Лекс.Трилогия (СИ), стр. 177
Благо, наработанный тогда опыт не забылся, а вспоминать заново было всяко проще, нежели осваивать с нуля.
Аудитория, выделенная под занятия кружка после официальной его регистрации, располагалась на втором этаже центрального крыла, в непосредственной близости от администрации, одного из медкабинетов, и в окружении сразу нескольких постов охраны.
Белль слишком быстро решила все вопросы с регистрацией и началом «дополнительных занятий», из‑за чего мы тут были первыми. И я, соответственно, не мог сказать, планирует ли администрация рассадить всех неуёмно‑активных студентов по кабинетам под плотным приглядом всех, кого только можно, или такая честь досталась только нам.
Сама леди Сориар обнаружилась внутри – она уже стояла у преподавательского стола, раскладывая какие‑то бумаги и то и дело сверяясь со списками. Параллельно блондинка умудрялась что‑то делать с катализатором и планшетом, наглядно демонстрируя степень своей погруженности в дела.
– Ты рано, Лександр, – заметила Белль, не сразу оторвавшись от документов.
– Привычка, – я положил папку на стол. – Здесь сам план, отдельно меры безопасности, критерии для практической подготовки и запасная программа на случай, если основная из‑за наличия пресловутого практического сегмента не подойдёт.
Белль взяла папку, пролистала, безошибочно выделяя взглядом основные моменты. Минута – и она одобрительно кивнула:
– Должна признать, Лександр, ты провёл выдающуюся работу… насколько я, конечно же, могу судить.
– Будем надеяться, что куратор‑наблюдатель будет того же мнения, Белль. К слову… – я демонстративно огляделся. – Его пока на горизонте не видно?
– Должен прибыть вот‑вот, – отозвалась девушка, жестом подзывая меня к столику в углу аудитории, на котором сиротливо примостилась аптечка с, по всей видимости, журналом допуска. – Поставь свою подпись, Лександр. Аптечка самая обычная, но такая должна быть в любой аудитории. И, конечно же, она у нас была всегда.
– Разумеется, – я хмыкнул, приняв из рук Белль авторучку. Беглый просмотр документа, пара закорючек – и с этой формальностью было покончено.
– Лександр, я повторюсь, – начала она после небольшой паузы, – у меня есть основания полагать, что куратор действительно будет весьма… формально нас проверять. И едва ли Имперская Безопасность стала бы выделять профильного специалиста ради пары печатей в отчётах. Соответственно, его цели…
– Я всё понимаю, Белль, – кивнул я, подняв руку в останавливающем жесте. – Я во всём этом действе по самые уши, и их ко мне интерес… обоснован, так скажем.
– Хорошо, что понимаешь. Я бы не удивилась, если бы ты во всей этой круговерти дел, решений и разговоров о чём‑то забыл. Привычки вести записи я за тобой не припоминаю…
– Ненадёжная это штука, – хмыкнул я, вернув журнал и авторучку на их законные места. – Никогда не знаешь, к кому в руки эти самые записи попадут.
«Хотя если бы Лександр вёл дневник, то всё было бы проще. Или хотя бы записывал планы на день. Но чего нет – того нет…».
– Зато это очень полезно для систематизации памяти, Лександр. Не могу сказать, как с этим у тебя, но обычно люди быстро забывают важные мелочи…
В этот момент в дверь постучали – три коротких удара и пауза, после которой в аудиторию вошёл мужчина, возраст которого определить можно было лишь очень примерно. Он был сухощав и поджар, виски украшала благородная седина, а густые короткие волосы могли похвастать естественным, почти чёрным оттенком.
Взгляд цепких серых глаз сначала просканировал все уголки аудитории, потом нас – и остановился где‑то между мной и Белль.
– Адам Келлер, – представился он, остановившись у входа. – Управление по контролю за применением эрикс‑искусств. По запросу Имперской Безопасности я назначен куратором данного… – он замолчал на секунду, подбирая слова, – образовательного проекта.
«Надо же. Не следователь и, кажется, вообще не сотрудник Безопасности. Профильный специалист из неизвестного мне ведомства. Какая прелесть…».
