Шестеренки и заклинания (ЛП), стр. 35

Гриза не смогла скрыть своего восторга. Либер вновь обрел хорошее настроение вместе с его обаянием, а глаза его заблестели.

— Мои навыки механиста быстро меня подняли в иерархии капюшонов, а природная харизма и ум снискивали мне все бóльшую поддержку. Через несколько лет я был избран лидером Селумбрийских Ревокаторов, а заодно вошел в ближайшие советники Паучихи. Вот трагическая и необычная судьба трагического и необычного человека, тра-ля-ля, конец.

Молодой человек встал и отвесил экстравагантный поклон, словно в финале пьесы. Гриза вежливо поаплодировала, от чего лазурные глаза ревокатора засияли. Однако она скрывала свое разочарование: из этой истории она почти ничего не узнала о Паучихе. Что ж, по крайней мере, она смогла лучше понимать Либера...

— Так, представление окончено, пора возвращаться к тренировкам, — распорядился Либер. — Твой первый выстрел был не так ужасен, но много что нужно подправить. Во-первых, не задерживай дыхание перед тем, как нажать на курок: хороший выстрел получается на выдыхании, как можно медленнее и мягче — и уж точно не на вдохе! Во-вторых... Эй, что они здесь делают, эти вот?

Гриза обернулась, проследив за удивленным взглядом ревокатора. На склад только что вошли Сирус и Сяоми. Сирус, как всегда, приоделся щеголевато — несмотря на то, что одежда ему досталась никудышная. Гризе было известно, что он тщательно стирает ее магическим способом не реже двух раз в неделю и, не имея утюга, расправляет одежду под ящиками с кирпичами и выцветшими газетами, чтобы избежать складок. Он сменил темные обноски, которые надевал на ночную некромантию, на одеяния поприличнее. Его пожелтевшая рубашка безукоризненно выглядывала из-под шерстяного жилетика неопределенного коричневого цвета, а холщовые брюки теперь сидели на нем по фигуре. Гриза отметила, что он даже осмелился надеть свое маленькое пенсне в золотой оправе, что свидетельствовало о его уверенности в защите Паучихи.

Механистка перевела взгляд с одежды Сируса на Сяоми. Некромантка прижималась к его руке с блаженным видом, а он ей что-то негромко рассказывал. Сама не зная почему Гриза пришла от этого зрелища в раздражение. Она проигнорировала новоприбывших и сосредоточила взгляд на невредимой мишени, которая, казалось, ее поддразнивала. Она надеялась, что Либер потеряет интерес к двум незваным гостям и вернется к учебе, но, к ее огромному разочарованию, не тут-то было.

— Чем могу помочь? — поинтересовался ревокатор, подходя к волшебникам.

— Я пришел понаблюдать за уроком, — дружелюбно ответил Сирус. — Как я понял, вы неплохо стреляете, и подумал, что смогу чему-то научиться.

— Я здесь лучший, — спокойно поправил Либер. — Но должен признаться, я заинтригован: волшебники обычно избегают технологического оружия как чумы...

— Я не из обычных волшебников, — с кривой усмешкой парировал Сирус.

— Да, я заметил, — ответил Ревокатор. — Что ж, полагаю, когда не можешь наколдовать огненный шар, это приходится компенсировать.

Эзотерик моргнул, удивленный внезапностью атаки, но быстро собой овладел.

— Знать свои слабости — это сила, а думать, что их нет, — слабость.

— Как интересно. Полагаю, ты это в книгах вычитал? — намекнул с легкой усмешкой Либер.

Гриза сдержалась от того, чтобы закатить глаза к небу. Они походили на двух павлинов на конкурсе красоты, оба соревновались в невозмутимости и красноречии. И что еще хуже, на половину женской аудитории это действовало: Сяоми дрожала, задыхалась, скулы порозовели, а взгляд перебегал с ревокатора на эзотерика с каждым переходом мяча в этом словесном теннисе. Она цеплялась за руку Сируса, как потерявшийся ребенок, и с тоской смотрела на пустующее место рядом с Либером. Гриза, в свою очередь, отказалась поощрять мужчин в их глупом состязании — кто произведет на женщин большее впечатление.

— Квинта здесь нет? — спросила она Сируса, надеясь сменить тему.

— Он все еще спит.

— А ты нет? Я думала, ты вымотался после сеанса некромантии?

