Лекс.Трилогия (СИ), стр. 89

По центральным аллеям лениво ползли экипажи, гружёные чемоданами и баулами. Шли люди – не вчерашние абитуриенты, а студенты, возвращающиеся в альма‑матер с каникул. Патрули гвардейцев всё ещё мелькали у ключевых развязок, но их присутствие начало сходить на нет: Император пока не покинул Сант‑Море, но вот территорию Первой Академии уже оставил.

«Ну, здравствуй, давно забытая рутина, век бы тебя не видать. Я снова первогодка, бесправный и беспомощный».

Цыкнув недовольно, – а кому понравится вновь стать подневольным студентом, львиная доля жизни которого подчинена наставникам и ученическому долгу, – я зашторил окно и включил свет в комнате.

На столе прислуга, заглянувшая ранним утром, оставила свежий комплект униформы Первой Академии. Я перебрал вещи, поднял пиджак, встряхнул, расправил – и кивнул вслед своим мыслям.

Единственным отличием от предыдущего тёмно‑синего комплекта оказалось наличие герба академии на нагрудном кармане: скрещённые меч, игла и молот. По кайме герба были вышиты номер курса и год поступления, а с обратной стороны так и вовсе заботливо мои имя и фамилию нанесли.

«Мои имя и фамилию, стоит заметить. Лександр Лазарь. И это теперь надолго. Пора бы уже окончательно привыкнуть» – с лёгким оттенком тоски по прошлому вздохнул я, отложив пиджак в сторону.

Ведь рядом с ним оставили и кое‑что куда более интересное – планшет.

В руках он ощущался тяжёлым и угловатым настолько, насколько может быть тяжёлой и угловатой вещь, выполненная в металлическом корпусе с прорезиненными уголками и задней крышкой. Рельефные грани не позволяли выронить его ненароком, и стекло, есть такое подозрение, было многослойным и достаточно крепким.

При активации экран засветился приветственной, оформленной индивидуально под меня заставкой: «Студент Лександр Лазарь, добро пожаловать в Первую Академию Эрикс‑Искусств».

Ниже тянулись строчки с нынешней датой, моим курсом, – общим, – и номером группы.

А когда планшет загрузился, моему взгляду предстал примитивный интерфейс «электронного учебника», который не предполагал иного функционала: список с наименованиями предметов и возможностью развернуть библиотеку учебной литературы, коей тут было всего – ничего, и…

«И всё, собственно. Для остального у нас есть смартфоны и катализаторы, что б их».

Взгляд скользнул по уже знакомому мне браслету, массивному, угловатому и простому, как топор. Даже мне, обладателю катализатора бытового класса, не хотелось притрагиваться к этому воплощению человеконенавистничества, а уж как себя ощущал тот же Дима со своим «Громобоем», или Александр, у которого наверняка было что‑то посерьёзнее, мне оставалось только гадать.

«Вот только выбора у меня нет, и правила едины для всех» – вздохнул я, сняв и убрав свой браслет в полочку стола. Нацепил на предплечье академический аналог, полистав меню и закрепив в избранном самые нужные техники. Материализацию, как и всегда, активировал, подвесив каплю ртути у пояса – этот элемент паранойи меня не отпускал, пусть даже меня то и дело лишали катализатора.

«Придётся работать с тем, что есть. Благо, Первая Академия хорошо защищена, и серьёзных угроз тут всплыть не может. Ну а у других студентов на запястьях болтаются такие же игрушки».

Я быстро ополоснулся под душем и привёл себя в порядок, после чего облачился в новую, севшую идеально по фигуре форму. Покрутился перед зеркалом, – сугубо приличия ради, – собрал волосы в хвост и выдвинулся навстречу приключениям.

Коридор встретил меня топотом десятков ног, хлопаньем дверей и обрывками разговоров – в довесок ко вчерашним абитуриентам, часть из которых переселяли в другие комнаты, общежитие наполнялось матёрыми студентами.

Один из таких едва не задавил меня одним из своих массивных сундуков, осознал оплошность и извинился, попутно поздравив с поступлением.

«И, кажется, он меня не узнал. Это несколько радует…».

Первым пунктом в моём списке обязательных к посещению мест значился наконец‑то заработавший медпункт, – не путать с медицинским крылом, – и именно туда я двинулся, мимолётом ознакомившись с расписаниями на доске объявлений в холле.

