"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 347

— Ты меня чуть-чуть опередил… Давайте подумаем вместе. Если подходить формально, никого посылать я не должен. Причастность сотрудников МВД подтверждения не получила. Людей там хватает, силы мобилизованы серьёзные. Местный аппарат УР тоже поставят на уши, будут заниматься только группой Седова. Имею право всего лишь ждать… Но не могу. Наши, наши люди. Двое мужчин и женщина. К тому же, ещё раз напоминаю, намёк на возможное участие милиции тоже есть, и эта версия не отброшена. Хочу услышать ваше мнение.

— Да какое мнение… — буркнул тот, кто спрашивал про задание пропавшей тройки. — Надо ехать и смотреть на месте. Тем более недалеко. Меньше трёх сотен километров. Я бы вызвался, но у моего зама начинается отпуск и билеты куплены, некомплект. Готов влиться в другую группу.

— У нас тоже некомплект, — неожиданно вылез Айварс. — Я намерен проситься на перевод в распоряжение прокуратуры Латвийской ССР.

На него посмотрели с изумлением, особенно Громов с Вороновым, те должны были узнать первыми о его намерениях. Не удивился лишь Каракозов.

— Я уже сказал тебе, Айварс Раймондович. Откомандирую. Силой никто держать не будет. И квартира тебе останется, московскую однушку сменяешь минимум на двушку в Риге. Но не сейчас. И именно о вашей тройке я думал больше всего применительно к Владимиру, считай эту командировку финальным аккордом. Громов, Воронов?

— Куда партия прикажет, туда и двинем, — Сергей Михайлович вложил в эту идейно выдержанную формулировку долю сарказма, что не меняло сути дела, Леониду ничего не оставалось как поддержать его. Айварс тоже кивнул, только попросил назначить выезд на завтрашнее утро.

В коридоре Воронов и Громов набросились на него — что за дела с переводом.

— Что за дела? Не хочу больше! Если командировки — то только от Юрмалы до Даугавпилса. Наша разъездная романтика мне вот где сидит!

— Зато почти избавился от акцента и заиканий, — миролюбиво прокомментировал Громов. — Обождите, я ещё кое-что у Германа Петровича не спросил.

— Колись! — Леонид вцепился в латыша, как только захлопнулась дверь за начальником. — С Борисова нормально времени прошло, отдохнул. Совсем не рвался домой к рижским шпротам и бальзаму. Что случилось?

— Женюсь… — Айварс потупил глаза.

— Так у тебя квартира в Москве! Местные бабы — к твоим ногам. А если не из Москвы, любая переедет в столицу, это же мечта каждой немосквички.

— Но здесь служба — только эта. Посчитай, сколько дней мы пробыли в Москве с середины лета. Четверть от всех или меньше? Ну, ты чуть дольше, пока ребро лечил. А я? Перекати поле. Кто такое стерпит? Или разведётся, или втихую начнёт гулять.

— На это сложно возразить. Правда, женщины бывают разные. Неужели это гинекологиня Жанна из Калинина?

На этот раз женишок молчал до неприличия долго. Наконец, решился:

— Да. Из Калинина. Лена Осипова.

Теперь настала очередь Леонида взять паузу на переваривание.

— Выбор-то хорош… И она так сразу согласилась? Сколько же вы вместе?

— Да как из Борисова вернулись. Субботу я отсыпался. Ну, не считая того, что ты меня растолкал, забрав «волгу». Потом как подбросило на кровати. Телефон и адрес знаю, но звонить… Что сказать? Заправил «ласточку» и вдавил педаль. Лена была ошарашена. Ещё не отошла от твоего предательства. Ни в какую — вы все одинаковые, только поиграться и в кусты, мол — работа сплошь командировки, не до серьёзных отношений. Я сразу зашёл с козырей. Сказал: если согласишься выйти за меня замуж, брошу службу с командировками.

— Её инфаркт не схватил? Девица чувствительная.

— Ох, да. Ты же знаешь её лучше. Со всех сторон и в глубину.

— Не надо пошлостей, Айварс. Мне Лена симпатична, желаю ей счастья. В худшем случае — с тобой.

— Иди ты… Сказала — подумает, для неё всё так неожиданно.

— Говорили у неё дома? Там же мама-ведьма!

— Да, крутилась и жужжала как оса. Но вроде как успокоилась, услышав про предложение жениться. Наконец, попался серьёзный мужчина, а не как некоторые пустозвоны.

