Лекс.Трилогия (СИ), стр. 161

Алисия на мгновение поджала губы, убрала выбившуюся прядь волос за ухо и, бросив мимолётный взгляд в сторону патруля, вошедшего в зал и почти сразу его покинувшего, продолжила:

– Сотрудники Имперской Безопасности спрашивали, не замечала ли я чего‑то необычного в последние дни. Не теряла ли тетради, не давала ли кому‑то конспекты. Я честно рассказала, что к чему – у меня записано, кому и что я давала. Веду записи, чтобы ничего не потерять, – девушка потупила взгляд, неловко улыбнувшись. – Но было бы странно, если бы виновником оказался кто‑то из моих знакомых. Они же все из низшего сословия…

Я тихо хмыкнул, качнув головой:

– Как самостоятельные организаторы – да, маловероятно. Но вот как люди, которых могли запугать или купить… С аристократией провернуть подобное было бы сложнее. Но речь сейчас не о том. Ты как в целом? – я демонстративно обвёл Алисию взглядом. – Безопасники не перегибали палку?

– Нет, – она качнула головой. – Они были вежливы. Даже слишком. Может, из‑за протекции Сориар или из‑за тебя… но приятного всё равно мало.

– Это их работа, – я развёл руками. – Они обязаны проверить всё, что могут, включая самые нелепые и абсурдные версии. И ты удостоилась их внимания лишь потому, что некто использовал твои конспекты…

– Так и есть, – Алисия коротко кивнула, не дав мне договорить. – Но понимание этого не делает допрос менее… унизительным, – это слово было произнесено особенным тоном. – Меня выдернули из комнаты на рассвете, даже привести себя в порядок толком не дали. Соседки теперь смотрят на меня так, словно я – преступница, которую вот‑вот выведут на чистую воду. Не все, конечно, но многие.

– Они быстро забудут, – я поспешил прервать поток рассуждений, способных завести девушку куда‑то не туда. – Как только появится новый повод для сплетен. А он появится обязательно – время сейчас такое. Что ни день, то новый слух или громкая новость…

– Наверное, ты прав, – девушка выдохнула и чуть опустила плечи. Полностью её напряжение не отпустило, но и это уже было немало. – Лександр, я хотела спросить… то, что было в записке. Всё ведь серьёзно? Это не чья‑то шуточка?

– Не шуточка, и – да, всё серьёзно, – я не стал отрицать очевидного, понимая, что «несерьёзное» не держали бы под грифом «секретно», и «несерьёзным» не занимался бы наследник Трона, собирая вокруг себя лучших из лучших. И Алисия не дура, чтобы понять: о «несерьёзном» я бы прямо и без недомолвок мог бы ей всё рассказать.

«Поэтому для сохранения тайны порой лучше что‑то, да озвучить».

– Но, Алисия, всё это тебя касается лишь отчасти. Недостаточно для того, чтобы ты плохо спала или чрезмерно беспокоилась из‑за произошедшего. Тебя и твой конспект использовали просто потому, что ты была защищена хуже, чем кто‑либо из моего окружения…

– Это формальное рассуждение должно как‑то меня успокоить? – Алисия вздела бровь, а в её голосе неожиданно прорезался несвойственный её мягкости едкий скепсис, соседствующий с прорезавшимися прямыми, как топор, формулировками. – Лекс, если ты думаешь, что я сейчас выдохну, скажу, что раз мне ничего не угрожает, то и ладно… То ты сильно ошибаешься.

Я чуть понизил голос, предварительно вновь убедившись в том, что лишних ушей в округе не прибавилось:

– Нет, это не должно тебя успокоить. Тем более, что угроза всё‑таки есть. Но я бы предпочёл, чтобы ты услышала мою точку зрения из моих же уст, а не довольствовалась догадками, – я выразительно посмотрел на девушку. – Я рад, что мои опасения оказались беспочвенными и ты… не расклеилась.

«Дипломатично сказано – сам себе поражаюсь, что б меня!».

