Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 61

Кто-то из одноклассников случайно или же специально задевает меня плечом, тихо ойкает, и когда мы встречаемся взглядами, я вижу омерзение. Они брезгают мной. Моей родословной. Как будто я выбирала эту жизнь.

Кулаки сжимаются, челюсть сводит до хруста, и я кидаю взгляд в сторону парты Вики. Она поднимает лениво голову, смотря на меня с деланным высокомерием. В этих глазах не вызов, а намерение уничтожить. И не только в ее. Остальные на меня смотрят также косо.

Правда уже через секунду все как по команде перестают копошиться, шептаться и фокусируются на дверях. Я не успеваю понять, что происходит, потому что в эту же секунду кто-то с размаху бьет ногой по моей парте. Дерево громко скрипит, парта отъезжает в сторону на несколько сантиметров, царапая пол.

Я вздрагиваю, едва не подпрыгнув на месте, поворачиваю голову и вижу рядом Рому. Он злой. Нет, не так. От него прямо исходит эта энергия, полная гнева.

— Это что за фигня? — спрашивает он тихим, и при этом таким жестким тоном, что даже мне делается не по себе.

Все молчат. Ощущение, что ребята в шоке с реакции Безрукова, и в целом чего-то такого не ожидали. Клянусь, такого не ожидала и я.

— Так это... — вякает кто-то с задних рядов. — Училка говорит, она сама.

— Ты тупой, и думаешь, что все вокруг тупые? — рычит Рома. — Короче так, еще раз увижу это дерьмо у себя в классе, заставлю вылезать языком. Ясно?

Одноклассники кивают, то ли в знак согласия, то ли продолжая бунт. А там и классная заходит: всем приходится рассесться по местам. Только я топчусь рядом со своей партой, пока Безруков не берет меня за руку и не ведет к окну. Он отодвигает стул, снимает с моих плеч рюкзак и кивком показывает, чтобы я ожила. Делать нечего, поэтому я перестаю сопротивляться его заботе. Может, это неправильно, но честно, я так устала быть правильной. Иногда хочется человеческого спокойствия.

Так что мы сидим первый урок вместе, и второй, и даже третий. При Роме никто не решается творить гадости. Однако они будто чего-то ждут. Например, что Безруков наиграется, и кино с моим участием закончится. Или что все это окажется фарсом.

На большой перемене мы идем вместе в столовую, но едим не там, а взяв сок с хот-догом, направляемся к фонтану. Солнце в середине дня вылезло, ветерок уже не такой прохладный, да и на улице проще что ли.

Я сажусь на край основания фонтана, Рома напротив меня. А еще к нам подходят его друзья: Тимур и Илья. Сотников пьет газировку, а Илья просто воду. В их окружении я выгляжу, наверное, странной. Девочка с окраины, у которой отец алкоголик, и три принца из высшего общества рядом. Нам априори находится вместе ненормально, однако мы сидим на фонтане, несмотря на негласные требования общества.

— Что-то вы кислые какие-то, — подмечает Илья.

— Ромео и Джульетта в драматичной ссоре, все нормально, — подмигивает Тим, напрягаясь. И я улавливаю, как он внимательно смотрит на Таю, которая идет по коридору. Мы видим ее в отражении, через огромные окна. Она улыбается какому-то парню, что вызывает, видимо, у Сотникова цепную реакцию.

— Расслабься, — бьет его по плечу Илья. — Вдох-выдох.

— Спалить к чертям что ли эту гимназию? — спрашивает то ли нас, то ли сам себя Сотников. Мне хочется узнать, что между ним и той загадочной девушкой. Кажется, что они друг друга ненавидят, и при этом он яро желает ее, просто не показывает своих искренних чувств. Но я не рискую узнавать подробности, считая, что это личное.

— Спали, я составлю компанию, — соглашается вдруг Рома.

— Ты-то куда лезешь, Ром? — вздыхает Илья. — Твоя мать в главных спонсорах. А школа — это отличные бабки. Оставь в покое семейный бизнес.

— Мне плевать на их бизнес, тут учатся уроды.

— Какие именно? — поглядывает на него Тим, лениво переводя взгляд.

— Ром, это ерунда, — догадываюсь я, дотрагиваясь до его руки.

