Матабар IX, стр. 17

Сейчас госпожа Шприц внешностью весьма оправдывала свое звание одной из сердцеедок высшего света. Она не обладала какой-то сногсшибательной фигурой, но умело подбирала одежду так, чтобы подчеркнуть все, что требовалось подчеркнуть, и скрыть то, что не хотела показывать другим. Короткие ноги она исправила высоким каблуком, вытянувшим лодыжку так, что та зрительно продолжила голень.

Слишком высокую и пологую талию она компенсировала разными тонами верха и низа платья и широким кожаным поясом. Небольшую, но весьма высокую грудь, госпожа Шприц щедро сдобрила декольте, достойным того, чтобы демонстрировать его в эпоху позапрошлого века. Тогда, из-за разгула определенных венерических болезней при дворе, женщины часто обнажали верхнюю часть груди, демонстрируя, что у них нет характерной сыпи и язв.

Разумеется, подобная традиция быстро переросла в громадный спрос на белила из смеси ртути и селитры, от которой гибли порой даже чаще, чем от болезней «беспорядочной любви». И все это Арди узнал вовсе не в школе Эвергейла или в Большом, а от собственной матушки. Она любила рассказывать истории о своем ремесле, а Ардан любил ее слушать.

Узкие и слегка покатые плечи Таисии спрятались за какими-то пышными элементами декора платья, а вот в чем госпожа Шприц выиграла природное состязание, так это в идеально симметричной спине и лице. И именно их она держала открытыми. Спину ткань не трогала от лопаток и едва ли не до того места, где заканчивалась «талия» и намечались два холма с ложбинкой между ними. Но их умело прикрывала сеточка из золотых цепочек, удерживающих платье и честь госпожи Шприц.

Что же до лица, то госпожа Шприц владела палеткой, кисточкой и макияжными карандашами едва ли не виртуозней гримеров с Бальеро. И без того красивое лицо, с четко очерченными скулами и правильным соотношением лба к нижней трети, с макияжем и вовсе казалось портретом какого-то весьма специфического художника. И да, возможно, госпожа Шприц не выглядела красавицей и была далека от данного понятия, но от нее исходила совсем другая энергия.

Та, которая заставляла мужчин провожать госпожу Шприц жадным взглядом. И неважно, во что именно та была одета. Ардан видел подобное в лесу, во время гона – у зверей. И госпожа Шприц, сознательно или нет, дарила мужчинам если не надежду, то пробуждала саму мысль о том, чтобы помечтать о переходе разговора в горизонтальную плоскость. И в этом не ощущалось ни магии, ни искусства Фае, просто что-то внутри самой Таисии светило определенным светом для мужчин, уже на личном опыте знающих, что такое порез при бритье.

Ардан, несмотря на то, что брился дважды в день, утром и вечером (иначе расцарапал бы Тесс жесткой щетиной), смотрел на данное чувство со стороны. Он его, забавным образом, не испытывал, но понимал. Что касается Дагдага и Милара, то те на мгновение замерли. Исключительно из-за физиологии, а не потому что…

Арди внезапно понял, что не знает деталей семейного положения лейтенанта Дагдага.

– Не уверена, как они договорятся со страховой, – госпожа Шприц раскрыла сумочку, достала портсигар и без мундштука, абсолютно по-мужски, прикурила от спички и глубоко затянулась. – Гильдия Охотников является мажоритарным акционером трека и… что-то мне подсказывает – они знали о крушении.

– Громкое заявление, госпожа…

– Можно просто Таисия, – журналистка перебила Милара и отогнала ладонью дымное облако. – Что же до вашего вопроса, Ард, то приз есть. Но получить его – это уже ваше личное предприятие. Не мое.

– И… сколько он? – словно походя, стараясь не выглядеть заинтересованным, спросил Ардан.

– Полторы сотни и скидка в тридцать пять процентов на заводе любого из тех, кто участвовал в гонке, – с чуть хищным блеском в глазах ответила Таисия.

Арди даже не старался делать вид, что не рад услышанному. Да, эксы, из-за его нынешнего уровня трат, совсем небольшие. Не хватит даже на месяц исследований. Но куда важнее – тридцать пять процентов скидки!