– Угроза есть… – Алисия задумчиво повторила мои же слова, не услышав или просто проигнорировав сомнительный комплимент. – Кто‑то использовал мои записи не потому, что во всей академии не нашлось клочка бумаги. Логично…

– Это было заявление о намерениях, – подтвердил я. – Поэтому мне нужно, чтобы ты была особенно осторожна, Алисия. Ещё более осторожна, чем сейчас. Не ходи одна, особенно вечером. Обо всех странностях не стесняйся сообщать кому угодно – охране, преподавателям, мне, любому «человеку в чёрном». Безопасники уже в курсе, что ты – потенциальная цель, и они будут присматривать…

– Как за приманкой? – в голосе девушки промелькнула горечь.

– Как за рычагом давления, – поправил я. – Ты – буквально единственный человек из моего окружения, с которым я много общался в прошлом. Рядом со мной в принципе не так много людей, через которых на меня можно надавить. А уж в черте академии – раз, два, и обчёлся. Шанс, что наши враги действительно попытаются «демонстративно покарать» одного не в меру ретивого Лазаря, невелик, но он есть. Поэтому ты будешь под защитой. Не самой явной и не бросающейся в глаза, но более чем реальной. Уж поверь моему опыту.

– Эта защита уже не раз допустила промашки, Лекс, – Алисия сложила руки под грудью, вдохнув. – Но я всё понимаю и прислушаюсь к твоим словам. Правда.

– Спасибо, Алисия, – я улыбнулся, медленно и глубоко кивнув. – И… прости, что шлейф моих проблем добрался и до тебя. Я надеялся, что этого не случится, если мы будем держать дистанцию… но получилось так, как получилось.

Она покачала головой:

– Ты не виноват в том, что кто‑то решил использовать меня против тебя. Мог ли ты сделать больше? Разве что как‑то помешав поступить в академию… – Алисия вдруг хихикнула нервно, и смешок этот перетёк в грустную улыбку. – Хотя тебе достаточно было просто ничего мне не показывать там, в поезде. Без тех советов я бы просто не прошла практический этап экзамена, как абсолютное большинство простолюдинов…

– Ты недооцениваешь себя, – я поморщился. – Но… ладно, не будем сейчас об этом. Держись Терезы, Готье и остальных. И как‑нибудь передай мне своё расписание. А лучше вообще заполни его так, чтобы…

– Чтобы время оставалось только на сон? – девушка впервые с начала разговора улыбнулась одновременно искренне и без напряжения. – Я и до этого старалась взять от учёбы максимум, Лекс. И сейчас сделала то же самое…

Девушка сунула руку в сумку, найдя там листочек с таблицей, кропотливо заполненной элегантным, почти каллиграфическим почерком.

– Возьми. Так будет проще понять, где я буду и когда меня можно будет найти, если вдруг что. Я всё помню и заполню заново за пять минут, не беспокойся, – лист перекочевал ко мне. – И иди, Лекс. Тебя ждут. Спасибо за беспокойство… правда спасибо.

Я сходу не нашёлся с ответом, а после Алисия уже развернулась, широкими, – для её роста, – шагами направившись к друзьям.

Мне оставалось только кивнуть и тоже вернуться к своим.

Когда я опустился на стул рядом с Эльзой, за столом царила почти осязаемая, порядком устоявшаяся тишина.

Лиза смотрела на меня с многозначительной улыбкой, не сулящей для моего душевного спокойствия ничего хорошего, а Виктор старательно делал вид, что его досмерти интересует содержимое лежащей перед ним рабочей тетради с девственно чистыми листами в клеточку. Не выделялась и Мариэлла, поправляющая манжету с видом столь сосредоточенным, словно от этого зависела судьба всей Империи.

И только Громов с присущей ему невозмутимостью действительно заканчивал заполнять бланк с расписанием, делая вид, что ничего, в общем‑то, не произошло.

А Эльза… она сидела, выпрямив спину и сложив руки на столе перед собой. Её лицо казалось на удивление растерянным, на скулах играл румянец, а смотрела она «в никуда» – на абсолютно непримечательный стеллаж напротив.

– Что‑то случилось? – поинтересовался я, опускаясь рядом с Эльзой и переводя взгляд с одного лица на другое в тщетных попытках понять, что именно привело к такому результату. Мой разговор с Алисией? Едва ли. Кто‑то чужой нас подслушивал? Тогда мои друзья вели бы себя иначе. Какие‑то новости? Тоже не то.

«Проклятье. Я искренне ненавижу оказываться в ситуациях, когда ничего не ясно…».

– О, ничего особенного, – Лиза улыбнулась ещё шире. – Просто мы тут обсуждали кое‑что…