Командор. Том 3 (СИ), стр. 25

— Суки вы, — проговорил он.

Бойцы Чёрной Стражи веселились, стоя рядом со столбом и ямкой для него. После начали его поднимать. И уже все на базе видели высокий столб с приколоченным и ещё голосящим бойцом, изуродованным до неузнаваемости.

Затем подняли ещё один. Накамура действовали быстро, но очень жёстко.

— Вперёд, ***! — хрипло сказал Ван Ли, приподнимаясь на носилках. — Отбить!

Но враг этого ждал. Палили снайперы, пулемёты, били миномёты. Завыли скорострельные пушки шатунов. Били по нейтралке, чтобы никто не покинул базу, но по самой базе не стреляли.

Враг хотел, чтобы все наблюдали за пытками.

Потеряв несколько человек убитыми и ранеными, северяне вернулись на позиции. Кеннет слышал, как кто-то скрипит зубами. Потом понял, что это он сам.

А крики продолжались, враг готовился поставить новый столб. Кто-то хотел стрелять по холму, но там было много пленных из того взвода, который уводил капитан Ларин. Их выставили как живой щит, а заодно чтобы видели, что ждёт и их.

— Сдавайтесь, — вопили динамики шатунов. — Или с вами будет то же самое.

Люди ругались вполголоса, злились от невозможности что-то сделать.

— Ты же взялся командовать, подполковник, — проговорил раненый в глаз капитан. — И чё делать будем?

— Они мучиться не будут, — тихо сказал Ван Ли.

Кеннет посмотрел на него и вздрогнул. Зубы сжаты, кулаки аж хрустят, глаза красные, на грязном лице видна борозда от скатившейся слезы. Это от боли, но не от своей сломанной ноги, а от чужой. И от ярости, что не может что-то сделать для них.

— Снайпера сюда, — приказал Ван Ли. — Быстро!

Привели одного из гвардейцев-шарфов. Молодой сержант Загорский открыл рот, глядя вперёд. А люди в чёрной форме уже ставили третий столб.

Он влетел в выкопанную яму и дёрнулся, из-за чего боец на самом верху заорал ещё громче и оторвался, упав вниз под смех Накамур. Но добивать они его не спешили, а начали тащить на столб по новой.

А живой щит из других пленных мешал стрелять по врагу. Они притащили туда всех.

— Видишь их? Сделай, что надо, — тихо попросил Ван Ли.

— Нет, — сержант замотал головой.

— Сделай, кому говорят. Слышишь? — он показал вперёд. — Пусть успокоятся уже. Дальше ещё хуже будет. Для них только хуже будет.

— Да я не могу… да вы чего? — возмутился молодой Загорский. — На меня всё хотите спихнуть?

— Ты их не слышишь разве? Не слышишь⁈ — рявкнул подполковник.

Крики слышали все. А до сих пор звучавшее предложение о перемирии и отходе казалось издевательством.

— Там ещё новых отсюда видно, — сказал следящий за позициями врага боец. — Ещё пять человек, головы их торчат. Их чё, на камеры снимают? На камеры снимают, суки, наших пацанов?

— Они хотят, чтобы мы их тоже расстреляли, — проговорил Кеннет. — А потом покажут, как мы своих убиваем, чтобы в плен не попали. Долбанная, сука, политика.

— Стреляй уже! — рявкнул Ван Ли. — Или…

Сержант опустил взгляд, после подошёл к краю окопа и направил винтовку в ту сторону. Руки дрожали, глаз покраснел, дыхание стало прерывистым.

— Промахнусь, — проговорил он. — Ещё хуже сделаю…

— Да стреляй ты уже! — срывающимся голосом взревел Ван Ли. — Я это тебе приказал, мне и под трибунал идти. Но чтобы они не мучились больше. Я…

Кеннет взял бинокль. Смотреть туда не хотелось, но он себя заставил, молясь предкам, чтобы хоть что-то случилось. Правда, не знал, что именно может помочь.

— Ничего не поделать, — шептал он. — Ничего…

И замер, увидев людей в кустах.

— Тихо, — прошептал он, и все посмотрели на него. — Там наши разведчики! Вижу, в кустах. Готовятся атаковать. Но их мало, умрут же всё.

— Но если их поддержать, — Ван Ли вырвал бинокль и приподнялся. При этом сжал зубы, потому что задел что-то сломанной ногой. — Надо поддержать.

