Шестеренки и заклинания (ЛП), стр. 6

Как раз в тот момент, когда она ломала голову, что бы этакого ответить, чтобы заставить волшебника заткнутьс, один из присных того потянул его за рукав. Сирус Ворокл посмотрел на парнишку словно на голубиный помет у себя на плече.

— Она того не стоит, — извиняющимся тоном пробормотал прихвостень.

Эзотерик нахмурился.

— Что с тобой такое, Карваск? — прорычал он. — Ты пожалел эту ржавь, вот как? Или ты ее находишь милашкой, в рваном комбинезоне и в пятнах сажи?

— Конечно, нет, — пробормотал поименованный Карваск, густо покраснев. — Просто... мы опоздаем, вот и все.

Сирус на мгновение замолк, взвешивая все «за» и «против», а затем объявил:

— Ты прав. Мы и так на этот скребок для ржавчины потратили достаточно времени: не хватало еще, чтобы она заставила нас пропускать начало занятий по иллюзионизму.

Он лишний раз поправил свой и без того безупречный воротник, небрежно провел рукой по ониксовым волосам и направился внутрь здания, уводя за собой свою шайку.

Охваченная внезапным вдохновением Гриза сунула руку за полуприкрученный колпак машины. Ее пальцы мгновение пошарили и сомкнулись на рычаге сброса масла, сработавшем с сухим треском. С другой стороны машины немедленно открылась заслонка, из которой на Сируса и его банду обрушилось облако маслянистого дыма.

Девочка бросила инструменты и скрылась под ругань и крики эзотериков, ослепленных жирным выхлопом.

— Тот, кто жаждет мести, подобен мухе, которая бьется о стекло, не видя, что открыта дверь, — упрекнул Зубчатик, порхая за ней.

Но Гриза слишком была занята, чтобы слушать: она хохотала.

Глава 4

Дверь спальни распахнулась. Кот, свернувшийся калачиком на кресле, приоткрыл один любопытный глаз. Сирус пересек широкими шагами комнату и остановился перед зеркалом в полный рост, разглядывая там себя и периодически ругаясь. Внезапно в нежный кошачий нос ударил мерзкий запах, и он вскочил на ноги, вздрогнув от отвращения. Неужели такая пакость может идти от его аккуратного, чистоплотного хозяина?

— Да, это от меня, — прорычал волшебник в ответ на его немой вопрос. — Я чувствую легкий запах дыма.

«Дыма, и жира, и металла, и сажи с грязью», — подумал шокированный котище. Вздыбив шерсть, рыжий зверь вскочил с кресла и отправился укрыться в шкаф на другом краю комнаты. Там, как надеялся он, ужасные запахи его не достанут.

Сирус не обращал никакого внимания на беспокойство своего фамильяра ^[2]. Он сосредоточил свою волю на металлическом ушате, стоявшем на табурете возле зеркала, призвал Поток Силы и произнес элементальное заклинание. Тотчас же емкость наполнилась теплой, слегка маслянистой водой, от которой исходил неясный запах лимона. Маг снял заляпанные жиром очки и уныло бросил их на кровать, затем избавился от испачканной формы. Потом он схватил большую мочалку, лежавшую рядом с ушатом, окунул ее в воду и принялся энергично оттирать кожу.

Всю послеобеденную часть дня Сирус ходил, пропахший машинным дымом. Преподаватели Академии не слишком жаловали опоздания, поэтому он не рискнул возвращаться в свою комнату, чтобы переодеться. Ему пришлось терпеть язвительные замечания учителей, которых очень разочаровало его пренебрежение приличиями, и полунасмешливые, полубрезгливые взгляды одноклассников.

И все по вине этой проклятой ржавой щетки!

Не без труда эзотерик оттер свою кожу от налета сажи и запаха металла нагара, въевшихся в нее после сегодняшнего происшествия. И вообще, с чего бы это заморейке изучать механику в Селумбре? Затем он перешел к волосам, которые все отмывал и отмывал, пока они не стали пахнуть лишь дорогим парфюмом, который присылала ему мать. Как будто в Империи этих проклятых механистов было мало, так теперь они из-за границы понаехали! Он высушился как мог, призвав заклинание тепла, сработавшее лишь вполсилы, а затем надел чистую форму — серые брюки и пиджак, белую рубашку и кроваво-красный жилет. Может, и не стоило так над ней смеяться, он отчасти сам виноват, что... какого черта?! Она намеренно оскорбила волшебника — хуже того, она его унизила! Его сила воли, должно быть, серьезно пострадала... Жестом руки он отправил груду грязной одежды в корзину для белья. Он ей покажет, этой ржавой щетке: как только его с гранд-мэтром Иосефиром дороги пересекутся, тут ее обучение в Академии и закончится! Вот так!

