Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 151
В кресле у камина сидела Вера, которая что‑то быстро черкала на клочке бумаги. Иногда, она хмурилась, зачеркивала написанное и на несколько минут замирала, глядя на огонь. А на столе уже лежало множество исписанных обрывков, листов и клочков.
– Добрый вечер, – поприветствовал я секретаря.
Девушка вздрогнула, обернулась. Несколько мгновений неподвижно смотрела на меня, а затем ее губы тронула легкая улыбка.
– С возвращением, Николай Арсентьевич, – произнесла она.
Я кивнул, прошел к камину, сел в свободное кресло.
– Это вам.
Я протянул сверток секретарю. Девушка удивленно посмотрела на него:
– Что это?
– Небольшой презент. От руководителя подчиненному.
Соколова осторожно приняла сверток, развязала ленту. Вынула ежедневник:
– Не стоило… – робко начала она, проводя пальцами по обложке.
– Стоило, – возразил я. – Не хорошо записывать важные дела на листках, которые легко потерять.
Девушка неуверенно улыбнулась и кивнула:
– Спасибо.
– Тем более, с завтрашнего дня придется вести больше записей, – продолжил я. – Сегодня я подал публикацию на конкурс по выбору бригады для восстановления порта. В качестве адреса для получения документации я указал этот. А значит, вам придется разбирать корреспонденцию и вести учет.
Девушка кивнула:
– Да, конечно.
Она нахмурилась, а затем произнесла:
– Кстати, мастер‑князь, пока не забыла, – начала она, перебирая разложенные на столе записи. – Ага, вот.
Она вытащила несколько нужных листов, и произнесла:
– Представитель «Бастиона» просил о личной встрече с вами.
Я открыл было рот, чтобы сказать про приемные дни в управе, которые скоро будут назначены, но осекся. Неужели я ошибся, и Костомаров все же рассказал о нашей беседе «Бастиону»?
– А еще, приходил человек от лесников, – продолжила девушка.
Я нахмурился и уточнил:
– Лесников?
– Жуткий такой, в камуфляже и кепке с козырьком. Он просил о личной встрече с лесничим Митричем.
– Тогда я навещу Митрича завтра утром, – ответил я и встал с кресла.
– А что передать представителю промышленников? – поспешно уточнила Вера.
– Завтра после обеда в городе, – ответил я.
Вера чуть склонила голову:
– Будет сделано.
Я кивнул, чувствуя усталость, будто день был бесконечным:
– А теперь прошу меня простить. Мне надо отдохнуть.
Вера кивнула:
– Доброй ночи, мастер‑князь.
Я направился к лестнице, отметив, что секретарь торопливо собрала все листы в стопку, и открыла ежедневник, переписывая туда всю информацию.
Я добрел до комнаты, где меня ждал нехитрый ужин из похлебки с мясом и грибами, свежего хлеба и ватрушки с творогом. Быстро поел, разделся, принял душ и рухнул в кровать. И моментально провалился в черное забытье без сновидений. Проснулся же я, когда за окном рассвело. Солнце, просачиваясь сквозь плотные облака, золотило карнизы и отбрасывало длинные тени на мокрые дорожки. Видимо, ночью прошел еще один дождь.
Я некоторое время лежал в кровати, глядя в потолок, затем с неохотой встал, добрел до ванной, где быстро привел себя в порядок и оделся. А затем покинул комнату.
Морозов уже ждал меня в гостиной, сидя в кресле, с чашкой дымящегося отвара. Рядом с ним лежал свежий, сложенный пополам утренний номер газеты.
– Сегодня в «Имперской газете» вышло объявление о начале проведения конкурса, – произнес он, как только я вошел в гостиную.
– Значит, через две недели можно будет подвести итог и начать строительство, – заключил я. Сел в кресло, налил в пустую чашку настоявшийся отвар.
– Сегодня опять в город? – повернувшись ко мне, уточнил Морозов.
– Ближе к обеду, – ответил я. – Вчера приходили лесовики. Митрич хочет встретиться.
Воевода нахмурился:
– Зачем?
