"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 464

– Подумаешь, всего лишь погреб! – с притворным задором рассказывала я и слушала, как мой голос гулко отражается от стен. – Я в детстве совершала путешествия и пострашнее. Помню, однажды в лагере…

– Где?

– Ну, вроде курорта, что ли… – я прикусила язык. – Так вот, решили мы однажды с подружкой путь через лесок сократить – и заблудились. До темноты бродили. А уж когда в кустах малины вдруг зарычал кто-то – завизжали мы так, что воспитки… гувернантки, то есть, – за километр нас услышали! Вот там было страшно, солнышко. А тут – ерунда, максимум тараканов встретишь.

Именно в этот момент в свет нашей лампы и правда попадала стайка шустрых насекомых, перепуганных знакомством еще побольше чем мы. А потом я наступила на что-то мягкое – и это мягкое истерично пискнуло.

– Что это, Марго?.. – ни жива ни мертва, спросила Надя.

Я с ответом помедлила, но отозвалась предельно честно:

– Ты как хочешь, солнышко, а я буду верить, что это еще один кот. Заблудился. Мало ли?

На самом деле, рассказываю я гораздо дольше, чем мы по тому коридору шли. Не больше минуты – и мы уперлись в еще одну дверь.

Металлическую, оббитую деревом и украшенную узором из тех же роз руки Карла фон Гирса. Запертую совершенно наглухо.

– Больше у папеньки ключей нет… – расстроилась Надя сильнее меня. – Мы туда не попадем.

Не только ключ – я даже замочную скважину в двери отыскала далеко не сразу. Узкое отверстие ровно посредине, хитро укрытое от насекомых и пыли. Ключ, который открыл бы эту дверь, должен быть крайне необычным.

…А потом черный сырой дух подземелья начал заполняться белым туманом. Тем самым, который я уже видела в спальне Любови фон Гирс.

– Что с вами, Марго? – Надя только теперь перепугалась и начала трясти меня за руку. – Марго! Очнитесь!

Я слышала ее прекрасно – но все внимание мое было приковано к мужской фигуре, которая тихо, будто крадучись, пробралась мимо нас к двери. Снова, как и в случае с баронессой, я не видела лица. Лишь темный силуэт в белом тумане. Мужчина деловито вставил длинный, похожий на толстую спицу, ключ в замочную скважину – и дверь немедленно поддалась. Даже не скрипнула, когда уплыла внутрь. Мужчина, судя по всему, бывал за этой дверью не раз. А там…

Что было за дверью, я рассмотреть не успела: хлесткие, ощутимые удары по щекам, заставили меня очнуться. И перед собой я тотчас увидела лицо журналиста Драгомирова, вполне живое и осязаемой.

– Марго! Марго, очнитесь! – потребовал он и с силой встряхнул меня за плечи.

Однако я была вполне в сознании, поэтому поморщилась и разражено сбросила его руки:

– Что вы здесь делаете?! Почему, куда бы я ни пошла – всюду вы! Почему вы вечно вмешиваетесь в мои планы!

– Да потому что ваши планы – либо умереть под колесами, либо быть задушенной!

Не поспоришь. Я несколько присмирела, хоть все еще злилась, что по его вине так и не увидела, что сделал тот мужчина дальше.

– И кто вам сказал, что я здесь ради вас? – продолжал Гриша в запале. – Вы черт знает куда повели мою племянницу – что мне оставалось делать?!

Надя тем временем испуганным котенком жалась ко мне – а на дядюшку смотрела с солидной примесью опаски. Впрочем, сдается мне, ее больше напугал этот мой «припадок», чем появление Гриши. В общем, аргументы для спора у меня кончились, и моей фантазии хватило лишь, чтобы пристыдить:

– Не ругайтесь при ребенке хотя бы!

– Я не ребенок, – возразила Надя.

А Гриша и правда устыдился:

– Простите… Давайте выбираться отсюда – поссориться с вами, Марго, мы можем и при дневном свете.

Он протянул Наде руку, и она с некоторой заминкой все-таки взялась за нее. А мне, следуя за ними, совсем некстати подумалось, до чего же они похожи внешне – дядя и племянница. Оба светловолосые и голубоглазые. Со стороны Гришу запросто можно принять за Надиного отца. Чего не скажешь о старшем фон Гирсе. Ох, баронесса, баронесса…

– Я не собираюсь с вами ссориться, – буркнула я Грише в ответ.

