Маньчжурский гамбит. Книга шестая, стр. 5
– Семён Андреевич, – позвал я химика.
– Девяносто шесть и одна, – не оборачиваясь, сообщил профессор. – Просела на десятую. Уголь садится, я вам говорил.
– Говорили. – я не стал спорить, – Сколько у нас готового продукта?
Бессонов, наконец, повернулся.
– Сорок два ведра, – ответил он с явным удовольствием. – Двадцать разлито в штофы, укупорено и уложено в ящики. Это Ковальскому, десять ящиков стоят на складе под замком. Остальное пока в бутылях, ждёт розлива.
Сорок два ведра. Пятьсот с лишним литров чистейшего продукта.
– Всё это сегодня уезжает с лесопилки, – категорично заявил я.
Профессор моргнул. Медленно выпрямился, лицо у него стало очень нехорошее.
– То есть как – уезжает? – Бессонов даже голос повысил, чего за ним отродясь не водилось. – Павел Александрович! Сортировка должна отстояться! Ей после угля положено минимум трое суток покоя, иначе вкус будет резкий, незавершённый! Мы с вами не сивуху для мужиков гоним!
– Семён Андреевич…
– И тара! В чём я повезу двадцать два ведра? Штофы под остаток не готовы, укупорка не сделана, а бутыли я не отдам, в них идёт следующая партия!
Он раскраснелся, снял очки и принялся протирать их полой фартука. Верный признак, что профессор на грани нервного срыва.
– Продукт уезжает не с лесопилки, а со склада, – пояснил я спокойно, – За ворота сегодня не выедет ни одна подвода.
Химик замер с очками в руках.
– Куда же тогда?
– В определенное место.
Бессонов открыл рот, собираясь возмутиться, что ему, как “начальнику цеха”, в первую очередь положено знать о всех местах.
– Семён Андреевич. – Я взял с верстака пустой штоф, повертел в пальцах. Тяжёлое толстое стекло, чёткие грани, клеймо Пьянковых на донышке. – Вы работаете на меня. Не так ли?
– Разумеется, но…
– Вот и не будем путать наши роли. Ваше дело – колонна, фильтры и качество продукта. Куда этот продукт денется до завтрашнего полудня – моя ответственность. Сейчас пришлю парней, покажете, что и как грузить.
Профессор медленно водрузил очки обратно на нос.
Секунды три он смотрел на меня молча. Обиделся, разумеется. Но Бессонов человек умный, а умные быстро понимают, когда разговор перестал быть дружеской беседой.
– Слушаюсь, – сказал он наконец.
– Вот и славно. А теперь объясню, зачем всё это, чтобы вы не считали меня самодуром.
Поставил штоф обратно на верстак.
– Завтра в полдень сюда придут военные с предписанием об обыске. Всех помещений без исключения. И цех, и склад. Разрешения на винокурение у нас нет. Теперь по делу. Ящики Ковальского уходят как есть, запечатанные, их всего десять. С остатком сложнее. Бутыли не годятся, стекло побьём. Что есть покрепче?
Профессор помолчал, соображая.
– У Петра есть бочонки, – ответил он, – Дубовые, из-под масла. Штук восемь наберётся, если поискать. Отмыть содой, ошпарить кипятком… – Химик поморщился, как от зубной боли. – Дуба продукт нахватается, конечно. Но не пропадёт.
– Сколько времени вам потребуется, чтобы все подготовить?
– Часа три. Если дадите четверых в помощь.
– Дам шестерых. И вот ещё что. Вёдра три оставьте на складе.
Химик удивлённо поднял брови.
– Зачем? Вы же сами велели убрать всё.
– Затем, что пустой склад под замком выглядит подозрительнее полного. Приходит человек с обыском, отпирает дверь, а там гулкая пустота. Пусть будет три ведра. И попросите Сергея Петровича написать бумажку, что спирт затребован в лазарет на перевязочные нужды. Раненый у нас настоящий, доктор настоящий.
Бессонов оправил фартук и посмотрел на меня поверх очков.
– Вы, Павел Александрович, страшный человек.
– Я осторожный человек, Семён Андреевич. Это разные вещи, просто выглядят похоже.
Глава 3
Когда последний пункт моего “преступного” списка был реализован и водка переехала в туннель к золоту и оружию, я, наконец, выдохнул. Отпустило. Теперь китайские вояки могут хоть всю лесопилку перевернуть с ног на голову, хрен они что найдут. Будут вопросы по производству, все спишу на нужды лазарета. Вот такой я чудаковатый тип. Чтобы обеспечить медчасть спиртом, замутил свой цех. И поди докажи, что все совсем не так.
