Шестеренки и заклинания (ЛП), стр. 69

Заклинание полета внезапно рассеялось, несмотря на все его усилия, и маленький волшебник кувыркнулся в воздухе, с грохотом ударившись о сцену. Задыхаясь от боли в конечностях, он изо всех сил пытался подняться на ноги. Сирус подошел к нему, упершись руками в бока.

— Видите ли, — с довольным видом объяснил он, — мы с Гризой пришли к выводу, что если мы можем заставить арканиум вырабатывать гораздо больше энергии, то мы можем и разрядить с перегрузкой, заставить его высвободить весь свой потенциал разом. Но ведь это для вас не новость, верно?

— Это... это... — задыхался Веззир.

— Это именно то, чего он хотел! — взревел Элензо Оолонга.

Огромный инженер, освободившийся от цепей, угрожающе приблизился. Маленький человечек поспешил отступить прочь с глаз гиганта.

— Вы хотели, чтобы мое изобретение перегружало арканиум до такой степени, что он превращался бы в прах от простого давления, — громыхнул инженер. — Достаточно, чтобы свести с ума волшебника, лишив его тело магии без остатка, или заставить взорваться самую хитроумную пушку простым нажатием! Как подумаю, что вы пытались заставить меня создать оружие, обещая всеобщий прогресс, практически бесплатную энергию для граждан Империи...

Он сжал кулаки, и Веззир отступил еще дальше. Но колосс повернулся к Гризе и снова улыбнулся:

— Кажется, ты отлично подработала мое изобретение, девочка моя! Молодец!

— Спасибо, пап!

По всей сцене последние люди-солдаты и стражники сдавались толпе, которая держала их под прицелом оружия, позаимствованного у их же товарищей. Менее чем через десять минут сдались все оставшиеся имперские войска, причем значительная их часть — добровольно.

— Ну, если вы хотите развязать войну со всем миром на такой манер, то долго мы не продержимся, — спокойно прокомментировал Альбрехт.

— Вы... вы не посмеете... — испуганно пролепетал Веззир. — Это... это... невозможно...

Потея и задыхаясь, волшебник споткнулся, едва устояв на ногах. Энергия его иссякла, и он разыграл свою последнюю карту.

— Иросиас! — вскричал потрепанный маленький маг, обшаривая взглядом небо. — Ко мне, на помощь!

Лазурный филин издал угрожающий крик и метнулся к своему хозяину... только для того, чтобы получить сильный удар от маленького крылатого кубика, отправивший его кубарем вниз в облаке перьев.

— Излишняя спешка влечет крах! — протрубил Зубчатик.

Не успел пернатый хищник упасть на землю, как на него набросился большой одноглазый котище, навалившийся всем весом на крылья.

— Похоже, твоя пичужка занята, — нагло бросил Квинт. — Может, в другой раз?

С обмиранием сердца, лишенный всякой мощи и поддержки, Верховный Эзотерик ошеломленно озирался по сторонам, ища оставшихся союзников, отчаянного решения,...

— Веззир! — позвала Сарензия.

— В... Ваше Величество? — прохрипел волшебник, глядя на императорский помост.

— Вы уволены. Йоне, не хотела бы ты...?

Паучиха кивнула и направилась к министру-предателю.

— Но подождите... — начал Веззир.

— Нет, — ответила она.

И кулак воровки врезался в лицо волшебника.

Эпилог

Сарензия ничего не знала о кознях, затеянных ее ближайшим советником. Тем не менее она признала, что для императрицы недопустимо, чтобы ею манипулировали подобным образом. Не считая долее себя легитимной правительницей и приняв к сведению враждебное отношение своего народа к завоевательной стратегии, которую планировали они с Веззиром, она решила отречься от престола.

