Моряк (ЛП), стр. 20
Ребекка проверила Мирана Мирантчука по розыскным спискам Интерпола и сохранила фотографии его лица и большой татуировки с луковичными куполами собора Василия Блаженного на груди.
Его подозревают в торговле людьми, похищениях, изнасилованиях, избиениях и убийствах; на него выдан международный ордер.
Умри, умри, сволочь, снова и снова думает Ребекка.
В темноте сознания Дагмар, словно на экране, возникают дрожащие кадры: Соланж с выпавшими передними зубами танцует балет в розовом; день рождения, когда внимание гостей так её утомило, что она сказала, будто не может открыть подарки — заболели руки; как она часами лежала на полу и плакала после «Титаника».
Ребекка достаёт пистолет из бардачка, проверяет, полон ли магазин, и вставляет его обратно. Дагмар захлопывает дверь, поднимается на тротуар и смотрит на другую сторону улицы.
Ребекка затягивает ремни плечевой кобуры, надевает сверху кожаную куртку и застёгивает молнию.
— Ну что, идём в спа, — говорит она, пытаясь ободряюще улыбнуться подруге.
Глаза Дагмар полны напряжённого горя, челюсти сжаты.
Они вместе пересекают широкую улицу и подходят к светло-серой высотке в конце длинного ряда одинаковых домов. Слабо пахнет мусором и нагретой солнцем пылью. На бордовой стальной двери, ведущей в подвал под отелем Sundbyberg, висит пластиковый карман с фотокопией тропического острова и надписью от руки: Thai Spa.
Ребекка громко стучит, ждёт, снова стучит, а потом уже во второй раз за день достаёт отмычки.
На замок уходит секунд пятнадцать.
Она открывает тяжёлую дверь и смотрит на бетонную лестницу, которая, кажется, ведёт в прачечную. Сквозь стены слышна тихая музыка. Подруги входят, закрывают за собой и спускаются. Сладкий запах кокоса смешивается с затхлым запахом старого пота. Внизу маленькая ярко освещённая люминесцентными лампами комната и низкая деревянная скамья, обозначающая границу, за которой нельзя ходить в обуви. В ряд стоят около десяти пар: кеды, лодочки со стёртыми каблуками, резиновые сапоги и белые матерчатые тапочки.
Пряжки на ботинках Ребекки звякают, когда они с Дагмар переступают скамью и входят в тёмную комнату. Вокруг бамбуковой стойки с крышей из лохматой соломы намотаны мигающие разноцветные гирлянды.
Из переносного CD-плеера гремит музыка U2.
Они останавливаются, увидев голого мужчину на диване, укрытом пластиковой плёнкой. Ему около сорока, большой круглый живот, на правой руке татуировка из трёх перьев.
Он пусто смотрит на них, когда они проходят дальше. Из соседней комнаты пульсирует голубой свет. Мужчина что-то невнятно говорит, вяло показывает на Дагмар, затем опускает руку и чешет живот.
Женщины подходят к полуоткрытой стальной двери бомбоубежища. От песни «One» дрожат пластиковые стаканчики на стойке. На полу валяются вывернутые наизнанку джинсы.
Кисло пахнет рвотой, потом и старой мочой.
Единственный свет в убежище идёт от телевизора на полу: Kunskapskanalen показывает передачу о глобальном потеплении.
У зелёной бетонной стены стоит отключённый солярий. Весь остальной пол покрыт матрасами, одеялами и подушками. В тесной комнате девять человек. Некоторые полностью голые. На одном мужчине спортивная куртка Nike, но ниже пояса он голый. Высокая женщина — только в белых гольфах и чёрном бюстгальтере.
Несколько человек занимаются сексом.
Повсюду коробки с вином и бутылки крепкого алкоголя.
Мужчина с лицом, выбеленным гримом, сидит у дальней стены и мастурбирует перед зеркалом.
Ребекка выдёргивает шнур музыкального центра, включает потолочный свет, возвращается к убежищу и зажигает люминесцентную лампу.
— Здравствуйте, — громко говорит она, поднимая полицейское удостоверение.
— Какого чёрта? — говорит один из мужчин.
— Меня зовут Ребекка Рёр, я инспектор уголовной полиции Буроса.
— Это частная, чёртова…
— Одевайтесь! — перебивает она.
— Выключи свет! — кричит женщина.
— Спа пока закрывается, — говорит Ребекка, затем возвращается к мужчине на диване, достаёт телефон и показывает фотографию Тууликки Люсандер.
