Шестеренки и заклинания (ЛП), стр. 4

Неопределенным взмахом руки баронесса Абилаб его отпустила, и Сирус вернулся в свою комнату, надеясь, что Квинт вернулся.

Глава 3

Гриза смахнула стекающий по лбу пот оборотной стороной рукава; главным образом она добилась того, что на лбу остался приличный мазок моторным маслом. Не обращая на это внимания, она с головой погрузилась в разверстое нутро агрегата. Если бы только ей удалось как следует прикрутить ключом гайку...

Недели не прошло, как возобновились занятия, а мэтр Агатан уже доверил ей — ей в одиночку! — обслуживание прецизионного механизма, кажется, очень важного для исследований некоторых профессоров эзотерики.

Она извивалась как змея, перепробовала тысячу и одну позу, чуть не вывихнула локоть, но ничто не помогало: с этой стороны неисправный шарнир был недоступен. С горестным вздохом она выбралась из внутренностей машины и позволила себе рухнуть на плиточный пол. Теперь она уверилась: она разбирала не ту часть машины. На этом проклятом агрегате было еще три крышки, и она умудрилась открутить именно ту, которая не позволяла добраться до источника проблемы.

А она так возгордилась, когда два часа назад определила источник неисправности, просто приложив ухо к металлическому брюху машины. Скрежет вторичного осциллятора, пусть и едва слышный, отдался у нее в барабанных перепонках. Но механизм заключался в кожухе вдвое большего размера, чем он сам, и эхо ввело ее в заблуждение.

Гриза достала из одного из карманов комбинезона замызганную тряпку и обтерла лицо и руки. При этом она только размазала машинное масло по своей эбеновой коже и густым волосам цвета красного дерева, столь необычным в этих высоких широтах.

Гриза родилась в Заморее, но родители увезли ее на микейский континент прежде, чем ей исполнился год. Как и многие жители ее родного края, Гриза была высокой и стройной, с полными губами и большими чернильно-черными глазами. В северном городе Селумбре, полном бледных, как снег, людей, на нее, как правило, смотрели с округлившимися глазами или отворачивались прочь. Это плохо согласовалось с ее жизненной философией, которая сводилась к тому, чтобы по возможности избегать чужого внимания.

Она подняла голову и посмотрела время на часах с золотыми стрелками, вознесенных на вершину центрального здания Академии. Сердце у нее совершенно упало. Три с четвертью. Она уже опоздала на «Прикладную микромеханику» и, если не поторопится с завершением, пропустит следующий предмет — «Архитектурную инженерию».

Само по себе это ничем не грозило: Гриза по этим предметам была лучшей в классе, усвоив весь учебный план еще до начала года. Более того, ее преподаватели знали, что она работает над этим специальным проектом по просьбе мэтра Агатана, и не стали бы ругать за прогулу их занятий. И возможно даже, обрадовались бы ее отсутствию — ведь это означало, что она не будет постоянно перебивать их, подмечая неточности.

Однако Гриза ненавидела пропускать уроки, даже если уже знала наизусть все, что собирались сказать учителя.

Раздосадованная Гриза отбросила ключ, со звяканьем запрыгавший по плиткам. Она угрюмо посмотрела на медное чудище, обвешанное циферблатами, стрелками, плунжерами и сигнальными лампочками. На что оно вообще сдалось, это барахло? Мэтр Агатан пытался объяснить что-то насчет обнаружения Потоков в атмосферных слоях или нечто в этом роде... Механистка поморщилась, глядя на большой арканиумный двигатель, который приводил машину в движение. Все это для изучения магии: какая расточительность!

Редчайший ресурс в империи Микея, арканиум ^[1] по заоблачным ценам покупался и доставлялся из Товки или из Замореи. Там он водился повсюду, попадая в камень, воду и землю, и даже внутрь некоторых живых существ. Поэтому никто не возражал против продажи излишков микейским инженерам, которые использовали его для питания автоматов и военных машин, а также уличного освещения, автоколясок и торговых кораблей.

