Варвара начинает расследование (СИ), стр. 39

Однажды Остромир пришёл особенно мрачный. Ходил из угла в угол, что-то бормотал, кидался то к записям, то к книгам. Пока наконец не принялся колдовать — в буквальном смысле — надо каким-то зельем. И когда она приготовилось, Остромир шагнул к клетке с рыжей лисой и ловко усыпил её дротиком со снотворным. Выволок из клетки и уложил на специальный стол.

Даниславу показалось, что с него живьём снимают кожу. Он слишком хорошо знал такое выражение его лица, и ничего хорошего оно не предвещало.

В следующую секунду Дан обнаружил себя около стола здоровенной, с овчарку тварью, отчаянно матерящей Остромира. Этот мерзавец всё-таки успел выставить щит, и огромному чёрному лису не удалось к нему прорваться. Зато Буковский пришёл в такой восторг, что смотреть противно.

Тогда-то Дан и узнал, для какой высокой миссии их готовили.

⟰ ⟰ ⟰

Остромир хотел, чтобы мы стали оборотнями, — Дан морщился, но рассказывал. Чара тихо вздохнула. — Лис-пепельная тварь-человек. Вот такой, тройной оборотень.

— Но зачем? — опешила я.

Из-за княжича, — рыкнул лис. — Он превращался в пепельную тварь. Это удалось замедлить, но не излечить. Буковские почему-то считали, что могут это изменение перенаправить в получение второго облика.

У меня аж рот открылся от количества вопросов, которые мигом родились в голове. Но Дан покачал головой.

Я не знаю, как они это собирались делать и почему вообще решили, что такое возможно. И что было в зельях, что за магия использовалась — тоже не знаю. Когда требовалось наше участие, нас в основном усыпляли или привязывали так, что ничего не видно.

Чара закрыла нос лапками.

Нашу кровь переливали княжичу, — тем не менее произнесла она. — Или поили ею. Вроде начало даже помогать. Я краем ушка слышала.

Я не слышал, — покачал мордой Дан.

М-да… Я вспомнила кинжал в руках княгини. «Шёл на поправку монстр, в которого он стал обращаться. Пришлось добить», — будто наяву прошелестел её ровный, мёртвый голос. Не помогла, значит, кровушка.

Я испытала странное чувство — смесь злости и удовлетворения.

— Вы научились оборачиваться в человека?

Оба лиса замотали головами.

Только в крупную форму. Это что-то явно от пепельной магии, — Дан отчаянно зачесался. — Сродство с ней чувствую, — он наморщил нос. — Противная.

— И ты умеешь? — спросила я у Чары.

Она недовольно потопталась передними лапами на месте.

Да. Не нравится, — сообщила лисица. — И потом очень кушать хочется.

Я невольно погладила рыжую морду. Затем потянулась к Дану, но он отклонился. Сделала вид, что не заметила.

— Что же мне с вами делать?..

Глава 23

Вопрос заставил задуматься нас всех троих. Чаре, правда, быстро надоело, и она стала тянуть то одну, то другую лапу. Возможно, ей так думалось лучше, но что-то сомнительно.

Дан попросил рассказать, что произошло в стране за последние пятьдесят лет. И вот, что удивительно: если спрашивать о событиях каждый день, то их наберётся на часы осуждений, а разом за полвека, то и поведать нечего. Император сменился, ни лишь потому, что его сиятельный батюшка скончался от старости. Несколько крупных родов объединились, а некоторые союзы, наоборот, распались. С кем-то воевали, с кем-то торговали. М-да… может, это и хорошо, что более ничего впечатляющего не произошло, а то впечатления, они разные бывают. Появится ещё что-то вроде Пепельных земель, нет уж, спасибо.

Понятно, — морщил нос Дан, — доступа к действительно важной информации у тебя нет.

Захотелось огрызнуться, а то сидит тут, кривится, мохнатый умник. Но я не стала, ибо возразить-то нечего. Я действительно ничего особо важного не знала. Да и откуда в нашей глуши что-то важное? Разве что Волька напишет что-то дельное. Впрочем, вся эта политика у меня в одно ухо влетает, в другое вылетает. Поэтому просто развела руками, не сочиняться же небылиц каких-нибудь в глупой попытке показаться важнее, чем есть.