Рыжий кот наконец-то решился выбраться из шкафа и подошел к юному магу, осторожно его обнюхивая. Мерзкое амбре практически исчезло: кот почувствовал, что его хозяин заслуживает вознаграждения, и потерся об его штанины.

— Не сейчас, Квинт! — буркнул Сирус, отпихивая своего фамильяра носком ноги.

Кот, оскорбясь, поковылял прочь и запрыгнул обратно в кресло, где свернулся в клубок, чтобы продолжить дрему. Но он даже век не успел прикрыть, как Сирус тут же его прогнал и уселся на его место — перед письменным столом, заваленным записями, измерительными устройствами и сломанными перьями. Квинт запротестовал хриплым мяуканьем, и его хозяин, осознав наконец, что плохо обошелся со своим фамильяром, отодвинул кресло и пригласил его присесть. Рыжий кот быстро откликнулся: он запрыгнул на колени мальчику, растянулся во всю длину и начал громко мурлыкать.

— Прости, — пробормотал волшебник, нежно поглаживая его. — День прошел не лучшим образом.

— Прощаю тебя, хозяин, — сочувственно ответил кот. — Ты не находишь нужным поделиться со мной своими огорчениями?

— Нет, Квинт, благодарю. Пожалуй, я позанимаюсь, отвлекусь.

— Как решишь, хозяин.

Кот блаженно уложил треугольную голову на лапы и замурлыкал еще громче, пока Сирус рассеянно чесал его за ухом.

Однако через несколько мгновений до чутких ноздрей кота снова донесся запах гари, и он поднял голову. Несколько исписанных пергаментов на столе дымились и покрывались черными пятнами, однако не загорались. Весь сморщившись от сосредоточения, Сирус бормотал элементальные заклинания, призванные заставить огонь разгореться — безуспешно.

— Никак не выходит правильно подключиться к Потоку Силы, — разочарованно вздохнул волшебник. — Должно быть, я все еще слишком выведен из себя недавним...

Квинт дипломатично промолчал.

По какой-то необъяснимой причине талантливый Сирус по-прежнему не мог призвать молнию, огонь или обледенение, заставить дрожать землю или нагнать ветер. Казалось, ему подчинялось лишь самое простое упражнение в этой дисциплине, явление воды, — и даже оно потребовало бесчисленных часов тренировки, прежде чем он смог всего лишь наполнить ушат, чтобы помыться.

Затем Сирус вызвал Поток Духа и стал практиковаться в телекинезе — дисциплине, которой он уже овладел в совершенстве. Он левитировал сразу несколькими небольшими предметами и грациозно водил ими над столом в странном воздушном балете. Квинт сдержанно вздохнул: его хозяин имел прискорбную склонность быстро сдаваться при возникновении трудностей и прятать свои неудачи за демонстрацией других талантов. Именно это, к примеру, он и сделал сегодня, когда издевался над механисткой и был в ответ ею унижен.

Разум Квинта, как и всякого фамильяра, был тесно связан с разумом его хозяина. Посему он четко выделил первую мысль Сируса, когда тот увидел механистку: маг был заинтригован, он искренно заинтересовался, что заморейка делает во дворе с анализатором Потоков. Его первым побуждением было расспросить ее, чтобы понять и узнать то, чего еще не знал. Но это означало проявить смирение, доброту и терпение — добродетели, столь же мало ему присущие, сколь взаимность с элементализмом. Так что Сирус в очередной раз увильнул от того, чтобы сделать над собой усилие и пошел по более легкому пути — а именно пути сарказма.

И, как зачастую бывало при подобном выборе, все закончилось для него плачевно.

— Ерунда! — запротестовал Сирус, роняя левитирующие предметы обратно на свой стол.