Конечно, эзотерики смотрели на это иначе: они предпочитали заниматься магией в старых традициях, тратя драгоценный арканиум на свои трюки и нелепые заклинания, которые давно уже не могли сравниться с машинной мощью.

Императрица же Сарензия Микейская, невзирая на свои прогрессивные взгляды, по-прежнему была очень привязана к своим эзотерикам. Она осыпала их невероятным количеством арканиума и щедро одаривала деньгами и привилегиями, вопреки все более очевидной их архаичности. Тем временем талантливые механисты вроде Гризы занимались ремонтом идиотских машин, которые только на то и годились, чтобы создавать иллюзию полезности волшебников.

Девочка раздраженно фыркнула.

— Неудача — лишь один из шагов на пути к успеху.

Гриза возвела глаза горé, а ее крошечный крылатый автомат продолжал кругами порхать у ее лица.

— Я знаю, Зубчатик, — вздохнула она. — Мне просто нужно передохнуть, понимаешь?

И сама ведь знала, что говорит впустую.

— Терпи. Кто терпит, тот набирается сил.

— Я не сдаюсь! — запротестовала она. — Я просто... раздражена.

— Гнев — худшая из кар, которой можно себя наказать.

Гриза стиснула зубы. Они с отцом закончили крошечный дрон-кубик перед самым отъездом в Селумбр, и она смогла захватить его с собой в Академию. Элензо Оолонга счел крайне забавным позволить маленькому дрону анализировать выражение лиц окружающих, чтобы применительно к ситуации реагировать на него, декламируя изречения народной мудрости.

— Набравшись храбрости, часто ошибаются. Не набравшись — ошибаются всегда.

Дня не проходило с начала занятий, чтобы она не проклинала отца за эту глупую идею.

— Поразительно, — раздался за ее спиной чуть надтреснутый голос. — Творческий гений Оолонги не перестает меня впечатлять...

Гриза резко обернулась и оказалась лицом к лицу с примархом Аластором Иосефиром, главой Академии. Его зеленые глаза искрились озорством, а под густой белой бородой расплывалась веселая улыбка. Он был одет в роскошный фрак сливового цвета с золотыми пуговицами и брюки ему в тон, черный жилет, из кармана которого свешивалась большая цепочка карманных часов, и удобные, отороченные мехом, сапожки.

— Гранд-мэтр Иосефир, — пролепетала Гриза, неловко поклонившись. — Я не слышала, как вы подошли.

— Я бы удивился обратному, дитя мое, — приветливо ответил директор. — Я приложил уйму усилий, чтобы подобраться бесшумно и незаметно. Я был бы весьма разочарован, обнаружив, что мои маскировочные чары не способны обмануть технологиню четвертого года обучения.

— Вам... хотелось меня подловить?

— Не принимай на свой счет: я терпеть не могу, когда люди видят, что я приближаюсь. Это обязательно дает им время подготовиться со всем, что они собираются мне сказать. За свою долгую жизнь я заметил, что люди, с которыми я общаюсь, часто вбивают себе в голову, будто абсолютно все, что они при мне скажут, обязано звучать продуманно, мудро и безукоризненно. Это крайне раздражает: мне куда интереснее непринужденность, идущая от неожиданности.

И он озорно подмигнул ей, на что пораженная девочка уж и не знала, как отреагировать.

Иосефир был очень старым и могущественным волшебником — согласно традиции всех примархов, которых назначали управлять Академией. Однако он, в отличие от большинства эзотериков Империи, был сторонником сосуществования оккультных искусств и технологии. Именно потому ему и поручили эту работу: чтобы собрать под одной крышей механистов и эзотериков, требовался человек, убежденный в ценности обеих дисциплин.

— Очень интересно, — продребезжал примарх, поглядывая на Зубчатика, бесшумно парящего над его головой. — Я полагаю, его сделал твой отец?

— Да... Ну, не совсем, я... я помогала ему. Совсем немного.

Гриза заметила блеснувшее в глазах старика восхищение, и почувствовала, как пунцовеет.