У нее это прозвучало резче, чем ей самой хотелось бы.

— Я не сумел уснуть, и Сяоми, видимо, тоже. Похоже, призывая мертвых, сна не вызовешь...

Некромантка хихикнула, как будто Сирус только что изрек бог весть какую смешную шутку, и Гризе вдруг захотелось ее убить.

Почему она так разозлилась? И почему она инстинктивно придвинулась ближе к Либеру, чем заработала мрачный взгляд Сируса? Она взяла себя в руки и как могла восстановила ясность в уме, словно при работе над новой механической проблемой. Исполниться эмоций из-за петушиной схватки мальчиков женского соперничества? Тогда дальше чего ждать?

«Без кокотства», — твердо велела себе она.

— Очень хорошо, эзотерик, — сказал Либер. — Посмотрим, на что ты способен.

Он протянул ему пистолет, который Сирус взял недрогнувшей рукой. Сяоми отпустила его руку — наконец-то, — и маг встал лицом к мишеням. Насмешливая гримаса Либера исчезла, как только Сирус непринужденно принял стойку для прицельной стрельбы, которой он только что учил Гризу.

Раздался выстрел, и бумажная мишень на соломенном манекене разлетелась в клочья. Безупречный выстрел.

«Ну разумеется», — внутренне хмыкнула Гриза.

— Ты жульничал, — нахмурившись, обвинил Либер. — Ты использовал заклинание!

— Нет, — спокойно ответил Сирус. — Но я понимаю, почему ты мог так подумать. Все решают, что не обошлось без магии, когда я рядом.

Гриза чуть не зарычала при виде подобного высокомерия, но кое-как сдержалась. Сяоми, напротив, рассматривала эзотерика с восхищенным выражением.

Глаза Либера потемнели, а челюсти раздраженно сомкнулись. Но к нему, как всегда, мгновенно вернулась его ослепительная улыбка, и он дружелюбно объявил:

— В любом случае, отличный выстрел. Сомневаюсь, что мне есть чему поучить пистолетчика твоего уровня.

Ошарашенный Сирус пробормотал слова благодарности и передал оружие обратно ревокатору.

— Мы с Гризой продолжим наши тренировки, если вы не возражаете, — продолжил Либер. — Вы можете остаться и посмотреть, если хотите.

— Спасибо, но я думаю, нам лучше пойти прогуляться, — отказался Сирус. — Прекрасная погода, досадно было бы просидеть взаперти.

— Как пожелаете. Хорошей вам обоим прогулки.

Сирус на мгновение заколебался, затем пожал плечами и взял Сяоми под руку. Волшебники развернулись и покинули склад.

— Как ты это делаешь? — спросила Гриза у Либера.

— Это о чем?

— Так быстро восстанавливаешь самообладание. Мне никогда не удавалось так эффективно давить свой гнев...

— Ах, это... Ну, я заметил, что чем спокойнее ты себя ведешь, тем больше вероятность того, что тот, другой, разозлится. Очень приятно наблюдать, как твой противник все больше и больше распаляется, когда ты отвечаешь на его беспорядочные выпады логикой и дружелюбностью.

— То есть ты хочешь сказать, что ведешь себя ласково и приветливо... из чистой пакостности?

— Более или менее, — игриво признал Либер. — Скажем так, из собственных интересов. Представление о том, как сильно ты... выводишь из равновесия собеседника, очень помогает гнуть свою линию.

Гриза сглотнула, чувствуя неловкость: ей показалось, или ревокатор вдруг оказался ближе? Нет, она не ошиблась: его лицо с каждой секундой сближалось с ее собственным. Не хотел же он... в самом деле, он же не собирался...

Губы Либера остановились в сантиметре от ее губ, оставляя за ней возможность отступить, если она того пожелает.

Девушка подалась вперед и прикоснулась ртом к губам красавца-ревокатора.

Она не могла уже соображать. Губы были теплыми, страстными, чуть влажными... Ее сердце бешено билось, а руки и ноги дрожали. Это было чистое счастье, восторг, блаженство, это было...

Она резко отпрянула к изумлению Либера. Что, черт возьми, она вытворяет? Ей самой не верилось. Ее первый поцелуй... Ее первый поцелуй — с преступником, революционером, за голову которого назначена награда, с... с...

Она решительно отстранилась.