Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 147

– Я требую компенсации! Я этого так не оставлю! Я…

– Заткнись, дурак! – прошипела Курносова и впечатала кулак супругу в грудь так, что у Ромашки захлопнулся рот, но перед этим на крыльцо выскочила вставная челюсть и рядом золотых зубов.

Я же обернулся к воеводе и едва слышно произнес:

– Кажется, у нас появился новый претендент на пополнение государевой казны.

– Ч‑ч‑что? – пробормотал Курносов, не расслышав моих слов.

Я взглянул на него и улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла как можно более дружелюбной:

– Жандармов вызвали, значит? Это хорошо. Пойдемте их в доме подождем. А то, кажется, дождь собирается.

Глава 10

Разговоры по душам

В доме пахло ладаном, сухофруктами и какими‑то пряностями, слишком сладкими для здешнего климата. Высокие потолки были украшены лепниной. На стенах висели картины в золотых рамах. Массивная мебель из красного дерева: стол, кресла, шкаф, была щедро украшена витиеватыми резными узорами, настолько замысловатыми, что на них рябило в глазах. Витрины с посудой блистали хрусталём и позолотой, обилие фарфоровых статуэток создавали ощущение, будто мы оказались в лавке любителя карнавального китча. У стены на боку лежала полка, с которой на ковер скатились ониксовые статуэтки. Похоже, в эту стену пришелся удар вырванными ветром воротами.

Ковер под ногами был персидским, или его подделкой, но в любом случае с таким пёстрым узором, что по нему можно было изучать географию сказочных стран. Люстра под потолком напоминала свадебный торт: многослойная, перегруженная хрустальными каплями, свисающими несколькими рядами. Даже камин в углу, вроде бы простое и уютное место, был утяжелён бронзовыми часами с купидоном, который вытягивал к потолку позолоченную стрелу.

Я рассматривал все это «великолепие», приоткрыв от удивления рот. Как по мне, это был образец вычурности и безвкусицы. Здесь не было достойного богатства. Только громкое, нарочитое «смотрите, у нас есть деньги». И ни капли уюта.

– Дом у вас что надо, – произнёс я, проводя ладонью по резному поручню лестницы. – Дорого. Богато. С любовью.

Курносов кивнул, старательно пряча глаза. Что‑то в его взгляде дрогнуло.

– Прошу, мастер‑князь, – произнес он, указывая к столу, стоявшему у камина. Смолистые поленья потрескивали в портале, отблески огня плясали на резной мебели, на шелковых гардинах, на старинном портрете, глядящем с угрюмым укором со стены.

– Спасибо.

Я направился к камину. И боковым зрением заметил на лежавшие на кофейном столике паспорта, небрежно положенные, как будто ещё не успели спрятать. Подался вперёд, словно невзначай, и прочитал: Империя Шань‑Цзы. Датой возвращения значилось сегодняшнее утро.

С трудом сдержался от довольной улыбки: выходит, Курносов еще не знает о том, что князь иногда лично инспектирует службы и ведомства. Это хорошо.

Я прошел к столу, сел в свободное кресло и откинулся на спинку. Над порталом камина висел огромный портрет супружеской четы Курносовых. На нем мужчина в костюме для верховой езды сидел в золоченом кресле, а его жена в парчовом платье стояла у плеча с гордо поднятой головой. Очевидно, что писал полотно человек с большим талантом. Потому как ему удалось сделать Курносовых похожими на себя, но все же они вышли достаточно привлекательными.

– Я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз, – закинув ногу на ногу, начал я, покосившись на супругу Романа.

– Конечно, – тут же угодливо ответил Курносов. – Только… вы ведь не голодны, ваше сиятельство? Может, перекусите? У нас приглашенный повар, но ради такого гостя мы вызовем его даже вечером.

Я покачал головой:

– Нет, благодарю.

– Как скажете, князь, – произнес Курносов и повернулся к стоявшей в дверях жене. – Сделай нам отвара, Марфуша. Из тех трав, что мы привезли.

– Конечно, – ответила она, и я отметил, как резко сменился ее тон с воинственного на заботливый. – Сейчас всё будет, душа моя.

Женщина посмотрела на мужа, потом на нас, приподняла подбородок и поспешно скрылась за дверью, закрыв за собой створку, оставив нас одних.