Потом настроение улучшилось еще больше. Вернулся Еремей после разговора с батюшкой. Отец Иоанн согласился провести крестины завтра утром. Правда, по заверению Ерёмы, священник сдался не с первого раза. Поупирался для порядку. Мол, в пятницу с утра не положено, и вообще, как же так, за один день. Но обещанные на нужды храма денежные вливания склонили отца Иоанна в нужную сторону.
Мало того, обещал быть к утру, так еще сказал, что пролетку за ним присылать не надо, у прихода есть свой транспорт. Только попросил, чтоб к его приезду всё было готово, потому как ему к полудню надо вернуться обратно, требы служить.
Я выслушал доклад Еремея и велел ему срочно найти Селиванова. Оставалось еще одно дело, самое “дерьмовое”. В прямом смысле.
Не успели Петр и возница выехать с территории лесопилки, как у ворот раздался автомобильный клаксон.
Створки снова поехали в стороны, во двор вкатился автомобиль. Чёрный, блестящий и мне хорошо знакомый.
Это пожаловал Линь Чжао собственной персоной. Следом за первой машиной ехала вторая. Чуть попроще и поскромнее. Обе тачки развернулись у крыльца и встали.
Глава харбинской Триады выбрался на улицу, поправил перчатки. Увидел меня в окне конторы, кивнул и сделал приглашающий жест рукой. Я шустро спустился вниз. Появление мафиози на сегодня точно не было запланировано. А значит, случилось нечто крайне важное. Вряд ли он примчался за авансом. Да и не оговаривали мы с ним такие детали. По умолчанию я должен был оплатить услуги Цинбана после выполненной работы.
– Господин Чжао, – я спустился с крыльца. – Признаться, не ждал такой чести.
– Князь.
Китаец коротко поклонился. Дёрнул сначала одной щекой, потом второй – у него это означает улыбку.
– Деньги для оплаты готовы, – продолжил я. – Обе суммы, как условились. Если ты по этому поводу.
– Перестань, – мафиози небрежно махнул рукой. – Оплату я заберу по факту и точно не здесь. Сначала о деле. Как говорят у вас, у русских, принес тебе две новости, князь. Одна хорошая, вторая плохая. Начну с плохой. Для выполнения первого заказа мне потребуется чуть больше времени. Есаул исчез. Он и его люди стояли на старой заимке за Затоном, четыре версты вниз по Сунгари. Мои “братья” быстро нашли их. Но… Вчера вечером заимка опустела.
– Как опустела?
– Полностью. – Чжао пожал плечами. – Ни людей, ни коней, ни повозок. Печь холодная, следы затёрты. Ушли разными дорогами, не по тракту.
Я на мгновение задумался. В принципе удивляться не стоит. Майор Хондзё глобально меняет свой план. После отмены кордона мог забеспокоиться насчет Красильникова и велеть тому покинуть место дислокации.
– Сколько нужно времени, чтобы найти? – спросил китайца.
– Двое суток сверху. Может, трое. – Чжао говорил спокойно, без тени сомнения. – Толпа всадников не иголка, князь. Они где-то едят, где-то поят лошадей, где-то покупают овёс. Люди видят. Люди говорят. Но за пределами города моим “братьям” сложнее.
– Хорошо, – кивнул я. – Главное, чтобы нашли.
– Насчет этого не волнуйся, – Чжао снова дернул щекой. Типа улыбается. – Оплату за Красильникова отдашь, когда заказ будет выполнен. Мы берём деньги за выполненную работу, а не за обещание. Ну а теперь вторая новость. Хорошая.
Мафиози развернулся к той машине, что поскромнее, и посигнализировал своим парням.
Дверца открылась. Из тачки вылез сначала крепкий китаец, а потом, как смачный плевок, на улицу буквально вылетел господин Приходько собственной персоной. Так понимаю, его подпихнули сзади.
Руки у очкарика были связаны спереди, тонкой бечёвкой, лицо в некоторых местах отливало синевой.
– Мои люди старались его не трогать, – пояснил Чжао. – Но этот неразумный человек пытался сначала убежать, а потом решил выстрелить в одного из “братьев”. Сам понимаешь, князь, пришлось провести с господином беседу.