С одной стороны, это было хорошо, ведь такой специалист будет понимать, о чём речь не из краткого резюме по подготовке к такой задаче, как было бы с безопасником‑универсалом. А с другой это было плохо, по всё той же причине.
Такого индивидуума не убедишь в безопасности моих методов, потому как они, стоило признать, были совершенно небезопасными. Вот если бы такие уроки вёл матёрый эксперт эрикс‑искусств – тогда да. Но меня таковым не признают, даже если я переработаю ещё с десяток диверсионных групп: не принято к восемнадцати годам получать такие звания, хоть ты тресни.
«Поэтому сегодня придётся действительно отработать всё в строгом соответствии с тем, что дозволялось студентам. Грустно, но приемлемо – благо, это разовая акция».
А Келлер тем временем повторно и куда более внимательно осмотрел аудиторию, после чего перешёл к делу, приняв из рук Белль папку с планом и бегло с ним ознакомившись:
– Прежде чем подойдут ученики, я хочу уточнить вопрос о распределении ответственности. Кто из вас принимает решение о продолжении или о прекращении практических упражнений?..
– Господин Лазарь отвечает за практическую часть, – ровно отозвалась Белль. – И, как правило, практические занятия он ведёт один. С соблюдением всех мер предосторожности и предварительным определением уровня допустимой нагрузки соответственно.
– Кто отвечает за эвакуацию и медицинскую помощь?
– За эвакуацию и первичную медицинскую помощь отвечает наставник, ведущий занятие. Порядок эвакуации утверждён администрацией Академии, господин Келлер, – Белль даже бровью не повела. – Медицинский кабинет находится в конце коридора, дежурный медик предупреждён о графике занятий, сертифицированный набор для оказания медпомощи в аудитории присутствует, все члены кружка прошли соответствующий инструктаж.
Келлер кивнул, снял с пояса планшет, включил его и оставил несколько заметок.
Стройный ответ Белль его, похоже, совсем не впечатлил, потому как был ожидаем: мужчина явно знал, к кому идёт.
– Тогда последний, формальный вопрос. Кто отвечает за соблюдение утверждённой программы, и несёт ответственность в случае её нарушения?
– Господин Лазарь отвечает за содержание практической части, я – за организацию и соответствие регламенту. В случае обнаружения нарушений любая из сторон обязана остановить занятие.
Келлер сделал ещё одну пометку, после чего, наконец, вернул планшет на пояс.
– Что ж, распределение ответственности и документальная база… – он выдержал небольшую паузу, – в приемлемом для студенческого кружка состоянии. Это хорошо. Теперь вкратце о моей роли…
Мужчина сложил руки за спиной, окинув нас взглядом и убедившись в том, что мы оба его внимательно слушаем:
– Я не вмешиваюсь в ход занятия, не корректирую программу и не даю указаний ученикам на протяжении всех полутора часов. Моя задача – наблюдение и фиксация. Но если я сочту, что упражнение представляет опасность, я имею право потребовать его прекращения. Вопросы?
– Вопросов нет, господин Келлер, – ответил я, коротко кивнув. Белль оказалась со мной солидарна, и следующие минуты мы провели в ожидании.
Первой пришла Алисия: собранная, ни словом, ни взглядом не дающая повода предположить, что наставник выделяет её среди остальных… что в случае с человеком «от Имперской Безопасности» было не особенно полезно, но наглядно демонстрировало её отношение к нашей проблеме.
Да, после введения осадного положения студенты Первой Академии заинтересовались чем‑то поинтереснее скандалов, слухов и сплетен. Но этот мощный стартовый импульс таял на глазах, и лучше было лишних поводов болтунам просто не давать.
Следом за Алисией пришли Тереза и Готье, мило общавшиеся между собой ровно до тех пор, пока их взгляды не упали на сурового «инспектора», устроившегося на втором ряду, почти у самого входа. А замыкали учебную группу Лин с Гидеоном. Они дисциплинированно прикрыли за собой дверь и, руководствуясь полученной ранее подсказкой от Белль, заперли её на замок, потому как это оказался не специфический способ преподавателей борьбы с опозданиями, а требование техники безопасности.