Я пожал плечами:
– Но наши интересы совпадают, – честно ответил я. – Потому что мне тоже нужно с ним кое‑что обсудить. А еще хорошо бы узнать, зарегистрировался ли водяной в Синоде. Сегодня Курносов официально откажется от должности. Пора бы Илье уже легализовываться. Иначе потом его сложно будет протащить в кресло.
Морозов кивнул:
– На встречу с Митричем вы пойдете один? – на всякий случай уточнил он.
Я сделал глоток отвара и кивнул:
– Думаю, раз он прислал гонца, дело срочное, но не представляет для меня смертельной опасности. Иначе вместо гонца из чащи пришли бы три десятка лесовиков, которые попросту сравняли бы поместье с землей.
– Ну, может, и не сравняли бы, – покачал головой воевода. – Но знаки бы были.
– Вот и я о чем, – согласился я, в несколько глотков допил чай, перевернул чашку и встал с кресла. – Скоро буду.
Я накинул куртку и вышел на улицу. Утренний воздух бодрил, лёгкий ветер трепал воротник. Я пересек задний двор и вышел к опушке леса, по дороге вынул из кармана телефон и набрал номер представителя Синода.
Трубку взяли не сразу. Наконец, в динамике сквозь шипение, треск и помехи, послышалось:
–. ое…у…о,…язь.
Я нахмурился, взглянул на экран. В верхнем углу красовалось только две черточки приема сигнала. Я завершил вызов, убрал телефон в карман. И шагнул под сень деревьев.
Здесь пахло мхом, хвоей и свежестью. К моему удивлению, висевшие на низких ветках капли дождя не стремились попасть мне за шиворот, а штаны не стали мокрыми от высокой травы.
– Не иначе, как магия Митрича, – пробормотал я себе под нос, оглядываясь по сторонам. Потому что только теперь осознал, что не имею ни малейшего понятия, где искать лешего. Да и леса окрестного я не знаю. И если я сойду с тропы, то легко заблужусь между тремя деревьями.
Так я шел какое‑то время. Пока сбоку, из‑за деревьев не вынырнул силуэт в камуфляже. Он молча склонил голову в приветствии, а затем сделал знак, чтобы я следовал за ним. И я направился в указанную сторону.
Вскоре провожатый вывел меня на полянку, в центре которой стояла покосившаяся, вросшая в землю избушка. Крыша кое‑где провалилась, окна забиты досками, дверь держалась на одной петле. Казалось, вот‑вот и строение сложится под тяжестью лет.
– Туда, – коротко произнес лесовик, кивнув на дверь.
– Спасибо, – поблагодарил его я и шагнул к домику.
Серые доски обветшалых ступеней крыльца жалобно заскрипели под подошвами ботинок. Я открыл дверь и шагнул внутрь.
В помещении пахло травами, старым деревом и почему‑то печным теплом. Несмотря на то, что от стоявшей в центре дома печи уже давно остался один остов. В углу, у окна за столом сидел Митрич.
– Доброе утро, мастер‑леший– поприветствовал его я от порога.
– И вам, княже, – отозвался он. – Проходите, садитесь. В ногах правды нет.
Он сделал приглашающий жест, я прошел к столу, опустился на скрипучий табурет и огляделся:
– Скажите, Митрич, почему вы, старший народ, так любите заброшенные дома?
Леший усмехнулся. Достал из кармана кисет и трубку и принялся набивать чашу:
– Это не для нас, – ответил он прищурившись. – Это для людей. Вы же назначаете встречи в домах? Вот и мы так делаем, когда с человеком поговорить надо.
– Дань уважения нашим традициям? – догадался я, и леший кивнул. – А я думал, это что‑то вроде напоминания. Что природа все равно свое берет. Вот был этот дом крепким когда‑то, а теперь и крыша провалилась, и стены мхом поросли. Еще несколько лет – и поглотит эту избушку лес. Даже воспоминаний о ней не останется.
Митрич хитро прищурился и усмехнулся. Но промолчал по поводу моей теории. Только раскурил трубку.
– А зачем вы меня искали? – уточнил я.
Старик помрачнел. Его голос стал ниже, глаза потемнели.
– А затем, мастер‑князь, что на границе с землями Иволгина появились браконьеры. И скорее всего, именно Иволгин их на мой участок пропустил. Или навел.
Глава 12
Лесные беседы