Сначала она хотела передать бразды правления своей сестре, имперской принцессе Йоне, которую покойный император Иссиус IV хотел поставить во главе Микеи. Но толстая воровка заявила, что по-прежнему не желает править. Тем не менее она считала, что настало время дать шанс Ревокаторам и республике, к которой они призывали. В конце концов, последние двадцать лет они занимались критикой и хвастались тем, что могут справиться лучше, чем Имперское правительство: Паучиха рассудила, что им ничего не остается, как это доказать.

Три дня спустя официально родилась Первая Республика Микеи.

Либер почувствовал легкое головокружение, услышав, что Паучиха в относительно хвалебных выражениях отзывается о Ревокации. Придя в себя, он выдвинул свою кандидатуру на первых выборах в Республиканский совет Микеи. Он был избран в правящее собрание из десяти советников и быстро стал лидером советников из Ревокации, представляющих половину избранных.

К его несчастью, другая половина состояла из граждан, довольно сильно настроенных против идеалов Ревокации, во главе с самой баронессой Абилаб Ворокл. Страстный бунтарь и генерал-стоик оказались неспособны поладить друг с другом, расходясь во мнениях практически по всем вопросам. Однако их ежедневные споры отличались невероятной риторической виртуозностью, изобиловали остроумием и язвительными замечаниями. Они стали настолько известны, что их перепечатывали в специальной колонке в «Республиканской газете», и тысячи читателей с восторгом их читали.

У правительства не выходило принять ни одного решения иначе, как в результате долгих и мучительных переговоров между этими двумя бестиями от политики — Теодорусом Либером и Абилаб Ворокл. По крайней мере, уверял себя народ, что с этими двумя Республика будет под надежной защитой.

Сарензия и Йоне медленно восстанавливали свои детские отношения. Прошло много месяцев, прежде чем Сарензии удалось убедить Йоне позволить ей обнять себя — Паучиха считала, что объятия могут легко перейти в перерезанное горло или удавку, — но в конце концов сестры добились прогресса в этом вопросе.

Сарензия приняла должность специального советника Республики, и ей предоставили разрешние оставаться в императорском дворце. Хотя Веззир держал ее как можно дальше от государственных дел, Сарензия оказалась прекрасной дипломаткой, обезоруживающе простой и способной несколькими удачно подобранными словами успокоить жаркий спор. Поскольку ее уже знали государи и послы других государств, было решено поручить ей часть внешней политики Республики. Вопреки всем ожиданиям, она оказалась чрезвычайно эффективной в переговорах о заключении новых мирных договоров и торговых соглашений между Республикой и остальным миром.

Воспользовавшись своим положением, Сарензия предложила Совету доверить бразды правления Тайной полицией своей сестре Йоне. Кто еще, кроме королевы воров, может управлять миром теней и тайн?

Итак, Паучиха перешла на сторону закона и реформировала Тайную полицию сверху донизу. Назначив Кэс Лифф своей правой рукой, она принудила новых агентов сотрудничать со своей прежней кликой акробатов, нищих и капюшонов. Она завербовала в свои ряды самых талантливых взломщиков, иллюзионистов и шпионов, а также создала колоссальную сеть присмотра за попрошайками и беспризорниками. Сперва это вызвало ропот среди бывших оперативников, но какое-то время спустя все в конце концов согласились, что микейская секретная служба стала самой эффективной из известных.

Веззира заключили в тюрьму строгого режима, предназначенную для эзотериков-отступников. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы остановить его приспешников, подполковника Брена Баликста и трех его спутников, которые предприняли внезапную атаку с целью его освобождения. Тюрьма была сожжена дотла, и почти все, кто в ней находился, погибли в пламени. Безумного министра и его подручных так и не нашли, несмотря на все усилия тайной полиции.

После бурных споров Аластор Иосефир был оставлен на посту примарха Селумбра, где с энтузиазмом продолжил работу по обновлению городского хозяйства. Однако с должности директора Селумбрской академии оккультных и механических наук его сняли и в кратчайшие сроки заменили бывшим Государственным инженером Элензо Оолонгой.

Впервые во главе древнего учебного заведения встал технолог, да еще и иностранец, и многие восприняли эту перемену с большим подозрением.