Занятия начинались со следующего дня, а этот, как и ожидалось, был всецело отдан под различные организационные моменты, начиная от размещения по комнатам и заканчивая попытками закрыть обнаруженные со вчера дыры – судя по обрывкам разговоров, которые доносились до моих не самых чутких ушей, отдельные индивидуумы уже умудрились потерять планшет, браслет, часть формы или вообще всё разом.

Ну а некоторые, как и должно освободившимся от родительского надзора студентам восемнадцати лет и более, жаловались на то, что на праздник кто‑то притащил совсем уж никчёмное пойло, из‑за чего и произошла масса столь сомнительных в сути своей событий.

Медпункт располагался на первом этаже восточного крыла, совсем недалеко от непосредственно холла. Ранее он по понятным причинам не работал – слишком мало в стенах академии находилось людей. Зато теперь тут было открыто и немноголюдно настолько, что я, постучав, сразу же получил разрешение зайти внутрь.

В медпункте было светло, не слишком просторно, но предельно чисто. И дежурила тут уже знакомая мне по визитам в медкрыло мадам Гретта – всё такая же спокойная и взирающая на каждого просителя так, словно это её любимый внучок или внучка поранили пальчик, и прибежали за утешением.

Правда, тут она была не одна.

– Лекс, – раздалось слева. – Ты вовремя. Проходи, не стой в дверях.

Эльза возилась у стойки с инструментами, облачённая в женский «закрытый» вариант униформы с дополнительной нашивкой – лишней иглой под гербом академии. Она деловито поправила манжет, окинув меня цепким взглядом, в которым не было даже отголоска вчерашней мягкости.

Здесь и сейчас передо мной стоял собранный медик, а не симпатизирующая аристократка. И этот контраст сбивал с толку.

– Ты нашла кого‑то, предвестившего мой приход? – улыбнулся я, подходя к кушетке, на которую девушка указала жестом.

– Пф‑ф, конечно. Целый сонм ведьм пришлось собирать, – фыркнула Эльза, уже намыливая руки в небольшой, утопленной в стену раковине. – Несложно было догадаться, что ты не будешь тратить время попусту, встанешь, как обычно и нагрянешь сюда. А ещё меня наставница за кое‑какими документами отправила. Мадам Гретта, вы позволите?

– Конечно‑конечно, госпожа Шталь, – медсестра добродушно улыбнулась и кивнула, не став даже лишний раз дёргаться.

Я же устроился на кушетке, и Эльза начала ловко разматывать повязку, сбрасывая испорченную ткань в мусорное ведро, предусмотрительно ко мне пододвинутое.

– Грануляции чистые, отёка нет. Руку не мочил?

– Если только немного. Дождь, – я вздел очи к потолку, подозревая, что такой ответ мне как правильный не зачтут.

– Угу. Вчера ты ещё и танцевал, – она поджала губы, не отрываясь от осмотра. – Активно. И держал меня этой самой рукой. Не вздумай даже отрицать, Лекс.

Я пожал плечом:

– И не планировал. Это было бы глупо…

– Вот и славно, – Эльза выдохнула с заметным таким оттенком недовольства. – Я сама не подумала о том, что тебя стоило бы утащить с танцпола пораньше. Непростительно…

Я хотел было сказать, что это мелочь, и критическая фаза давно миновала, но посмотрел на лицо девушки – и решил в этот раз промолчать. Она выглядела слегка растерянной и недовольной, но направлено это недовольство было не вовне, а куда‑то внутрь её.

Пальцы Эльзы двигались всё так же уверенно и профессионально, но мыслями она была где‑то далеко‑далеко.

– Прости, задумалась, – отмерла в какой‑то момент она, поняв, что вот уже с минуту просто держит меня за руку и сверлит взглядом свежее пятно на предплечье. – Тут даже не ожог. Просто кожа возмущается от такого издевательства. Пройдёт само за пару дней. Не стягивает же?

– Нет, – я качнул головой.

– Хорошо. Тогда сейчас я наложу повязку, не дёргайся пока… – она вооружилась мазью, бинтами и марлей, отточенными на мне же движениями наложив бинт. – Подвигай пальцами. Не жмёт?