Командор. Том 3 (СИ), стр. 28

Мятеж был спровоцирован гибелью сына Небожителя Тэрта в офицерской академии Сильва Коллис. Тэрта возложил ответственность за случившееся на Таргина Великого и двинул войска на столицу…

Восстание было подавлено объединёнными армиями Огрании и Мидлии под командованием Небожителей Дерайга и Сирд. В битве также участвовал будущий император Павел Громов.

— Имперская энциклопедия, новое издание 870 года

Позиции второго батальона имперского десанта…

— Господин майор, но это же гражданский, — с недоумением сказал лейтенант Смирнов.

— Отс-с-тавить, — прошипел Флетчер и отмахнулся от разведчика. — Что там у него?

— Всё чисто, — десантник махнул рукой и подмигнул мальчику. — Всё равно этот косоглазик ничего не понимает.

Испуганный вусмерть мальчишка что-то пробормотал на своём языке, прижимая к себе лохматого щенка, испачканного в саже. Они только что выскочили из джунглей и чуть не напоролись на мины.

— Дай ему поес-с-сть что-нибудь, — распорядился Флетчер. — И укрой там, где раненые. А то убьют нахрен.

Он подошёл поближе, потрепал скулившую собаку за ухом и пихнул мальчика в спину.

— Иди-иди, чумазик, — велел майор и проговорил: — Гражданских тут немерено с-стало. Тоже из той деревни?

Флетчер показал на холм, где было настоящее пекло после авиатаки. Деревья и дома были объяты красно-оранжевым игниумным пламенем.

— Видать, — десантник закивал. — На неё какой-то штурмовик пасту сбросил. Думали, наверное, что мы там сидим. Пацану ещё повезло.

— Эти козлы ещ-щё потом нас-с-с обвинят.

— Но ведь гражданские же… — начал было Смирнов.

— В прош-ш-шлый раз накамурики веш-шали на гражданских мины и взрывали, когда мы к ним подходили, — отрезал Флетчер и пошёл дальше. — А у вас-с-с тут что? Пикник? Вон отс-с-сюда! Живо копать!

Он прогнал десантников, которые хотели зажарить на костре найденную в лесу змею. Рядовой Чжен всем хвастался, что умеет их жарить, и даже успел снять с неё шкуру.

Батальон поднимали в бой, потому что появилась связь с базой огранцев, и те запрашивали подкрепление. А враг бросал туда все силы, ведь с того холма отлично видно весь остров и обе крепости.

А на пляж тем временем прибывали подкрепления. Десантные корабли выпускали танки, а пехота уже заняла позиции. Окапываться на пляже было сложно, ведь песок осыпался, поэтому люди укрывались за бронетехникой.

Там же лежали дискремские пехотинцы в чёрной форме с повязками частной армии. Их сбрасывали в кучу. Флетчер успел забрать сумку с командовавшего обороной дискремского майора и осматривал содержимое, пока шёл. Проверил найденные там часы, послушал их и застегнул на руке.

— Господин майор, — десантник из его батальона показал находку. — Смотрите! Пустынный «яйцерез»! У сухарей такие же были. С пацанами поговорили, вам решили отдать.

Флетчер принял кинжал с длинным, изогнутым и заточенным с двух сторон лезвием и кивнул в знак благодарности, но когда отошёл, довольно заулыбался, искренне радуясь подарку. И спрятал, пока Смирнов не видел, а то опять будет нудеть. Разведчик постоянно жаловался на всё подряд.

По пути встретил капитан морпехов. И пока оба отряда готовились выступать, смуглый капитан прошёлся по всему командованию.

— Да ну его нахрен! — ругался смуглый капитан. — Этот генерал, мать его, даже не пытается подкрепления отправить!

— Только ваш-ш-ша бригада выс-саживается? — спросил Флетчер.

— Ага. А когда остальные будут? Да хрен его знает. Мы уже из третьей волны, а за нами никого. Потому что генерал, сука охреневшая, в жизни на передке не был! Всё по приёмам своим ходит, да по балам.

— Вот бы его с-сына, вашего командира, главным пос-ставить.

