Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 4

На английском мы разбираем статью. Я отвечаю на вопросы свободно — спасибо Олегу, который вечно заставлял меня смотреть сериалы без перевода. Даже получаю «отлично».

Неожиданностью становится физра. Не потому, что я про нее не знала, а потому что обещали в первый день выдать весь комплект формы, а в итоге сказали, что ее привезут только завтра. Я конечно, на всякий случая взяла штаны и футболку, но честно, не думала, что придется их одевать. Майка выцвела, спортивки тоже. Чистенькие, конечно, без дырок, я все заштопала. Однако я в этом своем наряде среди всего класса выгляжу, мягко скажем… несуразно.

Физрук, словно тренер олимпийской сборной, заставляет нас бегать круг за кругом по залу. Я держу средний темп, не высовываюсь, но и не отстаю. Не привыкла столько бегать, но что поделать.

Кто-то из парней, кажется, Аркаша, которого зовут из‑за широких плеч и созвучной фамилии, “Стеной”, в какой-то момент оборачивается и выдает со смешком:

— Окраина, давай, не сдохни!

Вот же придурок. Не оборачиваясь, показываю ему средний палец. Тот фыркает, и мне кажется, даже не знаю, может просто совпадает так, но будто Стенов переводит взгляд на Вику. Она, правда, на него никак не реагирует, бежит себе спокойно, и ни одной капельки пота на ее лбу не проскакивает.

Какая она… идеальная до мелочей.

— Не обращай внимание, — подхватывает Ланская, словно смекнув, что я думаю о ней. — Он просто придурок.

— Ага, — киваю я, и возвращаюсь к бегу.

Последним уроком у нас стоит история. На ней я, уже выжатая и уставшая, сижу тихо, конспектирую, стараюсь не привлекать лишнего внимания. Мне его сегодня с головой хватило. Но всё равно ловлю взгляды. Будто класс никак не может свыкнуться с тем, что теперь я — часть их. Вернее, такая как я. Девочка из трущоб. В потертых кроссовках.

Когда звенит звонок, собираюсь быстро. У меня сегодня еще подработка вечером в кофейне. Надо успеть сделать домашку, приготовить худо-бедно обед, да и вещи постирать. Поэтому задерживаться времени нет.

Выскакиваю на улицу под козырек здания. Все либо с зонтиками, либо их ждут вон — личные водители. Дождь как назло начался, притом такой — хороший. А у меня с собой ничего, даже банально дождевика. Но это не так страшно, как то, что в такую погоду маршрутки идут обычно битком почему-то. Вот же…

— Увидимся, — машет мне Ланская, когда к ней подходит мужчина в черном костюме и с зонтиком в руках. Он ведет ее через весь двор, как королеву, намокнув при этом сам.

Забавная штука удача. Кому-то просто повезло родиться в такой семье, а кому-то приходится с тринадцати лет мыть полы в подъезде, чтобы были деньги на булку хлеба.

Отмахнувшись от этой мысли, я прикрываю голову рюкзаком, чтобы хоть как-то укрыться от дождя, и бегу к остановке. Толку от моей защитной “крыши” мало, вода моментально пропитывает блузку и юбку, попадает и на лицо, волосы. Кроссовки хлюпают. Морозный холодок щекочет спину. Ничего не обычного, не в первый раз, утешаю себя.

Добегаю до остановки, ныряю под козырёк, переводя дыхание. Волосы прилипли ко лбу, блузка до нитки промокла. Черт… когда это невезение закончится? Провожу тыльной стороной ладони по щекам, вытирая влагу, и заодно выглядывая автобус. Ну давай, родненький, приезжай скорее. Болеть мне нельзя.

И тут прямо напротив меня вдруг тормозит черная иномарка. Я в значках не разбираюсь, но по ней видно, что машина стоит как квартира, а то и дороже, в нашем районе. Тонированное черное пассажирское стекло опускается. А там, подперев рукой подбородок, сидит Рома.

Сухой, в рубашке, где пара верхний пуговиц расстегнута, с загадочной улыбкой. Офигеть, у него даже волосы не намокли.

— Новенькая, садись, — произносит он таким тоном, словно я не имею правда отказаться. — Подвезу.

— Садись, — повторяет Рома, пока я в шоке смотрю на него. Кажется, мне будет сложно привыкнуть к тому, что теперь рядом такие богатые люди. И для них в порядке вещей ездить на личном авто, и вести себя так, словно мир тебе задолжал.

