Темный Лорд Устал. Книга X (СИ), стр. 23
Глубоко под переплетением главных корней Эдема, в стерильной белизне центральной лаборатории, Кира физически ощущала чужую агонию. За сотни километров отсюда стонала и умирала отравленная земля.
Она стояла у входа, прислонившись плечом к холодной металлической переборке, и ждала, пока Лорд закончит калибровку проекционного стенда. Тишина здесь была плотной, почти осязаемой. Мягкий бестеневой свет стирал углы, превращая помещение в бесконечную пустоту. Но даже эта совершенная изоляция не могла заглушить боль в энергетическом фоне континента. Боль, которую могла слышать только биомант её уровня.
Вчера некий могущественный Консорциум проиграл прямую войну. Кира видела это своими глазами.
Она помнила, как Центурионы втащили за внутренний периметр пленных диверсантов — некий элитный отряд «Альфа». Легенды корпоративного мира, перед которыми трепетали целые государства. Там, во внешнем мире, эти закованные в черную броню ликвидаторы считали себя хищниками и вершиной эволюции.
Кира же смотрела тогда на их изломанные тела, скованные мерцающими сетями, и не чувствовала даже капли страха — лишь презрительное недоумение. Эти наемники пришли к Стене в лучшей, как они считали, экипировке, с непомерной гордыней, думая, что бросают вызов просто сильному магу. Они были настолько слепы в своем высокомерии, что не понимали очевидного: Лорд Воронов их уже ждал и ловил словно карасей в луже. Защитники Эдема просто смяли их. Не без сопротивления, но все же смяли.
Но загнанное в угол животное кусает ядовитыми зубами. После чего Консорциум в отчаянии ударил исподтишка.
Они запустили заразу прямо в главный энергетический узел Столицы — в кровеносную систему Империи.
Кира перевела взгляд на центр лаборатории. Там, внутри мерцающего магнитного поля, висела крошечная капля вещества размером с человеческий ноготь. Кислотно-зеленая слизь, прошитая черными пульсирующими прожилками.
Это и был «Некроз», венец корпоративной биоинженерии — оружие Судного дня.
К горлу Киры подступила едкая тошнота. И дело было не в запахе — силовое поле надежно блокировало любые физические испарения. Тошноту вызывала сама суть этой субстанции. Для обычного человека это был просто опасный химический реагент, но для биоманта это была богохульная, противоестественная мерзость. Имитация жизни, созданная исключительно ради тотального уничтожения.
Корпоративные ученые взяли чистый биологический код — белки, ферменты, цепочки ДНК — и безжалостно вывернули их наизнанку. Они все равно, что изнасиловали природу синтетической химией. Заставили живые клетки пожирать самих себя, превратив священный инстинкт выживания в суицидальный механизм. Эта зеленая капля взламывала организм и приказывала ему сгнить заживо.
Обжигающая злость закипала в груди Киры.
Она была лишь дочерью простого фермера с пугающим даром, отчисленная студентка, над исследованиями которой смеялись столичные академики. Она плакала над увядающими цветами и до дрожи боялась собственной нестабильной силы. Но время, проведённое рядом с Лордом, навсегда изменило её. Из испуганной девочки она стала главным хранителем Эдема. Кира училась не только давать жизнь, но и агрессивно защищать её. Изменять нежные лозы в непробиваемые стальные тросы, превращать сладкий сок растений в разъедающую кислоту, создавая новые гибриды.
И сейчас, глядя на этот жалкий, отвратительный яд Консорциума, она хотела только одного — выжечь дотла лаборатории тех ублюдков, которые посмели так надругаться над самим принципом существования живой материи.
И это чувство разделяла не только она. Правда с небольшой разницей.
Рядом с проекционным стендом замерла Дарина.
Бывшая наследница великого клана Орловых стояла с военной выправкой. Её коротко стриженные волосы и острые скулы подчеркивали пугающую сосредоточенность. В темных глазах целительницы не было праведной злости, которая сейчас разрывала Киру. Дарина, напротив, смотрела на кислотную каплю с хищным азартом первооткрывателя.