— Надо, — Кеннет кивнул.

— Пойдёшь? — спросил подполковник. — Всем придётся идти. Людей мало, не хватает, тут одни только желторотики эти и всё. Сопляки. Но больше никого. Всем, кто умеет, придётся идти.

— Я пойду, — сказал Кеннет, не веря сам себе. — Прикрой, сынок, — он посмотрел на снайпера и хотел сказать это с гордостью в голосе, но голос дрогнул. — А то не дойдём. В этих-то попадёшь?

— В этих попаду, — твёрдо сказал сержант Загорский, начиная целиться в другую сторону.

Летающая крепость Донар…

Я отдал все распоряжения, чтобы бой продолжался даже без меня. Машина отлажена, у батальонов есть свои цели, штаб на крепости действовал, как и её экипаж.

Но эту цель нужно выполнить мне самому, или конец всей битве. Причём не в нашу пользу.

Вертолёт летел к крепости, пилот назвал позывные и приблизился.

— Скопировали всё, — проговорил один из разведчиков в трофейной форме.

Раненый майор, которого мы взяли с собой, замычал сквозь кляп. На нём моя форма и мой берет с кокардой в виде дракона.

А в иллюминаторы была видна вражеская крепость. Они скопировали «Императрицу» целиком, вплоть до винтика. Явно, чертежи украли давно, потому что такую даже за год не построить.

Но копия такая полная, что даже платформы для вертолётов десанта были на тех же местах. Но я велел пилоту воспользоваться другой, технической, для грузовых вертолётов, а не десантных.

Иначе не пройдём. А так будет шанс.

— Я подбит, я подбит! — кричал пилот на дискренто. — Упаду. Теряю управление.

Он дёргал штурвал, будто и правда мог упасть. Машину дёргало из стороны в сторону. Опасное делает.

— Посадка запрещена, — отозвался диспетчер крепости. — Посадка запрещена. Уходите за землю!

— Упаду сейчас! — заорал он. — Упаду на радар. Вижу площадку. Мне нужно сесть, я подбит.

— Садитесь на техническую площадку, — нехотя согласился диспетчер.

Пилот уклонился в последний момент, потому что крепость начала выпускать ракеты, которые скрыли её в дыму. И вскоре начали палить зенитные пушки куда-то в сторону острова.

У меня каждая минута на счету. Ведь чтобы у нас всё получилось, чтобы диверсия удалась, наша собственная крепость прямо сейчас подходит ближе, чтобы атаковать вражескую всеми своими силами и всей авиацией.

Поэтому каждую минуту будут гибнуть люди не только на земле, но и в небе.

Станислав Варга отнёсся к этой операции серьёзно, и разработал план атаки. А мне придётся действовать во всю силу, иначе нас сомнут, и все смерти будут напрасны.

Мы сели, и закреплённые в тележках бомбы чуть не покатились по полу. От них бил жар, ведь я, пока мы летели, держался за них, отдавая свою силу.

Реакция внутри началась. Она не происходит быстро, но когда рванёт…

Платформа опустилась внутрь, мы высадились и вышли на площадку. На нас смотрели матросы из охраны крепости. Оружие было наготове.

Я вытащил пленного майора их десанта. Мой берет с его головы упал, я нахлобучил его назад. Его окровавленное лицо было туго стянуто бинтом, будто он получил туда пулю или осколок.

— Мы взяли их командора! — воскликнул я на дискренто и толкнул захваченного майора к ним. — Уведите его на мостик!

— Есть, господин майор!

Пленный взвыл через кляп, но матросы, которые его повели, даже не поняли, что у него под формой взрывчатка.

Это нарушение правил, и за такое мне грозит трибунал, если об этом станет известно. Вот только враг на все правила давно наплевал, а люди гибнут.

И чем быстрее я справлюсь здесь, тем меньше их погибнет там.

Тележки выкатили из вертолёта, мои бойцы встали рядом со мной. Враг ещё не понял, в чём подвох, но уже догадывался, что что-то идёт не так.

А я оглядел технический ангар. Полная копия, а это значит, что реактор уже рядом. Бомбы грелись, от них шло тепло. В них бурлил игниум, а во мне — сила Небожителя.

— Работаем, парни, — сказал я. — Огонь.

И мы начали нашу диверсию…

Сапёр из нашего отряда нажал на пульт.

Бах!