Есения (СИ), стр. 60

— Не обижай Сеню, пожалуйста, — пищит, набравшись смелости. — Ей и без того сейчас несладко.

— Двигай уже, — цокнув языком, закатываю глаза.

— Дай слово, что не будешь, — заявляет мне на полном серьёзе.

— А кровью не расписаться? — уточняю язвительно.

— Мы просто очень переживаем за неё.

— Иди, переживательная. Нормально всё будет.

Она угукает в третий раз и наконец испаряется.

Промаявшись ещё пару минут, выхожу из тачки, ставлю её на сигналку и уверенно направляюсь в сторону обшарпанного подъезда.

Пока поднимаюсь по ступенькам, усыпанным окурками и пытаюсь придумать, как объяснить свой визит.

Естественно ни хрена путного из моих размышлений не выходит и я, подзабив на причинно-следственные связи, тупо останавливаюсь у нужной двери, протягивая ладонь к звонку.

Идиот, мать твою.

Какого икса творю? На кой чёрт сюда заявился?

Жму на кнопку. Трижды.

Надо сказать, на щебетание птиц Бриж реагирует далеко не сразу. То ли спит, то ли сомневается, стоит ли мне вообще открывать.

— Не делай вид, что тебя там нет. Я знаю, что ты дома, — обозначаю сразу и замок всё же щёлкает.

Дверь медленно открывается. На пороге стоит Она, одетая в забавную пижаму с зайцами.

Моргает несколько раз, будто не может поверить в то, что видит. Во взгляде удивление, растерянность и немой вопрос.

— Привет, Есения, — здороваюсь первым, когда пауза затягивается.

— Ты… Что тут делаешь? — произносит она, сильно смутившись. Я ведь в этот момент пристально разглядываю её лицо, пострадавшее от рук папаши.

— Ехал мимо, — выпаливаю самое тупое из того, что можно было озвучить.

— Мимо…. — повторяет следом.

— Да.

— Ты нетрезвый? — уточняет настороженно, обнимая себя руками.

— Почему?

— Потому что это максимально странно, Разумовский. Я благодарна тебе, конечно, что вступился. Собиралась обязательно сказать это при встрече или написать, — спотыкаясь о каждое слово, тараторит дрожащим, надломенным голосом, — но если ты пришёл пожалеть меня или поиздеваться, то я пока не в ресурсе и…

Я никогда прежде не видел её такой: слабой, беззащитной, хрупкой и разбитой. Даже вчера, когда всё это случилось.

Не знаю, что на меня находит. То ли её сбивчивый монолог провоцирует на этот поступок, то ли глаза, в которых абсолютно точно стоят слёзы.

Короче, я делаю уверенный шаг вперёд и решительно притягиваю девчонку к себе.

Так и стоим в тишине на пустой лестничной клетке.

Она, уткнувшись мне в грудь, начинает беззвучно плакать, а я вдруг ощущаю за рёбрами странное незнакомое чувство. Мне как будто тоже больно. За другого человека.

Так вообще бывает?

И ещё я внезапно осознаю одну не менее странную вещь: мне категорически не нравятся её слёзы. Я готов порвать на куски любого, кто доведёт её до такого состояния как сейчас.

Вот ведь парадокс, да? Сам ведь неоднократно упражнялся в подобном. Защитник херов.

— Ты…

Копошится, но отпускать её совсем не хочется.

— Извини… — отстраняясь, бормочет смущённо, когда окончательно приходит в себя.

— Не за что извиняться.

Она порывисто выдыхает и продолжает смотреть куда-то вниз. Лишь бы только не на меня.

— Давай, у тебя есть пять минут, — бросаю взгляд на часы.

— М? — девчонка нерешительно поднимает на меня глаза.

— Настало время для шаурмы, — убирая руки в карманы, заявляю невозмутимо.

Глава 34 

Есения

— Это что за долбаный теремок? — напряжённо взирает на деревянный домик, украшенный гирляндами.

— Ну вот так, — пожимаю плечом.

— А зал где?

— Нет никакого зала. Покупаешь на вынос и ешь. Где хочешь. В парке, например.

— Прекрааасно, — тянет, нервно постукивая пальцами по рулю. — Ты точно уверена, что это находится тут? — глушит мотор и с сомнением косится на вывеску.