— Нет, Волчица, это не ерунда. Они совсем офигели! Никто не смеет идти против меня, а ты — моя. И их выходки — это красный флаг в мою сторону, — не унимается Безруков. Он бурчал все три перемены, и нет-нет косился на наших одноклассников. Казалось, он ждал от них извинений или хотя бы, чтобы они стали вести себя нормально. Однако ни того, ни другого не произошло.

— Слушайте, а что вы паритесь? — спрашивает Сотников, швырнув пустую банку из-под газировки в урну. Он делает это словно бравый баскетболист: та с глухим грохотом попадает точно в цель. — Надо просто создать идеальную картинку и все добродетели отвянут от Джульетты.

— Что ты... имеешь в виду? — осторожно интересуюсь я.

— Фотки, сторис и все такое. Едем к Ромке, и у него дома делаем фотку, как ты сидишь там у него на коленях, как он целует тебя в макушку, не знаю... Потом рилсы снимаем, где все смеются, радуга, единороги. Ну короче вот эта вся ваниль. Прямо сладость чтобы из ушей перла.

— И... что это даст нам? — все еще не понимаю я.

Тим кидает на меня такой взгляд, будто я дурочка, а он супер гений.

— Сахарный диабет у Викуси, потом мамочка Ромео еще раз в осадок упадет. Плюс народ в школе поймет, что ты не левая овца в стаде. А та, кого уже к себе домой зовут, с кем выходные коротают. То есть с тобой все серьезно и идти против тебя уже нельзя.

Илья закашлялся.

— Рофлишь, что ли? Третью мировую хочешь?

— Братишка, ты вроде у нас мегамозг, а соображаешь туго. Пойми, чем быстрее все поймут, что у Джульетты с Ромео все серьезно, тем быстрее заткнут свои поганые рты. Или ты хочешь, чтобы эта вонь и дальше продолжалась? Нет, я как вариант, вполне за поджог гимназии.

— Тим! — одергиваю его.

— Ну а что? Такие вещи нужно решать одним метким выстрелом.

Рома криво усмехается, но в глазах, вижу, читается одобрение.

— Согласен. Мне нравится.

— Конечно, тебе нравится, — стонет Илья. — Ты всегда выбираешь самый прямой путь. Ром, подумай головой. Это может ударить по Кире еще сильнее.

— А молчать и ждать, пока они ее дальше будут травить — это лучше? — огрызается Рома. — Я не собираюсь сидеть и смотреть, как мою девчонку унижают.

«Мою девчонку».

Он сказал это так легко, так естественно, будто уже тысячу раз произносил. Щеки мои мгновенно вспыхивают, а сердце совершает глупый кульбит. Часть меня хочет провалиться сквозь землю от смущения, а другая — глупо улыбнуться и спрятаться за Ромой, за его плечами.

Эти парни… они обсуждают меня, будто я не здесь. И так обыденно у них это выходит, словно мы с Ромой реально близки. А еще у меня возникает странное ощущение, что я стала частью чего-то большего. Их дружбы. Той, у кого появились не просто проходные знакомые. Эти трое стоят друг за друга горой. И мне кажется, что в реальности, за меня первый раз встают на амбразуру.

— Ребят… — зову тихо. — Я не хочу, все это... Всю грязь... Особенно вокруг тебя, Ром. Твои родители, они ведь могут подумать, что я реально...

— Моя родители — отдельная история, — отрезает он, перебив меня. — И это не грязь. Я все решил, Волкова. Ты больше не одна, привыкай, что теперь у тебя есть я.

Тимур кивает, одобрительно хлопая Рому по спине:

— Вот это я понимаю — мужской подход. А то некоторые тут воду льют, — он косится на Илью.

— Я не воду лью, я мозгами думаю, — парирует Илья. — Но если вы двое уже все решили… Ладно. Только без перегибов.

— Обижаешь, — ухмыляется Тимур. — Сделаем все четенько. Школа точно заткнется.

Глава 53

Когда мы выходим из школы, то встречаемся с Викой. Она смотрит не на меня, а на Рому, и на то, как он сжимает крепко мою руку. Взгляд ее при этом делается тяжелым, как тучи, которые никогда не исчезнут с неба, оставляя после себя бесконечный сезон дождей. Однако она молчит и только держит прямо спину.

Мельком я замечаю, что Рома погружен в разговоры с парнями, и до Вики ему нет никакого дела. Мне не хочется это признавать, но я облегченно выдыхаю. У него к ней остыли чувства, а это значит, что со мной он настоящий. Никакого притворства. Только искренность, которая меня подкупает с каждым часом все больше.