Курносов устроился в кресле, скрестив ноги. Морозов же сел сбоку от меня. Чуть в стороне от Романа, но в пределах досягаемости. Пламя отражалось в его глазах, придавая взгляду почти хищное свечение.

– Простите меня, ваше сиятельство, – начал хозяин дома. – Вы человек новый, я не знал вас в лицо. Да и темно на подворье, опять же. А к нам бывает, заносит разбойный люд из других княжеств. Дом у нас заметный.

– Не держу на вас зла, – сказал я спокойно. – Вы приняли нас за разбойников и просто защищали дом и свою семью. Это ваше право.

Курносов облегчённо вздохнул, вытер шелковым платком испарину со лба.

– К тому же, как я понимаю, вы недавно прибыли из заграничного путешествия, – продолжил я, и хозяин дома поспешно кивнул:

– Я был в отпуске. Места там хорошие. Целебные.

– Отпуск, говорите? – поинтересовался я, делая вид, что вспоминаю. – А до него вы ведь болели?

– Да, – кивнул он. – Год. Хворал сильно. Вы не подумайте, мастер‑князь, что я симулянт какой. У меня даже справка от лекарей есть.

Я с прищуром взглянул на упитанное, розовощекое лицо Курносова:

– А так и не скажешь, что болели.

– Мы ездили к лекарям в Шань‑Цзы, – поспешно затараторил хозяин дома. – Их методики… необычны. Но очень эффективны. Их целители считай меня на ноги и поставили. Иголки всякие в меня тыкали. Массажи с маслами.

Я кивнул:

– Верю. Конечно. Столько лет на тяжелой государевой службе. В дождь и в сырость у воды… любой может слечь.

– Так точно, мастер‑князь, – с готовностью подтвердил Курносов, и я заметил, как Морозов с трудом удержался от презрительного смешка.

– А всё же красивый у вас дом, – произнес я, чтобы сменить тему разговора. – И ухоженный.

Курносов отвёл взгляд.

– Это еще дед мой строил. Я только фасад немного подновил.

– Дед… – протянул я и взглянул на потолок. – Да, конечно. Родовое гнездо. Только что‑то лепнина слишком уж свежа, как по мне. Ну да ладно.

Курносов молчал.

– Видите ли, – продолжил я и чуть подался вперёд, – казна у княжества почти пуста. И я, как князь, обязан следить за доходами чиновников. Законность, прозрачность…

– Да, конечно. Я понимаю, – начал было Курносов, но Морозов его перебил:

– Уже начаты проверки. Директор работных домов, например, скорее всего, отправится в острог. Там много чего накопали.

Я заметил, как румяные щеки Курносова слегка побледнели. Он принялся обмахиваться платком.

– Мы подняли бумаги, – заговорил я, стараясь, чтобы мой голос был мягче, чем у Морозова. – И знаете, что оказалось?

Я вопросительно посмотрел на Курносова:

– Ч‑ч‑то? – с трудом проблеял тот.

– Старый князь выделил средства на реорганизацию вашего ведомства. Немалые деньги, надо отметить. На восстановление ведомственного здания, на развитие службы в губерниях.

Я ненадолго замолчал, внимательно глядя на Романа, у которого начали мелко подрагивать ладони. А затем продолжил:

– И вот ведь какой парадокс. Вместо здания стоит покосившаяся хибара, служба не реформирована. Сотрудников нет. Бюджет урезан до минимума. А выделенные деньги… исчезли. Словно их ведьмы утащили.

Я замолчал, внимательно глядя на Курносова и ожидая ответа. Он открыл было рот, чтобы возразить, но в этот момент в холле послышались торопливые шаги.

А через мгновение в дверях возник Зубов, за которым следовали двое сопровождающих офицеров. Начальник жандармерии остановился у входа, окинул нас внимательным взглядом.

– Ваше сиятельство, мастер Курносов, поступил вызов о нападении, – начал он. – Видимо, вы прогнали злоумышленников, мастер Курносов?

В последней фразе жандарма я уловил плохо скрываемую издевку.

– Я… я… – начал хозяин особняка.

– Всё спокойно, – сказал я. – Благодарю, что прибыли. Подождите, пожалуйста за дверью. Нам надо обсудить с господином Курносовым очень деликатное дело.