Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 55

— Нет, — мотнул головой Тавр.

— Тавр.

— Нет.

Он смотрел прямо на меня, и на щеке у него дёргалась мышца.

— Больше всех рискуешь ты. Сначала достаёшь Вариса, потом снова идёшь через лагерь к Бренне. А если что-то пойдёт не так, мы должны просто тебя бросить?

— Вы не меня бросаете, — выдохнул я. — Вы уносите уже спасённого Вариса. Если вернётесь искать меня, его придётся оставить, и тогда первая половина плана ничего не даст.

Тавр отвернулся.

— Я тебя ненавижу, — прошипел он.

— Знаю.

— Ладно.

— Скажи вслух.

— Унесём Вариса, — процедил он. — Даже если ты не вернёшься.

— Хорошо.

Сарн смотрел в сторону и делал вид, что его тут нет.

— Ещё вопрос, — сказал он, когда пауза стала длинной. — Почему идёшь ты один? Нас трое. Варис на западе, Бренна на юге. Разделились… и вдвое быстрее.

— Тавра почувствуют ещё до того, как он дойдёт до входа. — напомнил я.

— А меня?

— Ты сумеешь подойти… но первый же сектант, который попробует найти твою метку, поймёт, что её нет.

— А тебя не поймёт?

— Моя пока спрятана. Я могу пройти мимо тех, кто чувствует с расстояния, и надеяться, что вблизи хватит одежды и тряпки.

— А если тебя всё-таки прощупают?

— Тогда попробую открыть метку.

— И они решат, что ты свой?

— Не знаю. Скорее поймут, что я ученик, и схватят. Поэтому я и рассчитываю добраться до клетки раньше, чем кто-нибудь решит проверять меня как следует.

Сарн посмотрел на нарисованную площадь.

— Хороший план.

— Другого нет. Тавр не дойдёт незамеченным. Ты не пройдёшь проверку. У меня есть шанс сделать и то и другое, пока глиф слушается.

Тавр всё ещё сидел отвернувшись.

— Значит, всё опять на тебе, — сказал он, не поворачиваясь. — Ты нас жалеешь.

— Нет, — мотнул я головой. — Мы распределили работу по тому, что у нас есть. Тавра видно издали, Сарна раскроют вблизи, а я могу спрятать метку на подходе. Поэтому вниз иду я.

Помолчали несколько пульсаций.

Осталось собраться. Одежда на нас уже была как у всех сектантов. Я оттряхнул её от пыли полоза и осмотрел себя. Вроде бы нормально, многие имеют куда худший вид. Тряпку Жатвы достал из-за пазухи и переложил повыше, чтобы доставалась одним движением.

Потом взял копьё и протянул Тавру.

Он посмотрел на него, потом на меня.

— Ты чего.

— Забирай.

— Это твоё.

— Я с ним на площадь не пойду. — Я перехватил древко и сунул ему в здоровую руку. — Люди там таскают ремни, сосуды и ящики. Никто не ходит вдоль клеток с копьём. И в клетку я с ним не влезу, и Вариса не подниму.

Тавр взял. Взвесил. Провёл ладонью по древку возле наконечника, там, где древесина потемнела от крови полоза.

— Клин бить будешь им, — добавил я. — Вложишь Тяжёлую Черту в самый конец движения, не раньше, а перед этим разгонишь удал Короткой Чертой.

— Понял.

Оружие себе я оставил одно. Сектантский нож я оставил в Схроне. На поясе у людей Жатвы оружие было не у всех, а свободные руки сейчас нужнее. Если понадобится, нож можно сразу вытянуть в ладонь.

Проверил кисть, снял наконец-то пластину, которую мне повесила Сорра ещё в школе. Сжал пальцы и проверил, теперь они работали нормально. Не считая ребер и спины, всё хорошо.

Последним оценил свой Источник. Выходило чуть больше половины. На это я могу себе позволить усиленный Звериный Срез, ещё несколько раз поставить Корень и точечный Покров и может быть даже на Тяжёлую и Короткную черту пару раз останется.

— Начали, — кивнул я сам себе.

Спускаться прямо с галереи на глазах у лагеря я, разумеется, не стал. Ушёл по развалинам на север, потом вниз, на соседнюю улицу, и обошёл всю площадь по дуге шагов в четыреста. Дважды прижимался к стене, пропуская чужих.