— Ох, если бы, — капитан закурил. — Нам с тобой хотя бы с непосредственными командирами повезло. И у вас в крепости хотя бы сидят умеющие. А нам тут из штаба недавно говорят: вы жетоны не торопитесь собирать.

— А почему?

— Экономить хотят на выплатах, и потери списать, чтобы отчёты не портить. Если без вести пропал, то и платить не надо. Я его чуть не придушил, этого толстожопого. На него потом наш полковник рапорт написал. Но это ладно. Короче, что старый император, что новый, один хрен, что морда одинаковая, так и всю армию в этой мясорубке положить хотят…

Бах!

Крепость, зависшая над холмом, дала оглушительный залп, и её аж откинуло назад. С деревьев взлетели яркие птицы, едва успокоившиеся после предыдущего выстрела.

И в джунглях вдруг пошли взрывы, целые цепи. Это рвались укрытые там противотанковые мины, когда по ним поехали вражеские танки, атакующие холм. Над деревьями начал подниматься удушливый чёрный и жирный дым.

А вонь сгоревшего игниума уже никто не различал.

— Идиоты, — сквозь зубы проговорил Флетчер и достал пакетик из пайков дискремской гвардии. — С-сколько там с-сгорело, и вс-сё равно лезут, как проклятые.

— Командуют ими такие же дебилы, как наш генеральчик, — язвительно сказал капитан морпехов. — Но один хрен, потом научатся. Дискрем, сука, всегда учится.

— Угу, — промычал Флетчер.

Крепость «Донар»…

Бой вёлся прямо в реакторе. Пули летали повсюду, попадали в блестящие трубы. Обслуживающие реактор техники падали, попав под перекрёстный огонь с двух сторон, но и у нас не обходилось без потерь.

Одного десантника застрелил дискремский гвардеец, другого залило раскалённой игниумной пастой из простреленной трубы, и он умер с диким криком.

Но остальные не дрогнули, вели бой. А бородатый человек, прикованный к трубам, орал от боли и умолял его убить.

Ну а я заметил, что у него были не простые цепи. Один из техников добрался до пульта управления. В него тут же выстрелили, но он успел нажать.

Человек на цепях закричал и начал биться в конвульсиях. От его цепей пошёл дым, зашипела обожжённая кожа, запахло палёным. Его били током. И это приносило результат, ведь температура в реакторе стала выше. И тут…

И тут раздался грохот, будто ударил гром, а мы были в самом эпицентре. Прямо в помещении начали бить молнии. Они были яркие, красного цвета. Одна задела нашего бойца, высокого бритоголового парня по прозвищу Череп, и убила на месте, вторая задела своего же техника, пробив ему защитный костюм.

Красные молнии неестественной природы шли от человека, прикованного на цепи, а он кричал от боли ещё громче.

И одна ударила в меня.

Но не смогла ничего сделать.

Будто что-то стояло между мной и им. Это какой-то барьер, невидимый, но сейчас он ощущался чуть ли не физически. Казалось, будто молнии давили на стеклянный купол вокруг меня.

— Ко мне! — приказал я, укрывая бойцов.

Это невидимое стекло трещало от натуги и покрывалось трещинами, которые уже видели все, не только я. Но когда напор силы стихал, оно восстанавливалось.

Ну конечно, ведь сила одного Небожителя не может навредить другому, я читал об этом. Только призванное оружие может его убить…

И тут молнии стихли, как и удары током. Человек без сил упал на колени.

— Я не хотел, — кричал человек на цепях. — Я не хотел, я…

— Бомбу! — велел я, а сам побежал вперёд.

Снова запахло как перед грозой. Но пока молнии будут бить в меня, они не заденут никого.

Да и кем бы ни был этот человек, но от таких мук его надо спасти. Я уже был близко. Руку оттянуло от призванного оружия, и я ударил глефой. И последнее, что я видел, как этот человек выдохнул от облегчения перед ударом.

И всё померкло. Я стоял посреди чёрного ничего, а вдали, как звёзды, светили далёкие свечи духов. Я уже был здесь, когда говорил с Моктаром.

И этот человек из реактора тоже был рядом.

— Я умер? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Я срубил тебе голову. Ты умер.

— Наконец-то я свободен, — его голос стал тише.