Моряк (ЛП), стр. 47

Осторожно отрывает листок от блокнота возле кофеварки, берёт ручку и пишет: «Дорогая Эстер, не входи, я теперь в лучшем месте, вызови кого-нибудь, чтобы забрали моё тело, твой любящий младший брат Эйнар».

Он идёт в прихожую, ставит табурет прямо за дверью, кладёт на него короткое письмо, достаёт из кармана куртки четыре монеты и прижимает ими углы листа. Возвращается в гостиную и поправляет стул под петлёй, когда раздаётся звонок в дверь.

Эйнар снова идёт в прихожую и открывает.

Снаружи стоит молодая женщина с тёмными волосами до плеч, красивым лицом и пристальным взглядом.

— Эйнар Юханссон? — спрашивает она.

— Да.

— Прежде всего хочу выразить соболезнования. Невозможно представить, каково это — потерять ребёнка. Мне искренне жаль.

— Спасибо, — с недоумением отвечает он.

— Простите, что вот так вторгаюсь, — говорит она. — Меня зовут Бьянка Ригби, я работаю в телепрограмме Crime Scene.

— Вот как, — шепчет он.

Милая девушка неуверенно улыбается, набирает воздух и снова решается заговорить.

— Я хотела бы немного поговорить с вами… о Лине-Марии. Нам важно всё рассказать правильно, когда мы…

— Подождите, пожалуйста… Вы кажетесь очень доброй и милой, но, к сожалению, у меня нет времени, — говорит он и тянется к дверной ручке.

— Если позволите войти всего на пару минут…

— Не получится. Простите.

— Понимаю, больше не стану мешать. Но я очень хочу остановить этого убийцу, пока не пострадали другие женщины.

— Вы должны, — шепчет он.

— Я поняла, что убийца познакомился с вашей дочерью через приложение… или сервис знакомств, — говорит она.

— На компьютере всё удалено. Ничего не осталось.

— Вы знаете хоть что-нибудь о том, с кем она встречалась… или где собиралась его встретить?

— Нет… Только что сервис называется My Date.

— Хорошо, спасибо.

— Остановите чудовище, Бьянка, — говорит он и закрывает дверь.

Регина Сторм, как обычно, сидит в глубине The Doors за маленьким деревянным столом. Перед ней наполовину опустошённый бокал пива.

Лоб собран глубокими складками, уголки губ опущены.

Потрёпанный портфель лежит на стуле напротив, будто Регина намеренно не даёт никому сесть. Бьянка осторожно подходит. Замечает грязь под ногтями комиссара, скрепку, которой починены очки, и чёрную джинсовую рубашку с истёртым воротником.

Словно почувствовав взгляд, Сторм медленно поворачивает голову и устало надувает щёки.

Бьянка выдвигает стул, ставит портфель на пол возле стола, садится и наклоняется вперёд.

— Вы украли мою идею про русалок.

— Перестань, — вздыхает Сторм.

— Вы же понимаете, что я записала наш разговор.

— Ты глупая? Каждый, кто видел тело, подумал то же самое.

— Хорошо. Но вы лжёте.

Регина берёт бокал, допивает, вытирает рот ладонью и встречается с Бьянкой взглядом.

— Чего ты хочешь?

— Я помогу вам остановить убийцу, и…

— Даже не думай, — перебивает Сторм.

— А когда вы его задержите, я хочу быть там.

— По-моему, ты всё ещё не понимаешь, что речь идёт о настоящих людях.

— Хорошо.

— Отца Лины-Марии нашли повешенным, — тихо говорит Сторм.

— Эйнар? Не могу… — бормочет Бьянка.

Она встаёт, выходит в холодный воздух на тротуар, некоторое время стоит, дышит, чувствует тяжёлые удары сердца, повторяет себе, что должна сделать всё возможное. Потом возвращается в бар, у стойки покупает два больших бокала крепкого пива и приносит к столу.

— Я понимаю, что синяя верёвка нужна, чтобы отсеивать несерьёзные сообщения, — говорит она, садясь. — Но ваши слова о том, что он живёт где-то на побережье… это из-за проб воды в лёгких жертв?

— У двух была морская вода. У одной — водопроводная.

— Вы пытались сопоставить состав воды?

— Тебе надо было идти в полицию, — говорит Регина со сдержанной улыбкой.

