Луна в тумане, стр. 5
— Я пошел на поводу у безликого с попрыгунчиком. Но не ради сына, нет! Я сделал это, чтобы они, кем бы они ни были, не сомневались в моей покорности. Вряд ли эти мерзавцы следят за мной после того, как убедились в уступках, на которые я пошел. А теперь я сделаю все, чтобы отыскать их и воздать по заслугам. И вы, господин дознаватель, поможете мне в этом.
— А если нет? — спросил я.
— Если нет, мне поможет кто-нибудь другой, — с твердостью, поразившей меня, ответил глава дома. — Если же помощников не найдется, я буду искать сам. Торговцы, господин дознаватель, не уступят самураям, если дело дошло до мести.
Глава вторая
Дела торговые
1
Жертвы или преступники?
Весенняя Акаяма всегда напоминала мне бурный поток, когда он вырвется наконец из-под оков льда и радостно понесется к морю, вскипая бурунами на перекатах, взлетая к небу радужными брызгами и увлекая за собой все, что попадется на пути. В дельте такой поток разбивается на множество рукавов, разделенных островами и отмелями.
Каждая улица, каждый переулок — бурлящий «рукав», отделенный домами от шумных братьев и сестер. Зимняя стужа закончилась, летнее пекло еще не наступило. Бирюза небес девственно чиста, лишь у горизонта тают легкие росчерки белил — перистые облака. В глазах рябит от людской круговерти и пестроты нарядов. Уши глохнут от хаоса звуков: стук гэта и шарканье дзори, цокот копыт, скрип колес, крики торговцев и наемных зазывал.
Обрывки разговоров, смех, брань.
Запахи тоже не отстают: пряности и благовония, пот конский и человеческий, чад рыбы, жарящейся на углах, и риса, бездарно подгоревшего на сковороде; ароматы цветочной лавки и вонь навоза в конюшне…
Паланкины, рикши, пешеходы, всадники, повозки с товарами. Самураи и слуги, деловитые разносчики и праздные гуляки; спешат на рынок служанки, величественно шествуют пожилые дамы с сопровождением, подчеркнуто-безразличные к окружающей суете; нищие, воришки, которых ловят полицейские досины…
Я люблю этот город!
Настоятель Иссэн говаривал — кажется, цитируя кого-то: «Есть Малый круг отшельничества — в горах и лесах; и есть Большой круг — на площадях и базарах; и кто скажет, где труднее оставаться собой — в прохладе и покое, или в ругани и сутолоке?..»
По-моему, ответ на этот вопрос очевиден. Ну да, я не отшельник. Отшельнику, может, и все равно. А мне куда проще собраться с мыслями в покое и уединении, хотя бы относительном.
Вернуться в управу? Нет, рано.
Я намеревался еще кое-что выяснить, а заодно услышать мнение Широно.
Мы протолкались сквозь толпу, взяли у разносчика по паре пирожков с рисом и мидиями — и укрылись в тенистом проулке меж глухих заборов на задах окружающих домов. На счастье, здесь, кроме нас, никого не было.
— Что скажете, Широно-сан?
— Скажу, что они оба в это верят. И отец, и сын.
— Согласен. Продолжайте.
— Я не знаю, что там произошло на самом деле. Но не думаю, что это проделки злобного духа или восставшего мертвеца. А тот человек, что скрывает свое лицо, просто притворяется безликим. Не хочет, чтобы его узнали.
Слова Широно вторили моим предварительным выводам. Я не зря поинтересовался его мнением. В свое время Широно в результате удивительного фуккацу успел побывать в шкуре тэнгу — в прямом смысле слова. После перерождения он пять лет служил господину Абэ, моему предшественнику на посту дознавателя по особым делам, сотрудника внутренней службы Дракона-и-Карпа. У него имелся опыт, которым не обладал я. Уверенность Широно в том, что это дело не имеет отношения к сверхъестественным силам и существам, многое значила, укрепив меня в собственных мыслях.
— И снова я с вами согласен. Это либо плод пьяного бреда Исибы-младшего, в котором он сумел убедить своего отца, либо мы имеем дело с преступным сговором, угрозами и мошенничеством. В таком случае семья Исиба — скорее жертвы, чем преступники.