– Милар, а…

– С отделом снабжения будешь разбираться, – теперь уже перебил Милар. Может, в воздухе что-то такое витало, что все друг друга перебивали. – Ты участвовал без псевдонима, но под номером. Если они простят тебе растрату имущества и не обратят выигрыш в казенный доход, то будет тебе счастье.

Радость внутри Арда немного потухла. Чтобы отдел снабжения Черного Дома не стал оборачивать в собственный доход хотя бы даже пару ксо? Смешно. В прошлый раз, когда он сдал чек после выигрыша в «Семерку» на Дирижабле, то даже устной благодарности не получил. Не говоря уже про хоть какой-нибудь процент.

– Вот потому и не люблю государственную службу, – чуть поджала губы Таисия. – За каштанами в огонь руки суешь, обжигаешься, а вся добыча остается вовсе не тебе.

– Вы принесли вторую часть приза? – не обращая внимания на ремарку, спросил Милар.

Ах да. Гонка ведь нужна была, в первую очередь, изначально самой госпоже Шприц. Это уже позже расследование Милара и Арда позволило Второй канцелярии предположить строгую взаимосвязь Кукловодов, коррупции в Гильдии Охотников и возросшего числа случаев браконьерства в парках аномалий.

Последние причем находились под защитой короны. Все из-за того, что до индустриализации маги слишком активно пользовались телами природных аномалий и тварей из Мертвых Земель ради целей, теперь закрывавшихся кристаллами Эрталайн. И спрос на монстров из Мертвых Земель (или всей той плеяды синонимичных названий, коими их нарекли за пять веков) не стихал ввиду их неуменьшающегося числа, а вот аномалии постепенно вымирали. Особенно те, которые относились к числу «волшебных зверей», а не порождений войны Эктасса и Галесса.

Да, отлов и контроль популяции аномалий все равно имел место быть (и находился в зоне ответственности Гильдии Охотников на Аномалии), потому как даже с учетом промышленного прогресса аномалии все еще могли причинить серьезный ущерб цивилизации. И если бы те бесконтрольно размножались, как тысячи лет назад, то… Тогда, в глубокой древности, людей от аномалий берегли Первородные. Не по доброте душевной, а просто «заодно». Зверям, отравленным Лей, без разницы, кого отправлять к Спящим Духам, а кого к Вечным Ангелам. Так что Первородные, сдерживая аномалии, таким образом, сами того не подозревая, давали людям возможность развиваться.

Вот такие вот забавные исторические параллели.

Ардан помотал головой. Из-за пустоты, накатившей на него после окончания гонки, было сложно удерживаться от того, чтобы не отправиться в пространные размышления.

Так вот, возвращаясь к изначальной мысли – Таисия Шприц решила замотивировать Милара в частности и Черный Дом в целом, чтобы те приняли ее предложение.

– Конечно, дорогой капитан, – с улыбкой, которая весьма гармонично выглядела бы на морде хищной кошки, Таисия достала из сумочки небольшой, но пухлый конверт. – Там письма и несколько фотографий. Вам понравится, господин Пнев.

Капитан Пнев забрал сверток, хранящий в себе компромат на депутат-барона Степана Халского, который, судя по тому, что несколько месяцев назад обещала им госпожа Шприц, имел связи с оппозиционной партией анархист-финансистов, являясь их донором и скрытым участником. А в довесок вел темные дела с Распорядителем Телкартс.

Разумеется, данная информация никак не влияла (скорее всего) на расследование отдела капитана Пнева, но могла помочь кому-то другому в Черном Доме. Так что ни Полковник, ни Милар отказываться от такого «подарка» не собирались.

– И почему мне кажется, что в вашем голосе, Таисия, я слышу сарказм.

– Скорее даже издевку, – кивнула Таисия, которая в обществе трех служащих Второй канцелярии чувствовала себя не просто уверенно, а… просто – чувствовала.

Хотя, учитывая, в каких порой кругах и в чьем обществе доводилось находиться главной журналистке страны, вряд ли подобной манере стоило удивляться.

Милар, что-то процедив, открыл конверт и заглянул внутрь. Оставив нетронутыми записи расшифровок разговоров (в подлинности которых еще предстояло убедиться тем, кого данный конверт касался напрямую), капитан Пнев посмотрел на фотографии, позеленел и резко, куда резче передал их в сторону. Так оказалось, что в стороне сидел Ардан.