Есения (СИ), стр. 37
Оля, краснея, смеётся и шепчет поспешно:
— Основные научные достижения Менделеева связаны с химией и физикой.
— Неважно, суть итак ясна, — отмахиваюсь. — Если не ты — студентка МГУ, то кто?
— Спасибо за то, что искренне веришь в меня, Сень, — подруга, растрогавшись, крепко меня обнимает.
— Не парься, поняла? Ты поступишь. Зуб даю. По-другому не будет!
— Не будет, — повторяет за мной как мантру.
— У нас план. Не забывай. Мы должны перетащить тебя в Москоу. По-любому.
— По-любому.
— Ну всё, не души меня. Идём купим мороженое и прогуляемся немного. Надо проветрить твою гениальную голову.
— А успеем? — она обеспокоенно смотрит на часы.
— Успееем конечно. До электрички времени вагон и маленькая тележка, — хватаю её за руку и тащу в сквер, прилагающий к территории самого известного вуза страны. — Нет, ты только представь, Мирон: будешь тут вся такая деловая с умным видом топать на лекции!
— Да погоди ты, нужно конкурс сперва пройти. На бюджет тяжело поступить.
— Поступишь, — в сотый раз заявляю уверенно. — Посмотришь-посмотришь. У меня чуйка.
— Дед расстроится, если получится.
— Неправда. Мухоморыч будет гордиться тобой ещё больше!
— Он надеется, что меня не возьмут.
— Глупости! Это он только говорит так.
— Сомневаюсь. У него ассоциации с этим городом нехорошие. Ты же знаешь, мама тоже вот так уехала в Москву…
— Тьфу! Что за бред? У Степаныча нет повода для переживаний! Ты — не она. У тебя по-другому всё сложится. Какое мороженое будешь? Стаканчик, эскимо или рожок? Я угощаю.
— Нет, угостить тебя должна я. В благодарность за то, что ты всюду возишься со мной.
— Так, быстро убрала деньги, Миронов! Они тебе ещё пригодятся. Жизнь в столице недешевая.
— Вижу-вижу… — вздыхает подруга, глядя на ценники.
*********
Мы с Олей где-то час ещё, оживлённо болтая, гуляем по парку. Потом я еду проводить её и посадить на электричку до Загадаево.
Весь обратный путь до дома мы переписываемся и приободряю подругу, как могу.
Говоря по правде, мне тоже очень хотелось бы, чтобы Оля поступила именно в МГУ. Во-первых, она как никто другой заслужила возможность исполнить свою мечту. Во-вторых, лично я умираю от желания увидеть офигевшие лица компашки знакомых мажоров. Ну а в-третьих, пора наконец делом доказать, что мы, Загадаевские девчонки, — ого-го какие! Не пальцем деланные!
Вся деревня упадёт, когда узнает, где будет учиться Миронова.
Перепрыгиваю ступеньки и уже рисую в своём богатом воображении радостную картину будущего, в котором мы с моей лучшей подругой снова вместе, не разлей вода.
Скрестим-скрестим пальчики.
А Мухоморыча я на себя возьму. Потолкую с ним. Пообещаю, что не дам Олю в обиду. Что буду присматривать. Что помогу, чем смогу.
С Аськой мы всё уже обсудили. Она сама предложила рассмотреть вариант проживания в её квартире. На первое время. Пока Миронычу не дадут комнату в общаге.
Кстати, про Аську.
Прямо в эту самую секунду она стоит на лестничной клетке и держит в руках огромный букетище из ромашек.
— Оуу, это что за красота такая неземная? — глазею на неё, офигевая от их количества.
— А вот и ваш клиент, — говорит она курьеру. — Сенечка, распишись, пожалуйста.
— Чего? — растерянно хлопаю глазами, уставившись на них обоих.
— Эти цветы для тебя, — улыбаясь, поясняет моя соседка по квартире. — Только что принесли.
— Мне? — ещё раз на всякий случай уточняю.
Не так поняла может.
— Тебе, — утвердительно кивает Ася.
— И от кого они? — спрашиваю взволнованно.
— Не знаю...
Итак, их было шесть.
Я про букеты.
Понедельник — солнечные ромашки. Вторник — пушистые хризантемы. Среда — благоухающие махровые пионы. Четверг — очаровательные ирисы. Пятница — хрупкие, изящные фрезии.