Будь я попроще, той, кто охотится за выгодой, наверное, бы села. И поехала с ним. И приняла любой знак внимания. И радовалась бы всему, как ненормальная. Но я… не такая. А еще я жутко мнительная, осторожная, и недоверчивая. Увы, жизнь научила, что ничего не бывает просто так. И парень не будет подвозить тебя по доброте душевной, потому что идет дождь.

— Спасибо, откажусь, — наконец, прихожу в себя и выдаю худо-бедно вразумительный ответ.

— Чего так? Думаешь, кусаюсь? — звучит со смешком.

— Мама говорила, что в машину к незнакомым дядям садится нехорошо.

— Так я вроде знакомый и совсем не дядя.

— Это как посмотреть. — Жму плечами, по которым бежит холодок.

— Мне больше восемнадцати никто не давал.

— Тогда я буду первой, — бурчу я, и, уловив взглядом автобус впереди, радостно выдыхаю.

А затем и рукой машу, чтобы тот заметил меня и скорее остановился. Потому что принять предложение Ромы я бы не рискнула никогда. Не только из-за того, что оно слишком неожиданное для меня. А еще и… Ну для чего? Чтобы Безруков увидел нашу обшарпанную пятиэтажку? Компанию алкашей на детской площадке? Или тех придурков, которых год назад выгнали из школы, и теперь они шатаются по району, выискивая, у кого бы стрельнуть денег. Нет уж, спасибо, такая себе перспектива. Мало мне дурацкой клички "Окраина", не хочется добавлять ещё жалостливые взгляды или чего хуже.

— Только не говори, что эта развалюха тебе нравится больше, чем моя тачка? — открыто удивляется Рома.

— Я, знаешь ли, поклонница антиквариата, — отвечаю, и отхожу ближе к началу остановки.

— Эй, ты серьезно не поедешь? — прилетает мне в спину озадаченно. Точно, такие как он, наверное, не привыкли получать отказы.

— Езжай с богом. Или с бесом, короче, сам выбирай. Главное тут не стой, это для общественного транспорта.

И прежде, чем уйти, салютирую “пока” парню, и только после ныряю в душный салон автобуса, протискиваясь мимо стоящих двух мужчин, и бабушки с тачкой. Кому-то по невнимательности наступаю на ногу, прошу прощения, и пробираюсь дальше. Там в конце как раз место у окна, туда и сажусь.

Расстегиваю рюкзак, вытаскиваю оттуда кошелек и насчитываю нужную сумму за проезд. Денег осталось немного, если сегодня не дадут зарплату, придется пару дней вставать раньше и ходить в школу пешком. Эх…

Прислоняю голову к стеклу и только теперь замечаю, что машина Безрукова едет прямо напротив автобуса. Даже несколько раз моргаю, и щипаю себя за щеку. Нет, не привиделось…

Окно у него приоткрыто, и я могу лицезреть его лицо, нагло пялящееся в мою сторону. Он что собрался меня преследовать? До самой моей остановки? С ума сошел, что ли? Что за дурной парень?

В груди пробегает холодок… Сказать по правде, я не хочу, чтобы Рома знал мой адрес. Я вообще не хочу, чтобы кто-то в школе о нем знал. У меня не самый удачный район, особенно для такой элиты молодежи. А лишние издевательства мне не к чему.

Отворачиваюсь, демонстративно глядя в противоположную сторону — на мокрые спины пассажиров и запотевшее стекло. Но чувствую, что затылок продолжает гореть. Мне не нужно даже поворачиваться, чтобы понять — Безруков все еще едет параллельно, не отстаёт, не обгоняет. Как будто играет в какую-то свою игру, где я — главный приз или, наоборот, мишень.

Автобус дёргается, останавливается на светофоре. Машина Ромы тоже замирает в соседнем ряду. Я краем глаза наблюдаю, как он опирается локтем на дверцу, прожигая меня взглядом. Улыбается — не нагло, а как-то… спокойно-уверенно. Будто уже выиграл, а я ещё даже не поняла правил.

Загорается зелёный. Автобус трогается. Машина тоже. Да, черт возьми…

С каждой минутой я напрягаюсь все больше. Сворачивай. Ну давай же. Хватит за мной ехать и пялиться. Я не какая-то супер модель, иди, ищи себе другую игрушку.

И будто услышав меня, на следующем перекрёстке Безруков вдруг резко перестраивается вперёд и уходит направо — в сторону, противоположную моему району. Я выдыхаю. Всё. Уехал.