— Уверена.

— Если твоя цель меня травануть, то…

— А добираться назад до дома на этой твоей баварской колеснице как буду? Я, к твоему сведению, только на тракторе ездить умею.

Блондин удивлённо приподнимает бровь.

— Дядя Валера как-то летом научил. Что?

— Ничего, — усмехнувшись, качает головой.

— Ты спрашивал, где самая вкусная шаурма с курицей, на мой взгляд. Так вот она здесь. Видишь, сколько желающих? — акцентирую внимание на толпе собравшихся.

— Желающих испытать судьбу? — уточняет саркастично.

— Разумовский, ну прекрати уже. Проверено на себе неоднократно. Хорошо тут делают. Вкусно и безопасно, — повторяю ещё раз этому параноику.

— Смотри мне. Не дай бог отравимся, я тебя убью, — открывает дверь и вылезает из салона.

— Только ты как порядочный человек очередь сперва займи.

— Чего? — хмуро взирает на меня уже с улицы.

— Ну а как? Прежде, чем получить желаемое, надо немного подождать, — словно ребёнку разъясняю невозмутимо.

— Немного? — оценивает перспективы. — До вечера, мать твою?

— Иди становись, — закатываю глаза.

— Закройся изнутри, — командует напоследок. — Украдут ещё…

Кого: меня или машину не уточняет.

Нажимаю на кнопку и внимательно наблюдаю за тем, как Эмиль уверенной походкой направляется в сторону внушительной очереди.

Так. Ага. Недовольно взирает на окружающую его обстановку, однако всё же становится в хвост, как я наказала, и, убрав руки в карманы модной куртки, терпеливо ждёт.

— Молодец, — мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

Смотрится Разумовский в общей массе достаточно странно. В смысле выделяется из толпы. Видно, что оказался он здесь случайно. Машина и шмотки дорогущие выдают. Часы. Обувь. Причёска. Да всё. Даже то, как он несёт себя этому миру.

Люди поглядывают на залётного мажора с нескрываемым интересом. Особенно представительницы женского пола, конечно. Вон стоят, выразительно стреляют глазами в надежде на то, что видный парень обратит на них внимание.

Когда этого не происходит, самая решительная представительница девичьей компании берёт инициативу в свои руки и вступает с ним в беседу.

Вздыхаю и закатываю глаза.

Вечно одно и то же. Ведутся на красивую картинку и летят как мотыльки на свет.

«А ты, Сенька, типа нет? Не такая?» — язвит внутренний голос.

— Не такая, да, — убеждаю себя, ревностно отслеживая реакцию блондина.

Плевать. Пусть знакомится. Мне какое дело?

Вы спросите, зачем я опять с ним поехала?

Не знаю. Оле нужно было проведать деда. Аська понеслась на работу. Мне, наверное, просто не хотелось оставаться одной в четырёх стенах.

Хотя зачем я себя обманываю? Если честно, несмотря ни на что мне хотелось побыть именно рядом с Ним. Заступился ведь за меня в кофейне по какой-то причине. Пришёл и сегодня. Тогда, когда на душе было особенно больно, хмуро и тяжело.

Не могу объяснить и не хочу в этом разбираться, но отчего-то там, на лестничной клетке, мне стало очень-очень спокойно в его руках.

Плохо, что дала волю слезам, но уже как есть. Случилось. Не выдержала. Разревелась. Лопнула натянутая струна. Спасибо, что не стал издеваться и отреагировал по-взрослому, с пониманием.

Прищуриваюсь.

Стоп-стоп. Погодите-ка. Что делает?

Открыв в изумлении рот, смотрю на то, как блондин наглым образом в прямом смысле слова выкупает себе место в очереди.

Челюсть моя так и отвисает.

Нет, ну вы представляете? В эту самую секунду наш жулик за пару купюр без проблем договаривается с компанией подростков и вот он уже второй по счёту у окошка.

Трындец! Шок в шоке.

За то время, что ему готовят и выдают шаурму прийти в себя не успеваю.

— Держи, — возвернувшись, вкладывает мне в руки добычу и садится за руль. — Кофе взял ещё. Не знаю, нормальный или нет.

— Эй! Было вот вообще нечестно! — выражаю своё мнение. — Это называется мухлёж!

— Это называется благоразумие, Бриж.