Лекс.Трилогия (СИ), стр. 127

Профессор Коваль появился спустя минуту, со шляпой подмышкой и с увесистой папкой, ломящейся от бумаг. Окинув аудиторию взглядом, он коротко кивнул мне, проследовал к своему столу и развернулся к студентам.

– Господа и дамы, позвольте представить – господин Лександр Лазарь, наш новый ассистент по предмету «Практического Применения Материализации». По, простите за тавтологию, её практической части, – мужчина хмыкнул и улыбнулся. – Он будет помогать мне вести занятия. Его задача – демонстрация некоторых техник и ответы на ваши вопросы в более приближённом к студенческим реалиям виде. Прошу в рамках занятий относиться к нему с тем же уважением, что и ко мне. Если не с большим, – добавил он, вызвав в первых рядах несколько шепотков.

Я коротко поклонился, заняв место по левую руку от профессора – там, где меня было отлично видно отовсюду. На этом месте, собственно, я и простоял последующие полтора часа.

Моя работа сводилась к предельно простому алгоритму: делать плюс‑минус то же самое, что и на рабочих сессиях в управлении Имперской Безопасности, но с оглядкой на слушателей, требующих некоторые моменты разжёвывать визуально и на словах.

Само занятие, что логично, вёл профессор Коваль, периодически прося материализовать что‑то и дополнить его слова «от себя». Пару раз он и вовсе отдавал мне на откуп целые подтемы, лишь контролируя, чтобы сказанное соотносилось с текстами в учебниках.

И студенты, встретившись с таким «живым» форматом подачи материала, слушали очень внимательно, активно всё конспектируя.

А когда занятие подошло к концу, и профессор отпустил начавших расходиться студентов, меня попросили остаться.

– Отлично, Лександр, – произнёс он, оглаживая бородку. – Вы справились даже лучше, чем я ожидал. И это без плана на занятие, без учебной программы, на чистой импровизации. У вас определённо есть талант. Не только к материализации, но и к тому, чтобы вещать о сложных вещах простыми словами.

– Благодарю, профессор, – я склонил голову. – Я приложу все усилия к тому, чтобы и впредь оправдать ваши ожидания.

Профессор прокашлялся, не переставая улыбаться:

– Но вы не обольщайтесь, Лександр, – в его руки со стола перекочевала стопка бумаг. – Это лишь цветочки. Ягодки пойдут, когда начнёте работать с группами постарше, посильнее и понаглее. А пока – держите. Тут всё то, что вам нужно знать.

Он протянул мне документы, в которых я с первого взгляда узнал учебные планы занятий, плюс пронумерованные в соответствии с таблицами «конспекты» того, что планировалось давать студентам.

– К каждому занятию извольте изучить соответствующий кусочек, – пояснил тем временем мужчина. – Ничего сверх того, что вы и так знаете, но с планом всегда проще, чем без. Дисциплина‑с!

– Я всё изучу, профессор, – заверил я, бегло просмотрев первые листы. Планы были составлены тщательно и, судя по всему, имели под собой основу, тянущуюся сквозь десятилетия преподавания.

– И ещё одно, – Коваль достал из папки небольшую «книжку» с обложкой из алой кожи, открыл, поставил внутри свою подпись и протянул мне. – Ваше удостоверение ассистента. Да, в бумаге, потому как цифровой вариант, – он хмыкнул, – появится в вашем профиле ученика в системе Академии спустя некоторое время. Когда бюрократическая машина, о которой вы не устаёте вспоминать, Лазарь, завершит очередной оборот.

Я принял удостоверение, едва удержавшись от ответного хмыка. Стоило лишь единожды засомневаться в том, что всё может пройти без бумажной волокиты – и вуаля, меня уже этим попрекают. Ну, почти.

– Просто мой опыт говорил, что что‑то столь серьёзное не может обойтись без десятка‑другого подписей, профессор, – я пожал плечами. – К счастью, я ошибался.

– То ли ещё будет, Лександр. В этих стенах бюрократию мы ещё можем сгладить, но если вы пойдёте по пути наставничества в будущем… – он шумно выдохнул носом, – возня с бумажками очень быстро начнёт вам сниться в кошмарах. И последнее…

В мои руки перекочевали три книги в мягких кожаных переплётах.

