Темный Лорд Устал. Книга X (СИ), стр. 53
Дальняя часть — шлюзы. Массивные металлические конструкции, опутанные рунами, перекрывали главные энергетические каналы. Оттуда тянуло смрадом и смертью. Там клубился серый туман «Некроза», настолько плотный, что в нём тонул свет.
В контрольной зоне находились шестеро человек.
Трое учёных в белых защитных костюмах метались между терминалами, лихорадочно вбивая команды. И трое боевых магов в форме Консорциума стояли у входа в чистую зону, настороженно глядя в темноту тоннелей.
Они увидели Долгорукого одновременно.
Он понимал, как выглядит. Изодранный бронежилет, покрытый коркой засохшей крови и чёрной слизи. Лицо, исчерченное паутиной чёрных вен. Глаза, горящие в провалах глазниц. Автомат в руках, направленный на них.
Инкарнация чистой ненависти, выползшая из самого ада.
— Господи Иисусе… — прошептал один из учёных.
Маги среагировали быстро. Защитные руны на их доспехах вспыхнули, в руках материализовались боевые конструкты, но…
Долгорукий был быстрее. Он поднял автомат и нажал на спуск.
Грохот очереди заполнил зал. Маг дёрнулся, защитный щит поглотил первые пули, но Долгорукий не останавливался. Он шёл вперёд, продолжая стрелять, и с каждым шагом расстояние сокращалось.
Второй маг швырнул в него огненное копьё.
Кольцо на пальце Долгорукого вспыхнуло багровым светом, и копьё разбилось о невидимый барьер. Осколки пламени разлетелись в стороны, опалив стены.
Долгорукий продолжал идти.
Третий маг попятился, в его глазах плескался страх.
— Что это за тварь⁈ Почему он не падает⁈
Автомат щёлкнул, выплюнув последний патрон. Долгорукий отбросил его в сторону и вытащил нож.
Он больше не чувствовал боли и усталости. Только ясная цель.
Дойти до шлюзов. Сорвать печати. Спасти Мишеньку.
Всё остальное не имело значения.
Долгорукий врубился в них как берсерк.
Первый маг попытался поставить щит — Долгорукий обошёл его сбоку и всадил нож в шею, под край шлема. Горячая кровь хлестнула ему на руку. Маг захрипел и осел на пол.
Второй успел сформировать ледяное копьё. Кольцо вспыхнуло в последний раз, приняв удар на себя, и камень треснул пополам. Защита рода Долгоруких умерла, выгорев до конца.
Но Долгорукий уже был рядом.
Он перехватил руку мага, вывернул её под неестественным углом — хруст кости, вопль боли — и ударил ножом снизу вверх, под подбородок. Лезвие вошло в мозг, и маг замер, всё ещё стоя на ногах.
Третий охранник бросился бежать.
Долгорукий метнул нож ему в спину. Бросок был неточным сказалась усталость, рана, яд в крови. Лезвие вошло в плечо, а не между лопаток. Маг споткнулся, упал и пополз к выходу из контрольной зоны.
Долгорукий догнал его в три шага, наступил на спину и свернул шею голыми руками.
Учёные закричали. Они жались к терминалам, закрывая головы руками, словно это могло их спасти.
Долгорукий выдернул нож из тела мага и повернулся к ним.
— Пожалуйста! — один из них, пожилой мужчина в очках, упал на колени. — Мы просто техники! Мы выполняли приказы! Мы не хотели…
Долгорукий ударил его рукоятью ножа в висок и учёный рухнул на пол.
Остальные двое попытались убежать. Долгорукий не стал их преследовать. Они были не важны. Ничто больше не было важно, кроме шлюзов.
Он перешагнул через тела и направился к границе чистой зоны.
Защитный барьер мерцал перед ним, отделяя стерильный островок от ядовитого ада. За ним клубился серый туман «Некроза», и Долгорукий видел сквозь него массивные конструкции шлюзов — руны-блокираторы и металлические запоры.
Он нажал кнопку на панели — блокираторы открылись, а вот руны, руны нужно было убирать руками.
«Без защиты. Прямо в реактор».
Долгорукий посмотрел на свои руки. Времени оставалось мало.
Он снял кольцо с пальца и сжал его в кулаке.
Четыреста лет родовой силы. Поколения Долгоруких, вливавших в этот камень свою кровь и ману. Артефакт был пуст, выжжен дотла, но оставалась ещё одна сила, которую можно было использовать.