— Симпатичная, — бормочет он.
— Смотрите на неё, — резко говорит Ребекка.
— Я смотрю, но…
— Смотрите, — рычит она и бьёт его по щеке.
Мужчина мгновенно бледнеет, выглядит так, будто его сейчас стошнит.
— Узнаёте? — спокойно спрашивает Ребекка.
— Я просто хожу сюда загорать, — испуганно отвечает он. — Я риелтор, мне надо хоть немного загореть…
Он замолкает, сглатывает и вот-вот заплачет.
— Успокойтесь, — говорит Ребекка.
— Разве нельзя ходить в солярий?
— Снова посмотрите на фотографию. Вы видели её здесь, верно? Может быть, она загорала перед вами.
— Она умерла? Я имею в виду… раз вы…
— Нет, она не умерла. Поэтому смотрите на снимок и рассказывайте…
— Я не имею к этому отношения…
— Замолчи! — кричит молодой мужчина, выходя из другой комнаты и натягивая мешковатые спортивные брюки.
— Что вы хотели сказать? — спрашивает Ребекка.
— Ничего, — отвечает голый мужчина на диване.
— До того, как вас перебили, вы сказали, что не имеете отношения, — напоминает она.
— Я такого не говорил.
— Мне отвезти вас в изолятор?
Молодой мужчина в спортивных брюках подходит с напряжённым видом.
— Дамы… это частный клуб, и…
Он резко замолкает, когда Дагмар фотографирует его телефоном.
— Какого чёрта ты делаешь? Ты совсем спятила?
Он проводит рукой по рту. Из убежища выходит мужчина лет шестидесяти, глаза подведены карандашом, на нём прозрачная ночная рубашка.
— Мы занимаемся оздоровительными услугами, — отчётливо произносит пожилой мужчина. — Чем могу помочь?
Дагмар фотографирует и его; вспышка высвечивает розовое лицо.
— Пожалуйста, не надо, — мягко говорит он.
Молодой мужчина в спортивных брюках нервничает, оглядывается через плечо, переступает с ноги на ногу. Позади Ребекки кто-то хихикает. Краем глаза она замечает мужчину, который наклоняется к пластиковому ведру, роется и достаёт молоток.
Ребекка быстро оценивает людей в комнате, возможное оружие и расстояние до единственного выхода.
Одетый мужчина с маленькой острой бородкой принёс из бара бейсбольную биту, другой схватил бутылку водки.
Резкая волна адреналина ударяет в кровь. Ребекка заставляет руки не дрожать, очень медленно достаёт пистолет, направляет в пол, берётся за рифлёный затвор, оттягивает и досылает патрон в патронник.
— Я ищу Тууликки Люсандер и девушку по имени Синди, — громко говорит она.
— Проваливай, — отвечает крупная женщина с пристёгнутым ремнями фаллоимитатором.
— Стреляй в них, — говорит Дагмар.
— Даю три секунды: положите всё, что держите, и отойдите назад, — говорит Ребекка, прицеливаясь в молодого мужчину. — Три, два…
Молоток звякает о бетон. Молодой мужчина пятится с поднятыми руками.
— Бросьте биту, — говорит она второму.
— У тебя нет права…
— Это личное, — отвечает Ребекка и идёт к нему с поднятым оружием.
Он неуверенно улыбается и не успевает среагировать: Ребекка с силой бьёт рукояткой пистолета по переносице.
Мужчина судорожно втягивает воздух, роняет биту и падает на колени, закрыв лицо руками.
Кровь быстрым ручьём течёт на пол.
Ребекка обводит всех стволом.
Люди пятятся в угол. Некоторые прикрываются одеялами и пледами. Дагмар фотографирует их несколько раз.
— Повторяю в последний раз, — говорит Ребекка. — Я ищу Тууликки и Синди… и мне сейчас нужна ваша помощь.
— Синди отдыхает в сауне, — говорит пожилой мужчина.
— А Тууликки?
— Она была здесь только один раз.
— Спасибо за ответы, — улыбается Ребекка. — Оставайтесь на месте. Мы немного поговорим с Синди, а потом оставим вас в покое.
Ребекка и Дагмар проходят через душевую с деревянными скамьями вдоль стены и открывают стеклянную дверь сауны. Печь выключена и холодна. На нижнем полке сидит голая женщина лет сорока с тяжёлыми веками.