— За это и выпьем, — отвечает Бьянка и чокается с её бокалом.

— Серьёзно, Бьянка… Ты мне нравишься больше, чем я показываю.

— Знаю, — отвечает она такой же сдержанной улыбкой.

— Но тебе бы настоящую работу найти.

— Некоторые утверждают, что журналистика — это…

— Есть журналисты, а есть журналисты, — перебивает Сторм.

— Конечно, согласна. Но мне не кажется, что я делаю что-то плохое. Когда вырасту, хочу писать для ETC — всегда хотела.

— Они хорошие.

— Хватит издеваться, — говорит Бьянка.

— Нет, правда.

— Никогда бы не подумала о вас.

Они чокаются и пьют.

— Когда-то и у меня было сердце, — говорит Сторм.

— Тяжело, — шепчет Бьянка.

— Наверное, — отвечает она и пьёт. — А какая у тебя история?

— Короткая версия… Я одна. Совсем одна, — честно отвечает Бьянка.

— То же самое… Только в другой жизни у меня были муж и дочь.

— Что случилось?

— Забудь, что я сказала.

— Если хотите.

— Да, пожалуйста.

Сторм встаёт, на ходу допивает остаток, идёт к стойке и возвращается с полным бокалом.

— Убийца познакомился с Линой-Марией через My Date, — говорит Бьянка.

— Со всеми тремя, — отвечает Сторм.

— Ого.

— Но перед встречей он заставил их всё подчистить. Основательно. От него не осталось ни единого электронного следа, — почти сама себе объясняет Регина и стирает пену с губ.

Бьянка встаёт, выходит из бара и направляется к метро Уденплан. В огромной ротонде библиотеки горит свет. Она проходит мимо парикмахерской, работающей допоздна. Две молодые женщины в хиджабах, хихикая, смотрят в телефон одной из них. Бьянка вспоминает лицо Эйнара в жёлтом свете прихожей и чувствует, что хочет позвонить Догге и расплакаться.

Она останавливается, разворачивается, возвращается к парикмахерской и открывает дверь со звоном колокольчика.

Из внутреннего помещения выходит улыбающаяся женщина с татуированными плечами в коротком чёрном платье.

— Здравствуйте, — говорит Бьянка. — Я не записана, но вы могли бы сделать меня блондинкой?

ГЛАВА 09

Без четверти девять утра Бьянка выходит со станции метро Слуссен и идёт по Санкт-Паульсгатан.

В Redrum Pictures назначено редакционное совещание. Crime Scene — безусловно, крупнейший проект компании.

С тех пор как Бьянка стала лицом программы, оборот студии вырос в несколько раз.

Вернувшись вчера от парикмахера, она встала перед зеркалом в ванной и уставилась на молодую светловолосую женщину.

Бьянка поворачивала голову, разглядывала себя со всех сторон, переоделась в топ с золотыми пайетками и со вкусом накрасилась.

Она выбрала оттенок Old Hollywood Blonde — смесь золотистого и пепельного блонда.

Пока она сидела в кресле парикмахера, думала только об Эйнаре и его дочери, об убитых девушках, об ужасно изуродованных телах.

Лина-Мария думала, что, возможно, встретила большую любовь, а её обмотали колючей проволокой и утопили, не дав защититься.

Паника, страх, боль.

Бьянка заметила, как дрожит рука, когда она красила губы бледно-розовой помадой, и отступила на шаг от зеркала.

Она почти не могла наглядеться на себя. Преображение потрясало: кукла Барби, девушка с обложки, неземное создание, русалка.

Поставив телефон на таймер, она сделала серию портретов, меняя одежду и фон: в кровати, в очках для чтения и с романом Кнаусгора; в прихожей, с покрасневшим от холода кончиком носа и в вязаной шапке; на кухне с бокалом вина и бумажным серпантином на шее, будто на вечеринке.

За компьютером у обеденного стола она создала аккаунт на My Date, который по иронии рекламировал себя как самый безопасный для женщин сервис знакомств.

Бьянка приняла условия и разрешила доступ к геолокации, отключила уведомления, загрузила пять фотографий из девяти возможных, написала короткую непринуждённую биографию, отметила, что ищет серьёзные отношения, но открыта и для «casual», и выбрала интересы: природа, яхтинг и чтение.