Мы ещё немного поговорили, и я рассказала про семью и угрозу от Зибо-Осиновых.

Буковские всегда считали Осиновых мелочными подлецами, — ответил Дан. — Скорее всего, эта их ветка ничем не лучше. Но зачем вы им?

— Не представляю, — теперь поморщилась уже я. Очень пригодились бы такие знания. Может, Волька что-то накопает?

Обычно идут войной на другой род, — задумчиво протянул чёрный лис, — если есть какие-то обиды, месть за что-то. Или экономический интерес. Или сила нужна.

— Я уже перебирала эти варианты. Мы с Волькой этих Зибо-Осиновых еле вспомнили. Была б какая-то обида, вряд ли бы забыли. Поместье наше особо ничем не примечательно. Таких много в округе. А сила… в нашем поколении только у меня и у Вольки она через десятку перешла. Разве что племянники и младшие братья… но по ним лишь через несколько лет будет картина, кто и на что годен.

Я вспомнила рассказ брата о том, что Зибо-Осиновые отправляли женщин подчинённых родов в монастыри и выкачивали до половины объёма их энергии. Звучит страшно, но мне кажется, такое уже пытались когда-то провернуть, потому был принят особый закон против подобного. А за всякие игры с энергией император карает очень строго. Не любит он выскочек, пытающихся раздуть родовую звезду неестественными способами.

Поговаривали даже, что у императора есть возможность отслеживать, какой клан какой силой обладает. Я даже в это верила. Каждая родовая звезда — это артефакт, когда полученный из рук властителя земли нашей. Энергия от каждого члена семьи крошечными капельками стекалась в неё и там накапливалась. В бою любой из клана мог призвать эту силу, и она приходила — сколько нужно или сколько есть. А если этого оказывалось мало, артефакт тянул силу из всех живых родственников. Впрочем, подобное случалось исчезающе редко: артефакты даже мелких родов давали много магии.

Если клан состоял из нескольких родов со своими звёздами, то их привязывали к звезде главного рода. А она в свою очередь была соединена с императорской звездой. Разумеется, увеличивать свой клан считалось выигрышной политикой. Больше людей — больше сил. Да и состоять в таком роду казалось выгодным. Но на деле зачастую человек в подобном объединении терялся как соломинка в стогу. Да и император весьма охотно налагал на большие кланы повышенные налоговые, рекрутские и предки знают какие ещё повинности. И тем не менее всегда находился тот, кто выбирал расширение.

В нашей же семейке маги слабые, а взрослых боеспособных мужчин мало. Энергии придёт мизер, хлопот будет много. Так зачем Зибо-Осиновым такое сомнительное приобретение?

Нам надо расколдоваться, — с моих бед Дан перешёл на собственные. — Но я не представляю как.

— Вообще? — удивилась я.

Пока из идей только поймать кого-то из Буковских и распросить с применением когтей и зубов, — фыркнул лис.

Чара захихикала.

— Попробуй их ещё поймай, — улыбнулась я. — Они все маги не из последних.

Подпоить, бутылкой по голове сзади, заманить в ловушку, найти что-то компрометирующее, — начал перечислять Дан.

— И сбежать раньше, чем Буковские выйдут на тебя, — я наблюдала за Чарой, которая зачем-то взяла в рот кончик собственного хвоста и начала покусывать его.

Да, тут ты права, — задумчиво протянул лис, никак не реагируя на действия подруги. — Отпустить такого Буковского после допроса нельзя, а убить — вызвать гнев как полиции, так и самого рода.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

Найти архивы, втереться в доверие, изучить проблему самому… мы перебирали варианты, пока Чара не задремала, но так и не нашли ничего толкового.

— Оставайтесь пока со мной, — мягко произнесла я. — А там, глядишь, что-нибудь да придумаем. Не понравится или найдёте место получше — уйдёте.

Дан растолкал Чару, они посовещались и приняли моё предложение. Я же обещала помогать им по мере сил. Они — тоже.