– Мои труды по педагогике именно в области эрикс‑искусств. Изучите со временем, лишним не будет. Основы через призму чужого опыта – это всегда ценно.

– Благодарю, профессор… – я взял и книги тоже, присовокупил их к учебным планам, раскланялся и спустя минуту покинул аудиторию.

До обеда оставалось немногим больше получаса, так что я решил не идти в центральный зал, а перекусить в малой столовой восточного крыла. Плюс после нагрузки хотелось тишины и покоя, а не суеты, в «центре пересечений студентов» неизбежной.

Заскочив в свою комнату, я оставил там книги с документами, после чего спустился вниз, никуда не торопясь и рассматривая причудливые потолки, встречных студентов и преподавателей.

«Полезно иногда пройтись вот так – прочищает мысли и позволяет обмозговать то, на что обычно нет времени» – подытожил я перед тем, как толкнуть узкие двери малой столовой, полностью оправдавшей своё название в первый будний день новой недели.

Здесь было совсем тихо и крайне немноголюдно. Я спокойно набрал простой еды и устроился за столиком в углу, откуда открывался вид на весь зал. Посетителей было немного – несколько студентов, пара преподавателей…

И Ян Кризенфорт.

Его широкоплечая фигура возвышалась в окружении студентов из его ближнего круга – аристократов, родословную которых я успел выучить до четвёртого колена, а по их деловым связям и союзникам мог теперь спокойно написать развёрнутое эссе. Астрид в мужском общежитии закономерно отсутствовала, как и девушки в принципе, но для кое‑каких выводов мне было достаточно просто взглянуть на её брата.

Ян выглядел собранным, но осунувшимся и притихшим. Почти не смотрел по сторонам, сосредоточенно поглощая обед и, кажется, даже меня в итоге не заметив. Его свита вела себя точно так же – без свойственной им вальяжности, густо замешанной на превосходстве.

«Случайно тут оказались – или избегают общего зала?» – задался вопросом я, демонстративно держа взгляд на своём подносе. – «Скорее второе. После публичного унижения, звучного и преданного огласке, это даже разумно. Я бы сам так сделал. Но сколько это продлится?».

Так или иначе, но никакой конфронтации не случилось. Я закончил свой обед, сдал поднос с посудой и вышел, перебирая в голове всё, что я знал о Кризенфортах и их союзниках.

И о врагах тоже: в стенах Академии присказка о том, что враг моего врага – мой друг, была вполне себе актуальной. Даже если «в большом мире» с такими «друзьями» Лазари не ладили или держали нейтралитет.

Оставшиеся лекции прошли рутинно и без происшествий. История Первой Империи у профессора Брана была такой же мучительно‑тягомотной, перемежающейся с интересными фактами о временах образования Первой Сотни. Теория воображения у Моры, практические занятия у других профессоров – всё это уже потихоньку превращалось в рутину, нужную, но скучную и требующую самодисциплины.

К вечеру, едва закончив с учёбой, я уже сам стал учить – наши с Белль подопечные‑простолюдины полнились энтузиазма и оказались в четыреста девятом кабинете сильно заранее. Фестиваль и моя дуэль не прошли для них бесследно, и все они порядком так вдохновились, всего лишь получив подтверждение моей квалификации.

Готье внимал, не сводя с меня глаз, а Лин и Гидеон, обычно сдержанные и тихие, позволили себе целый массив вопросов о том, что и как я делал во время «боя». Тереза просто мечтательно смотрела в никуда, умудряясь при этом идеально отвечать на все вопросы и вести конспекты, а Алисия улыбалась так, словно это она меня всему научила, а теперь просто наблюдала за оперившимся птенцом.

Сам урок прошёл продуктивно, а я зарядился энергией на весь оставшийся день. И ничуть не удивился, когда Алисия, как уже бывало не единожды, задержалась.

– Поздравляю, Лекс, – сказала она с мягкой улыбкой, глядя на меня снизу вверх. – Я слышала, что ты теперь ассистент. Это правда?

– Правда, – кивнул я, сгребая со стола свои записи. – У профессора Коваля. Сегодня было первое занятие, и я его на этой роли всецело устроил.