Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 2

Парень не смеётся. Не аплодирует. Не говорит ни слова.

Просто смотрит мне вслед, думая о чем-то своем. Но пусть лучше так, чем как его дружки говорили гадости. Лучше молчание, непонятные переглядывания, зато не опускать людей. Надеюсь, он все-таки не такой, и в целом, что никто из этой компашки не окажется в моем классе.

В самом здании меня неожиданно встречает классный руководитель — Райская Ольга Ивановна. Слишком молодая, на вид ей не больше двадцати пяти. Выпустилась недавно, что ли? На ней черная юбка-карандаш, приталенная рубашка, а волосы собраны в тугой хвост. Она мило улыбается мне, оглядев сверху вниз.

Да что за день… сегодня меня перестанут оценивать по пятибальной?

— Что-то не так? — говорю я, хмурясь. Если бы в интернете не писали, что здесь сильные учителя, и сама гимназия дает гранты на обучение в вузах своим медалистам, я бы в жизни не переступила порог этого места.

— Нет, нет, — машет она руками. — Пойдем. Форму заберешь после уроков. Я уже договорилась. Кира… — мнется она. — Надеюсь, тебе понравится у нас. Школа хорошая, кормят у нас тоже хорошо. И главное… скоро конкурс будет новый, директор уже распорядился, чтобы мы подали тебя на участие.

— Да, конечно, — киваю, вспомнив, что нужно отрабатывать свой грант.

— Идем, сейчас я тебе все расскажу.

Я иду за Ольгой Ивановной по широкому коридору, где полы блестят так, будто их полируют каждые полчаса. В моей обычной школе такого не было. По коридорам бегали дети с шумом, в столовой дрались за булочку, а у туалетов вечно собирались девчонки с косметичками, и обсуждали сплетни.

Здесь же… все даже ходят в развалку, словно если ты ускоришься — покажешь дурной тон.

— Класс у тебя будет 11 «А», — продолжает учительница, не оборачиваясь. Боже! Я пропустила половину ее рассказов, пока оглядывалась. Надеюсь, там не было ничего важного. — Там собрались… интересные ребята. Очень способные. Некоторым из них предстоить возглавить корпорации своих родителей, а некоторые только решают, чем будут заниматься в жизни. А ты, Кира, — она поглядывает на меня, — уже решила, куда будешь поступать?

— Да, — отвечаю коротко. — Я мечтаю, поступить на журфак.

— Отличная профессия, уверена, с твоими показателями, из тебя выйдет хороший журналист.

Так мы и доходим до нужного кабинета с табличкой «11 А». Ольга Иванова поворачивается ко мне. Улыбка у неё все еще добрая, но в глазах что-то вроде сочувствия. Или жалости? Не разобрать.

— Входи, я выбрала для тебя место за третьей партой.

Я киваю и толкаю дверь кабинета.

Внутри пусто. Ни души. Только свет из огромных окон заливает парты золотистыми полосами, а на доске ещё видны мелкие следы от вчерашнего урока — аккуратные формулы и чей-то размашистый почерк в углу.

— Проходи, не стеснйся, — подталкивает Ольга Ивановна. — Скоро все придут. Они… вечно опаздывают.

Я подхожу к своему месту, снова ощутив прилив волнения. Надо успокоиться. Это всего лишь школа, где я буду до определенного времени.

Сажусь за указанную парту. Рюкзак ставлю на пол слева, достаю тетрадь в обложке (ту самую, что купила на последние деньги в канцелярском), простую синюю ручку и телефон, который сразу кладу экраном вниз. Стараюсь дышать ровно. Пока никого нет — можно собраться с мыслями.

Открываю тетрадь на чистой странице. Пишу в верхнем углу: «11 А. 11 сентября». Дата сегодняшняя. Первый урок. Первая строчка в новой жизни.

И тут дверь открывается.

Сначала входит шум — смех, обрывки фраз, шорох по паркету. Потом они.

Те самые. С утра. У фонтана.

И в эпицентре всего — он.

Глава 2

Народ рассаживается по местам. И меня, к счастью, не трогают. Может, конечно, дело в Ольге Ивановне, которая сидит за столом и ожидает посадки. А может, им самим не интересно стало. Кто их знает…

Первым уроком у нас литература. Один из моих любимых, поэтому я стараюсь вникать в каждое слово. К моему удивлению, урок проходит довольно тихо. В моей предыдущей школе литературу вела учительница, которая не могла удерживать дисциплину, и часто, вместо обсуждений, у нас был шум. Тут же — красота. Прямо учись — не хочу.