Курьер стал приносить их в одно и то же время. Всегда ровно в восемь утра, когда я ещё дома.
Под конец недели я была крайне озадачена происходящим, ведь Асина квартира начала походить на самую настоящую цветочную галерею. Букеты были повсюду и я, признаться, уже устала ломать себе мозг, пытаясь понять и выяснить, кто за всем этим стоит.
Точнее нет, не так. Я устала ждать каких-либо объяснений от главного кандидата.
Галдин вообще никак не выдавал себя и в какой-то момент я просто забила и расслабилась. Напрячься пришлось в субботу, когда курьер принёс нежно-розовые тюльпаны. С маленькой открыткой, закреплённой на уже традиционной прозрачной плёнке.
«Закопаем топор войны? Сегодня, 20:00»
Прочитав эти строчки, я обалдела и чуть не уронила цветы на пол. А ещё поняла: Лёха, за которым я пристально наблюдала всю неделю, абсолютно ни при делах. Это не он, оказывается. Галдин не отправлял мне цветы.
И да, я солгу, если скажу, что совсем не рассматривала версию того, что к происходящему причастен кое-кто другой.
Когда эта мысль вдруг неожиданно появилась в моей голове, я посчитала её полным абсурдом. Ну потому что Разумовский, присылающий мне цветы, — это бред бредовый, точно неспособный иметь что-то общее с реальностью, в которой Он ненавидит меня так же сильно, как я его.
С другой стороны, допустить подобное (каким бы маразмом это не казалось) было можно, ведь после той нашей последней встречи в кофейне, я лишила его любой возможности контактировать со мной. В телефоне занесла его номер в чёрный список. В соцсетях — бан. В мессенджерах — блок.
Учитывая тот факт, что четырнадцать из девятнадцати суток он находится в тысячах километров от меня, других способов «общения» у него просто нет. Вопрос в другом: зачем искать их?
— Сень, ты чего такая нервная сегодня? — осторожно интересуется Аська, когда я в который раз за день бросаю раздражённый взгляд на часы.
Стрелка ползёт как никогда медленно и это очень-очень злит.
— ПМС, наверное, — пожимаю плечом.
— Вы с Лёшей опять куда-то идёте? — наблюдает за тем, как я делаю мальвинку на макушке и расправляю волосы, которые оставляю спускаться непослушными волнами по спине и плечам.
— Нет.
— Но ты как-будто куда-то собираешься, — не спрашивает, скорее утверждает. — Долго просидела в ванной, перелопатила весь свой шкаф. Накрасилась немного даже. Постоянно смотришь на часы и…
— Долго просидела в ванной? Это преступление, что ли? Мне нельзя там находиться дольше положенных пятнадцати минут? — смотрю на неё, выгибая бровь.
— Нет, конечно. Можешь находиться там сколько угодно.
— Потраченную воду я оплачу, не переживай.
— Сень, я вовсе не это имела ввиду. Извини, — произносит она виновато.
— Перестань извиняться, — понимаю, что вспылила на пустом месте. — Ась, это ты меня прости. За то, что срываюсь. Я действительно немного нервничаю, — признаюсь честно. — Есть на то причина. Объявился автор всего этого цветочного креатива, — машу в сторону ближайшего букета с фрезиями.
— Твой таинственный поклонник? Да ты что! — она меняется в лице.
— Угу.
— Позвонил или написал тебе?
— Записку передал, — прохожу мимо неё и выхожу на балкон, чтобы незаметно выглянуть во двор.
Девятнадцать сорок пять сейчас, но мало ли…
— Это не Галдин, да? — предполагает подруга с надеждой, которую я отчётливо слышу в её голосе.
— Не Галдин, — отрицательно качаю головой, внимательно сканируя глазами улицу.
— Разумовский? — продолжает накидывать варианты.
— Почему ты так решила? — резко поворачиваюсь к ней, услышав фамилию-триггер.
— Ну… Не знаю, — лепечет Аська растерянно и сбивчиво. — Так, мои предположения… Он ведь явно к тебе неровно дышит. Постоянно цепляет, пытается как-то задеть. Нарочно выводит на эмоции.
— Погоди-ка. Ты что-то знаешь? — прищуриваюсь.
Подруга, опускает глаза и краснеет, чем тут же выдаёт себя.