. Солнце с трудом пробивалось сквозь серые облака, и его лучи ложились на кирпичи тусклым золотом, подчёркивая каждую выбоину, каждую неидеальную линию. Здание казалось уставшим, но не сломленным. Гордо тянулось крышей вверх будто знало, что ему предстоит новая служба и молчаливо с этим мирилось.

– Должен отметить, что у этого мастера Молчанова есть вкус и превосходное чутье, – подытожил воевода. – И понимание тоже есть. Расположение удобное, стены в целом крепкие, крыша целая. И если его еще и немного отреставрировать…

– Этим уже займется Синод, – ответил я и направился к машине. – Но сложная часть позади.

– То есть, Синод будет платить вам? – усмехнулся Морозов.

Я удивленно покосился на воеводу. И только сейчас мне пришла в голову мысль, о которой я ни разу не задумывался с момента, когда узнал о недвижимости, что принадлежит князю.

– Так не пойдет, – вздохнув, покачал головой я. – Князь не должен вести никаких дел, кроме государевой службы. Более того, в собственности князя не должно быть много недвижимости.

Воевода кивнул:

– Это было бы хорошим козырем для Совета, чтобы пошатнуть ваши позиции.

– И для промышленников, которые вполне могут с таким аргументом организовать проверку из столицы. И мне потом придется долго отвечать, как во владении князя оказалось столько объектов жилой и коммерческой недвижимости. Так что этот реестр недвижимости легко может сыграть против нас.

Воевода нахмурился:

– Никогда не подумал, что обладание домами может обернуться проблемой.

– Не просто проблемой, – поправил я Морозова. – А лишними вопросами, проверками, а возможно и острогом.

– И что тогда делать?

– Избавиться от всего этого добра. И чем быстрее, тем лучше.

Морозов взглянул на меня, ожидая продолжения.

– Есть одна идея, – ответил я, открыл дверь и сел в машину. Откинулся на спинку кресла:

Морозов занял место за рулем, вопросительно взглянул на меня, ожидая продолжения разговора.

– Нужно будет поручить Вере Романовне составить список недвижимости, которая находится во владении князя. Часть объектов передать Фонду Завета с правом распоряжения.

– А остальное?

– Оставшееся нужно будет признать бесхозным, – ответил я.

Морозов нахмурился и непонимающе посмотрел на меня:

– Зачем?

– Чтобы потом, князь выпустил указ о заселении бесхозных домов малоимущими подданными княжества, – довольно ответил я. – А часть помещений передать под работные дома. Причем, сделать это нужно будет как можно быстрее. Потому что и Совет и промышленники постараются сделать ответный ход. Скорее всего, предыдущий князь тоже хотел поступить так же. Пока скоропостижно не умер.

Воевода кивнул, завел двигатель и уточнил:

– В управу?

Я махнул рукой, и авто выкатило на дорогу. Сквозь стекло я смотрел, как старое, угловатое, мрачное здание архива останется позади. И на мгновение мне показалось, что в одном из окон второго этажа что‑то шевельнулось. Словно кто‑то следил за нами из окна, дожидаясь, пока мы уедем. Я напряг зрение, всмотревшись в силуэт здание, но морок спал.

– Скорее всего, отблеск солнца сыграл такую шутку, – пробормотал я.

– Если в Северске вам что‑то мерещится, то это неспроста, – не поворачиваясь, подал голос Морозов.

– Неужели здесь в каждом доме есть домовой? – спросил я с искренним удивлением.

– Домовых в городе много, – кивнул он. – Но есть у них одна особенность: в одном здании больше одного мужика‑домового обитать не может. Не уживутся. Как два хозяина за одним столом: кто‑то кого‑то в итоге выдворит.