Если Кира воспринимала жизнь как чудо, как хрупкую экосистему, требующую безграничной любви и осторожности, то Дарина видела жизнь как набор математических параметров. Сложный механизм из плоти, который можно безжалостно разобрать на шестеренки, улучшить и собрать заново. Там, где Кира оплакивала погибшее дерево, Дарина равнодушно вскрывала его кору, чтобы найти причину некроза и синтезировать антитела.
И обе они сейчас неотрывно смотрели на человека, который объединял эти два подхода в единую силу.
Воронов стоял перед магнитным стендом.
В его расслабленной позе не было ни капли напряжения. Он заложил руки за спину и рассматривал корпоративное супероружие, способное уничтожить миллионы человек.
В Лорде не было страха — казалось, он вообще не знал природы этого первобытного чувства. Он просто смотрел на зеленую каплю с убийственным высокомерием истинного Творца, которому принесли кривую детскую поделку из пластилина.
— Начнем, — спокойный голос Лорда разрезал стерильную тишину лаборатории.
Дарина мгновенно активировала рабочий планшет. Её длинные, чуткие пальцы хирурга привычно забегали по мерцающей сенсорной панели.
— Первичный анализ полностью подтверждает данные нашей разведки, — сухо отрапортовала целительница, глядя на бегущие строки экрана. — Самовоспроизводящийся биохимический агент. Стопроцентная летальность для любых органических структур в радиусе поражения. Распространяется исключительно по энергетическим лей-линиям. В данный момент он уже проникает в глубокую корневую систему Столицы. Скорость распространения угрожающе высока.
Она говорила об уничтожении миллионов жизней так, словно зачитывала скучный рецепт. Идеальный механизм анализа перед неизбежным вскрытием.
— Они взяли грязную воду и назвали её смертельным ядом, — медленно произнес Лорд Воронов. В его ровном голосе промелькнула брезгливость. — Дилетанты.
Лорд не стал надевать защитные перчатки или использовать механические манипуляторы. Он просто плавно протянул обнаженную руку к гудящему силовому полю.
Кира видела этот невозможный процесс сотни раз, но каждый раз у неё перехватывало дыхание. Воронов не колдовал в привычном понимании этого слова, а словно подчинял саму структуру материи своей воле. Его пальцы замерли в воздухе, и ядовитая капля внутри поля послушно вздрогнула, признавая истинного хозяина.
Зеленая слизь начала расслаиваться. Она разворачивалась изнутри, словно гнилой бутон под многократным увеличением макросъемки. Через секунду реальная капля исчезла, превратившись в огромную, заполняющую половину белой лаборатории трехмерную голограмму своей сложнейшей внутренней структуры.
В воздухе повисли цепочки перекрученных белков, сплетенные в неестественные спирали. Кристаллические решетки синтезированных ферментов мерцали ядовитым светом. Искусственные молекулярные замки скрепляли несовместимые элементы.
Кира отступила на полшага назад. Её снова передернуло от этой уродливой архитектуры безумия.
— Смотрите внимательно, — голос Лорда звучал как у опытного лектора перед лучшими ученицами. — Это примитивное программирование материи. Оружие безусловно эффективное в своей топорности, но абсолютно лишенное творческой глубины.
Он плавно провел рукой сквозь голографическую паутину, и центральная часть смертельного вируса вспыхнула тревожным красным светом.
— Вот здесь заложен их ключевой системный изъян — мертвая синтетика. Создатели этого алгоритма взяли чужие биологические шаблоны и слепо скопировали их, как ребенок копирует сложные буквы, не понимая смысла написанных слов. Они грубо сшили куски разных процессов и заставили их работать вместе через жестокое химическое принуждение. Это лишь химический хаос, замаскированный под порядок. Они не понимают фундаментальной разницы между дешевой копией и настоящим оригиналом, потому что они никогда не видели оригинал. Работают с тенями на стене и искренне думают, что это и есть реальность.