Тот обернулся:

– Я с вами тоже.

– Ну и отлично. Расскажите тогда, что там за этой дверью?

Гриша ответил скомкано и сухо:

– Старая мастерская моего деда. Ничего интересного, уверяю.

– Мастерская, которая сообщается с домом, не так ли? – допытывалась я. – С Хранилищем, если точнее?

Гриша промолчал.

– …и, наверное, прежде отсюда можно было напрямую добраться до… – я чуть не сказала «спальни баронессы», но вовремя поправилась, – до комнат в доме. Ну, до того, как заложили проход.

– Проход из Хранилища в мастерскую?..

Гриша растерянно обернулся и даже замедлил шаг.

– Тот самый, да. Его заложили кирпичами – вы не знали разве?

– Нет. Проход в самом деле заложили?

Гриша окончательно остановился. Видимо, только что разрушилась еще одна его версия о том, как старший брат выносил из дома трупы гувернанток.

А потом остановилась и Надя. Она не повернулась ко мне, но одними губами молвила:

– Марго… вы видите его?

Я видела.

В конце коридора, у самого выхода, стоял поглощенный тьмой, но вполне узнаваемый мальчик в клетчатом костюме-тройке.

– Ненавижу тебя! – ясно прочитала я по его губам.

Но, прежде чем даже Гриша успел повернуться в его сторону, мальчишка шагнул назад растворился во тьме. Стало очень тихо и холодно. Будто сквозняк подул изо всех щелей и пустил по моей спине толпы мурашек.

– Марго… – снова прошептала Надя, и я увидела, что плечи девочки дрожат.

Расширенными от ужаса глазами она смотрела вперед. Смотрела на кого-то, кого мы – ни я, ни Гриша, не видели.

Они вернулись. Ее монстры.

Я живо обняла девочку за плечи и прижала к себе. Наклонилась к уху, чтобы прошептать что-то ободряющее.

– Там никого нет, – не очень уверенно возразил Гриша и потянула Надю за руку. – Нам нужно просто идти!

– Нет!..

Коридор узкий, «их» не обойдешь. Так что делать? Гриша настаивал и потянул девочку с силой – а она, вскрикнув истошно, вырвала свою руку, прижалась ко мне еще тесней и уткнула лицо мне в живот:

– Они там, Марго, я не пойду, не пойду!

Я растерялась совершенно.

До выхода рукой подать – Гриша уже открыл дверь и, непонимающе вскинув брови, смотрел на нас. Позволить ему увести Надю силком? Ведь никаких монстров нет! Они – как моя Доротея, плод воображения, и только! Наверное… Яков говорил, у меня есть дар – поэтому я слышу Доротею. А Надя?

Я осторожно, за подбородок подняла ее лицо вверх – заглянула Наде в глаза со всей нежностью, на которую была способна.

– Солнышко, – позвала я, – ты и сейчас их видишь?

Надя скосила глаза в сторону, на «них», а потом сквозь слезы кивнула.

– А я не вижу… – покачала я головой даже с досадой. – И твой дядя не видит. Это значит, мы все не такие как ты. Это значит, что ты – особенная. Солнышко, ты считаешь это наказанием, проклятьем – но что если, напротив, это великий дар? Волшебный дар! Сколько они с тобой? Шесть лет? И разве за эти годы они хоть раз тебя обидели?

Чуть помедлив, Надя мотнула головой. Она будто и сама была удивлена. А потом вспомнила неопровержимое:

– Но у них зубы! – по ее щекам с новой силой покатились слезы. – Огромные зубы и когти!

– Правильно! – подхватила я. – Зубы и когти – чтобы защитить тебя, а не обидеть! Ты не думала об этом? Что все эти годы они защищают тебя?

– От кого?

– Не знаю, солнышко… Но если их видишь одна ты, если ты особенная, то ты и управлять ими можешь! Прикажешь им уйти – и они уйдут.

Надя всхлипнула. По-прежнему крепко прижавшись ко мне, дрожа от страха, она молчала минуты полторы. Обдумывала. Потом несмело обернулась назад и утерла ладошкой слезы.

– Марго, но если они и правда защищают меня, то зачем же их прогонять? Вдруг потом явятся еще более страшные?

Разумно…

– Это уж твое дело, солнышко – прогнать их или попробовать подружиться. Решай сама.

Надя покусала губу в задумчивости. И решилась:

– Я хочу, чтобы они ушли.