— Блок пишет: «О, весна без конца и без краю…» , — с улыбкой читает отрывок из книги Раевская. — Это гимн жизни, даже в её противоречиях. Кто объяснит, почему «без конца и без краю»?

— Потому что он долго писал и забыл, где остановился? — доносится с задней парты.

— Это только ты так можешь, Стена, — отзывается другой голос. Я оглядываюсь и замечаю перепалку двух одноклассников. Один широкоплечий и тучный, другой, наоборот, худощавый.

— Да я то что? — продолжает широкоплечий. — Чувак явно пытался придумать, как красиво завершить свой вброс.

— Аркадий, — поправляет его Раевская. — Это не вброс. Давайте все-таки по делу.

— Не, ну если по делу, может, тогда в моде были короткие предложения, — не перестает этот Аркадий.

— Ерунду несешь, — вмешивается какая-то девчонка с короткой “под мальчишку” стрижкой.

— А что? — тот разводит руками с невинной улыбкой. — Я, может, просто прикрываю Блока за то, что он не смог закончить толково свою фигню.

— Бедный Блок, доведешь его, он там в гробу перевернулся, наверное, от твоих умозаключений. — Влезает худощавый.

Класс хихикает — негромко, даже как-то по-домашнему. Никто не повышает голос, никто не перебивает учителя. Да и Раевская сама не ругается, только позволяет этому легкому диалогу происходить. Наверное, я зря переживала. И ребята тут… ну, может, не такие хорошие, как в моем предыдущем классе, но точно не плохие. По крайней мере, мне так кажется.

Раевская стучит мелом по столу — скорее для порядка, чем для строгости.

— Хорошо, посмеялись и хватит. Кто даст серьёзный ответ?

Повисает короткая пауза. Я оглядываюсь и рискую поднять руку. Надо же показать себя перед классной.

— Да, Кирочка, — тут же замечает она, произнося мое имя слишком ласково и приторно сладко, я аж морщусь. — Прошу.

Откашливаюсь, выпрямляю спину и отвечаю, отчего-то немного волнуясь.

— Это потому, что весна у Блока — как надежда. Она приходит, даже когда кажется, что всё кончилось. И она не умещается в рамки. Нет ни начала, ни конца, ни края.

— Все верно, — удовлетворенно кивает Ольга Иванова. И в этот момент я вдруг ощущаю на себе все взгляды класса. Словно до этого они меня не замечали, а сейчас резко увидели и удивились. И если изначально они мне казались добрыми самаритянами, то теперь… будто иная атмосфера повисла в воздухе.

Ольга Ивановна ещё несколько минут задаёт вопросы, просит найти строки, которые подтверждают или опровергают мою мысль. Я отвечаю, когда спрашивают, и каждый раз чувствую, как класс слушает чуть внимательнее обычного. Не потому что я такая умная, а… из-за чего-то другого. Опять же… новенькая. Это как красная тряпка для быка. Табличка, которую ты либо снимаешь в первый день, либо ходишь с ней до конца выпуска.

Когда раздается звонок, все сразу оживают: стулья скрипят, тетради хлопают, кто-то уже рвётся к двери. Ольга Ивановна поднимает руку:

— Не забудьте к следующему уроку подготовить мини-сочинение на полстраницы: «Весна в вашей жизни — это…». Без воды, пожалуйста. И без интернета, я всё равно проверю.

Народ стонет недовольно, но при этом суетливо покидает кабинет. Я же специально торможу процесс. Во-первых, не хочу в куче выходить, а во-вторых… мне просто нужно выдохнуть. Кажется, я так переволновалась, что успела вспотеть. Блин…

Через пару минут в дверях пустеет, и я собираюсь уже покинуть аудиторию, как прямо передо мной вдруг появляется он. Тот парень с фонтана. Облокачивается на парту, губы растягивает в обаятельной улыбке, которая, я уверена, у него срабатывает со всеми девчонками. Но взгляд другой, будто диссонанс какой-то. В его глазах мелькает холодный расчетливый огонек, прямо как тогда на улице. И это буквально сигнал с намеком, что с этим парнем что-то не так… Вернее, его интерес в мою сторону какой-то не такой. Даже не знаю, как толком объяснить это, просто интуиция шепчет.