Его собственная жизнь.
Долгорукий закрыл глаза и потянулся вглубь себя. Туда, где ещё теплилась искра, достаточная для последнего удара.
«За Мишеньку. За Лизу».
Он шагнул сквозь барьер.
Серый туман принял его. Яд хлынул в лёгкие, в кровь, в каждую клетку тела. Боль была чудовищной — словно тысячи раскалённых игл вонзились под кожу одновременно.
Долгорукий зарычал сквозь стиснутые зубы и пошёл вперёд.
Пять шагов до шлюзов. Четыре. Три.
Его кожа чернела на глазах. Волосы осыпались пеплом. Кровь, текущая из раны в боку, стала тёмной, как дёготь.
Два шага. Один.
Долгорукий поднял кулак с зажатым в нём кольцом и вложил в него всё, что у него осталось. Всю жизненную силу, всю волю к жизни.
Камень вспыхнул ослепительно белым светом.
С рёвом умирающего зверя Долгорукий обрушил кулак на центральную руну.
Удар.
Белый свет встретился с красными рунами. Руны вспыхнули и погасли, одна за другой, цепной реакцией пробегая по всей конструкции шлюзов. Скрежет раздираемого металла заполнил зал, заглушая всё остальное.
Заслонки лопнули.
Энергия, которую они сдерживали, хлынула наружу. Волна прокатилась по залу, сметая терминалы, разбивая защитные барьеры, испаряя всё на своём пути.
Долгорукий стоял в эпицентре.
Откат ударил его, как кулак бога.
Кольцо в его руке рассыпалось раскалённым прахом. Кожа на ладони лопнула, обнажая почерневшую плоть. Боль была такой, что он не мог даже кричать — горло сжалось, отказываясь пропускать воздух.
Он посмотрел на свои руки. Плоть чернела и ссыхалась, отслаиваясь хлопьями серого пепла. Пальцы скрючились, суставы хрустнули, кости начали крошиться.
Магический откат от разрушения печатей смешался с концентрированным ядом, создавая аннигиляцию живой материи. Тело Долгорукого распадалось на молекулярном уровне, клетка за клеткой, слой за слоем.
Где-то позади, в контрольной зоне, которая больше не была контрольной, кричали учёные. Волна достала и их, они корчились на полу, их белые костюмы чернели, а плоть плавилась. Крики быстро захлебнулись — некому было кричать.
Долгорукий упал на колени.
Он больше не чувствовал ног. Не чувствовал ничего, кроме странного, всепоглощающего холода, который поднимался от земли и затапливал его изнутри.
Перед глазами плыло. Зал расплывался в мешанину цветов и форм. Гул энергии становился всё тише, уступая место абсолютной тишине.
«Шлюзы открыты», — мысль пришла откуда-то издалека, словно принадлежала кому-то другому. — «Я сделал это… Воронов получил, что хотел!».
Он попытался поднять голову, но шея не слушалась. Позвонки хрустнули и просели, словно их выгрызли изнутри.
«Мишенька будет жить…».
Долгорукий повалился на бок, и то, что осталось от его тела, продолжало рассыпаться. Кожа на лице отслоилась и осыпалась пеплом. Один глаз лопнул, заливая щёку чёрной жижей. Грудная клетка просела, рёбра смялись, как прогнившие доски.
Очевидно, он медленно и мучительно умирал.
Но в этой агонии было что-то похожее на покой.
«Прости меня, Мария… Я иду к тебе. Наконец-то иду…».
Темнота накатывала волнами, и каждая волна уносила кусочек его сознания. Скоро не останется ничего. Скоро всё закончится.
Долгорукий закрыл уцелевший глаз и приготовился исчезнуть.
Темнота была неожиданно тёплой и мягкой.
Долгорукий плыл в ней, и боль наконец отступала. Он заплатил свой долг. Сорвал печати. Мишенька будет жить. Всё остальное больше не имело значения. К тому же, где-то на краю угасающего сознания он почувствовал присутствие Марии. Её запах — ландыши с мёдом. Она ждала его.
«Я иду, любовь моя…».
Но внезапно…
«Не торопись, Князь».
…темноту разорвал властный голос.
Долгорукий внезапно увидел… нечто. Нечто такое, что существовало еще до того, как родились его предки. А силу такую, перед которой меркли любые армии и рушились империи.