— Дальше?

— Встретились через неделю — снова в Калинине. Сходили в ресторан. Ничего не решили, но это уже было свиданием. Созванивались. Я просил её приехать, вроде бы почти согласилась… Но вот — Владимир. И не открутиться, хочу уйти от Каракозова мирно, обычным переводом. Забрать её в Ригу, там много русских, да и латышский выучит, не проблема.

— Вот почему тебе нужно время до завтра, — въехал Леонид. — Срочно опять мотнёшься в Калинин расставлять все точки над i. Удачи!

— Ты — последний человек на планете, от которого я надеялся услышать пожелание удачи в таком деле. Всё, побежал. Не теряю ни минуты.

А как же подготовка к особо ответственной командировке, подумал Леонид и поспешил к телефонному аппарату набирать номер НИИ лекарственных растений. Коль выдался последний вечер, надо его использовать по полной.

Наверно, так прогрессирует профессиональный цинизм. Во Владимире их ждёт пачка нераскрытых убийств и разбойное нападение на инкассаторов, пропала без вести тройка коллег, а Леонид с Айварсом устраивают личную жизнь. Можно сказать, развлекаются. Но так устроен человек. Не умеющий отключаться от тягот службы очень быстро сгорает эмоционально. Борьба с преступностью зачастую напоминает плаванье в океане человеческого дерьма с кровью, и жизненно необходимо выныривать из всего этого, отмываться, дышать чистым воздухом, наслаждаться общением с людьми, не связанными с криминалом.

Машину во Владимир повёл Леонид, Айварс развалился на заднем сиденье и блаженно дрых.

— Ты тоже не слишком бодрый, зеваешь, — раздражённо заметил Громов. — Вместе безобразничали?

— Не вместе. Но аналогичным образом. Айварс мотался к невесте. Моя приезжала ко мне на ночь. Это же у вас жизнь семейная, размеренная, без излишеств, детки дома — мешают.

— Зато перед заданием собран и не клюю носом.

— Я тоже в форме. А Айварс… Вряд ли сегодня что-то придётся протоколировать. И вообще на этот раз не понимаю — с какого конца хвататься. Все материалы предыдущих расследований, и уголовные дела, и оперативные секретные фантазии, по многу раз пересмотрены под микроскопом. Группу Снегова ищут уже полдюжины наших плюс местные менты. Шанс накопать что-то особенное — мизерный. Боюсь, мы едем, чтоб иметь право сказать: по крайней мере, сделали всё, что могли.

— А дальше столь любимая в милиции финалка — «не представилось возможным»? Нет, Лёня. Глянем незамыленным глазом и что-то наверняка заметим.

Владимир отрылся им перед полуднем после четырёх часов неспешной езды. Началась первая и неверная мартовская оттепель, «волга» влетала в обширные лужи, Леонид опасался, что их потянет юзом на скользкой смеси мокрого снега и грязи. Дворники размазывали липкую кашу по ветровому стеклу, он уже предвкушал, что услышит от Айварса, когда тот осмотрит серую «ласточку» после остановки и убедится, что незаляпанной осталась разве что крышка багажника.

Со стороны Москвы город начался неказистым частным сектором, совсем не живописным в это время года. Главные промышленные предприятия, включая ограбленный «Автоприбор», раскинулись к востоку от центра и отсюда не были видны, зато уже проступали головки храмов. Увы — большей частью бездействующих, превращённых в хозяйственные помещения или просто закрытых и разорённых. При всём своём более чем сдержанном отношении к религии и Русской православной церкви Леонид считал варварством коммунистическое отношение к храмам, тем более — историческим архитектурным памятникам. Большевики ничем не лучше мусульманских фанатиков, взрывавших христианские и даже более ранние святыни на Ближнем Востоке. Нельзя уничтожать историю только потому, что она не желает укладываться в прокрустово ложе Устава КПСС, Библии или Корана.

Марксисты-ленинцы умудрились закрыть даже величественный Успенский собор как рассадник «опиума для народа», главный православный храм Руси на протяжении нескольких столетий. И только в годы войны, когда Сталин в тяжелейшем для государства положении искал поддержки у кого угодно, даже у идеологического врага — РПЦ, собор вернули верующим. А вот Дмитриевский собор и Троицкую церковь коммунисты как отжали, так и не отдают.