Широно кивнул.
— Если только, — добавил он, поразмыслив, — отец и сын не гениальные актеры. Тогда они ведут сложную игру, смысл которой мне непонятен. Допустим, болезнь сына — притворство, или просто результат обильных возлияний и разгульного образа жизни. Отец же подыгрывает ему…
Широно осекся и сам себе возразил:
— Для чего? Чтобы изменить цены на рис себе же в убыток? Привлечь наше внимание? И огрести в итоге кучу неприятностей?!
— Да, — согласился я. — Если это игра, она определенно слишком изощренная и для моего разумения. Но ничего нельзя сбрасывать со счетов. Нужны факты, иначе мы утонем в домыслах.
В молчании мы доели пирожки — и, выйдя из проулка, решительно нырнули в людской водоворот.
Мы шли за фактами.
2
На пять моммэ серебром бахвальства
Контора торгового дома семьи Ито походила на казенную управу. Два этажа, широкий фасад, ряды одинаковых окон. Крыша покрыта черепицей цвета темной киновари; загнутые коньки, выкрашенные яркой лазурью, сливаются с небесной голубизной.
Казалось, что крыша парит в небе над зданием.
Сплетники говорили в таких случаях: «по-богатому». Не всякий правительственный департамент в Акаяме мог похвастаться таким зданием.
Ворота были распахнуты, люди то и дело входили и выходили. Повозок и мешков с рисом во дворе не наблюдалось, из чего я заключил, что склады дома Ито находятся в другой части города. Здесь же заключались сделки и велись прочие дела.
По двору сновали слуги и посыльные. Компания мужчин — перекупщиков или поставщиков, я не понял, — громко обсуждала что-то у крыльца. Когда мы с Широно проходили мимо, я услышал:
— …сговор!
— …да начхать мне, насколько подняли! Закупочные-то опустили!
— …на двенадцать процентов…
— …я успел! Слыхали?! Успел!
— Да ну?
— Неделю назад подписал…
— …а что, обратной силы не имеет?
— Не имеет!
— Ну ты и жук…
Ясное дело: что еще они могли обсуждать?
В дверях конторы царила уже знакомая суета. Над косяком красовалась вырезанная из дерева и ярко раскрашенная фигурка улыбчивого старичка-толстячка в «вороньей шапке» и кимоно, разошедшемся на внушительном животе. В правой руке старичок держал развернутый веер; удлиненные мочки ушей касались плеч. Эбису, один из семи богов удачи — и один из трех богов успеха — покровитель торговли, честного труда и прочая, прочая, прочая.
Похоже, Эбису неплохо справлялся со своими обязанностями в торговом доме Ито. По крайней мере, до сих пор.
Внутри, сразу за дверями, по правую сторону от входа, располагалась тесная каморка с окошком. Из нее выглянул служащий в такой же шапке, как у деревянного Эбису. В отличие от добродушного и улыбчивого лица бога, лицо служащего имело такое выражение, словно он только что раскусил клопа.
Глядя на нас с Широно, он ухитрялся еще что-то записывать — судя по шевелению правого плеча.
— Где мне найти господина Ито? — спросил я его.
— Ито-старшего?
— Разумеется.
— К господину Ито множество посетителей. У нас большая очередь.
Он даже не пытался скрыть неудовольствия.
— И тем не менее: где мне найти господина Ито?
— Первый этаж, по коридору направо. Первая дверь слева.
— Благодарю.
— Но к господину Ито…
Я даже не дал себе труд отмахнуться — и быстрым шагом двинулся в указанном направлении.
Кабинет, куда мы зашли, по праву мог считаться отдельной конторой. Размерами он спорил с кабинетом господина Сэки; нет, превосходил его. Перегородка из полированного дерева делила помещение на две неравные части. В большей части, где мы и оказались, толпилась куча народа — служащий не соврал. В меньшей, по другую сторону перегородки, расположились всего двое. Седеющий дородный мужчина лет пятидесяти, одетый на манер своего конкурента, главы дома Исиба — в смысле, неброско и добротно; и молодой человек, мой ровесник, чья одежда выглядела попроще, зато ее украшала россыпь бледно-серебристых прямоугольников на кремовом фоне.