Через западный пролом было короче, но человек, внезапно появившийся из-за охраняемой клетки, сразу стал бы чужим. Через общий вход я хотя бы мог стать одним из тех, кто только что пришёл. Весь расчёт держался на одежде, тряпке Жатвы и на том, что глиф не даст почувствовать меня заранее. Если на входе станут искать метку специально, придётся открыть её. И если не примут… план закончен, и останется только пробиваться обратно, пока меня не окружили.

Мне осталось только ждать. Потому что войти первым — плохо. Что лучше: человек, что появляется из пустой улицы один, или тот, который идёт четвёртым за тремя?

Ждал я недолго, и за это время прошли две группы, но обе не туда: одна свернула к северной улице, вторая остановилась и принялась что-то делить. Я не двинулся.

Третья пошла правильно. Их было четверо, и это была именно Жатва: серые накидки посвободнее, оружие у двоих, шли не строем, а вразнобой, и один на ходу жевал. Когда они поравнялись с моим проёмом, я вышел и пошёл следом. Просто вышел на улицу шагах в восьми позади и пошёл в их темпе.

Дальше было главное: не делать ничего. Не пригибаться. Не осматриваться по сторонам. Не трогать пояс. Не проверять, на месте ли тряпка. Всё это я проговорил себе три раза, пока шёл, потому что руки хотели.

Проход сузился, потом стены разошлись, и площадь открылась сразу вся.

Снизу она была другой. С галереи это выглядело схемой: повозки, клетки, круги, ящики. Здесь на меня навалились шум, запах и люди. Гары фыркали и переступали, и от них тянуло тёплой шерстью и навозом. Где-то били по ободу. Кто-то орал про подпруги. Пахло кровью, как в Загонах, где кровь стоит в жёлобах.

И ещё был гул. Шестьдесят Источников в одном месте. Я не различал в нём ни одного отдельного человека. Просто ровный давящий шум со всех сторон, в котором мой собственный ритм терялся, как голос в толпе.

Двое у входа стояли лицом наружу и смотрели на подходы.

Четверо прошли мимо них. Один из стоящих лениво поднял ладонь, тот, что жевал, так же лениво сунул ему под нос тряпку и убрал обратно.

Моя очередь.

Я достал свою и показал. Он мазнул по ней взглядом. Потом мазнул взглядом по мне и… не отпустил.

Вот это я и почувствовал раньше, чем понял. Что-то изменилось в том, как он стоял. Он не сказал ни слова, не шагнул ко мне, не потянулся к оружию, просто перестал скучать.

— Стой-ка, — произнёс он.

Я остановился.

Ноги у меня стали чужими. Между лопаток пошло горячее. Я держал руки опущенными и заставлял их не трястись.

— Чей? — спросил он.

И что мне ответить? Он спрашивал не откуда я пришёл, а к какой группе я отношусь. Ни одного имени Жатвы я не знал. Правду здесь проверить было сложнее выдумки.

— С западной дороги пришёл, — ответил я.

Он смотрел на меня и на чём-то сосредотачивался. Я надеялся, что проскочу когда пойду с группой, а он искал мою метку. Шалха мне в жёны… ожидал, что это произойдёт, но не прямо тут.

Нужно показать свою метку, опустить скрывающий глиф. Если я этого не сделают, то тут же нападут. Вот только меня примут за сбежавшего ученика и всё… конец плану. Выдохнул и держал лицо и тело так, будто ничего не происходит. Чуть повернул голову и рассчитал путь отхода в случае чего.

Попытался отпустить глиф и… у меня ничего не вышло.

— Я не про дорогу спрашиваю. Чей? — произнёс сектант.

Шалх! Работай давай! Отпускай эту шмыгову метку. Заметил как ко мне начали двигаться ещё несколько человек. И тут глиф сорвался сам, стоило мне сосредоточиться на всех сектантах разом. Метка вспыхнула вся разом. Я уже раскрыл Схрон и приготовился вытянуть нож прямо в ладонь.

— Ну вот, — хмыкнул он и выдохнул. — Ты чего молчишь-то? — произнёс он с досадой. — Стоит, глазами хлопает, кого из себя строишь? Городской что ли?

— А? — протянул я замерев. — Да…

Сектант уже отворачивался. Ткнул большим пальцем за плечо, себе за спину.

— Иди работай. Западных ещё раз проверь, там один совсем плох. Не хватало, чтобы сдох раньше круга.

— Ага, — кивнул я и пошёл.

По спине казалось, что шли ручьи из пота. Сердце бешено колотилось, а руки вспотели так, будто я их в воду сунул. Первые двадцать шагов я не понимал вообще ничего. Я ждал, что меня сейчас схватят… Вместо этого меня отправили работать.