"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 300
— Хочу, чтоб о нас просто забыли, — взмолился Айварс. — Даже если чем-то поощрят, Каракозов с Громовым всю душу достан-нут: получили авансом, а ну оправдывайте высокое доверие!
Леонид был согласен, хоть понимал: отсидеться не удастся. Собрание считалось открытым партийным, итоговым по году, и грозило им с Айварсом досрочным прерыванием комсомольского стажа. Горком партии отжалел Прокуратуре СССР квоту на три места, без которой пополнить первые ряды строителей коммунистического общества никак невозможно, будь ты хоть Герой Советского Союза.
Ожидания оправдались. Секретарь партийной организации сообщил, что внесено предложение принять в качестве кандидатов в члены КПСС сразу трёх молодых прокурорских работников, проявивших себя с наилучшей стороны во время выполнения опасных заданий в составе групп управления по надзору за деятельностью органов внутренних дел. Товарищ Остроумов, переведённый в управление из другого подразделения Прокуратуры СССР, за истекший год зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны. Товарищу Ловкнису зачтена характеристика из нижестоящего звена — партийной организации прокуратуры города Рига. И, наконец, товарищ Воронов, переведённый в центральный аппарат из Белорусской ССР…
Лёонид сжался. Не то, чтобы он рвался в партию, обдирая бока, знал, какой у неё будет финал в 1991 году, если только Гагарин не совершит невозможное, предотвращая катастрофу КПСС и всего Союза. Но попытка вступить в партию и отказ — ой какое отвратительное пятно в личном деле. Не надо такого счастья!
— … Товарищ Воронов имеет выслугу в органах прокуратуры менее года. Однако, по согласованию с отделом административных органов ЦК КПСС, нам разрешено учесть положительную аттестацию нашего товарища из органов внутренних дел, где он имел одни поощрения и ни единого взыскания…
Не считая трёх дней в КПЗ!
— … В связи с чем партийная организация Прокуратуры СССР поддерживает рекомендацию товарищей Каракозова и Громова о приёме товарища Воронова в кандидаты в члены в КПСС. Приступаем к обсуждению каждой кандидатуры отдельно.
— Ого! Тебя пропихнули в нарушение Устава! — шепнул Айварс.
Если надо, исключения случаются. Главный ударник социалистического труда Стаханов был принят в ВКП(б) сразу, без прохождения кандидатского стажа, как однажды прочёл Леонид в социальных сетях. Злые языки утверждали, что после этого стал Стакановым, налегая на 40 градусов, но кто проверит…
— Воронов Леонид Александрович, 27 лет, член ВЛКСМ, помощник прокурора. За полгода в наших рядах принял участие в раскрытии ряда тяжких преступлений.
При упоминании своей фамилии встал и с некоторым смущением выслушал, как он хорош, отдаваясь иллюзии, что исключительно на положительном счету. В аттестациях важна не истина, а достижение цели, ради которой характеристика написана, в них никогда не бывает ничего плохого, как в заупокойных речах об усопшем.
— … Кто за то, чтобы принять товарища Воронова кандидатом в члены КПСС? Голосуют только члены парторганизации Прокуратуры СССР. Против? Воздержались? Единогласно! Поздравляю, Леонид Александрович.
Двух других кандидатов приняли столь же гладко, только при голосовании за Ловкниса нашёлся один воздержавшийся. Айварс попытался засечь недоброжелателя, не удалось, и только обиженно засопел.
— Видишь? Меня считают более стойким борцом за дело Ленина-Сталина-Гагарина, чем тебя, — услышал шепоток соседа.
А дальше началось неожиданное. У трибуны возник чиновник из союзного Совмина и зачитал постановление, подписанное Председателем Правительства СССР, о поощрении сотрудников, «проявивших высокий профессионализм, личное мужество и строгое соблюдение социалистической законности» при раскрытии кражи в особо крупном размере на заводе «Кристалл».
— Профессионально и мужественно чпокнул уголовницу? — парировал предыдущую подколку Айварс.
— Тебе опять завидно, что ни актрисы, ни мошенницы не дают, — получил в ответ.
— … Выделить товарищам Каракозову Герману Петровичу и Громову Сергею Михайловичу право приобретения автомобиля «Волга ГАЗ-24» вне очереди. Товарищам Ловкнису Айварсу Раймондовичу и Воронову Леониду Александровичу выделить в 1970-м году по однокомнатной квартире в Москве за счёт резерва Моссовета.
Наверно, это был единственный случай с июня, когда Айварс не возмутился произнесением своего отчества, он как истинный «европеец» обычно настаивал только на имени и фамилии. Вообще ничего не сказал, только сидел с открытым ртом, обалдевший и не веривший своим ушам.
— Партбилет, конечно, ценнее. Но и за квартиру спасибо, — услышал от напарника.
Такие события, конечно, полагается сбрызнуть. Вечером намечался банкет. До этого тройку Громова ожидали ещё кое-какие новости, озвученные неким высокопоставленным чином из КГБ, должность и звание его Каракозов знал, но своим не сказал. Гебист сел в кабинете Германа Петровича вплотную к его столу, пролетарии прокурорского труда — на стулья у стены.
— Мне поручено, прояснить, товарищи, почему наше правительство, конечно — по ходатайству Комитета госбезопасности, проявило такую щедрость. Благодаря сведениям, полученным от ранее судимой Симоновой, мы вышли на преступную группировку, получившую задание организовать экономическую диверсию на «Кристалле»… — он сделал короткую театральную паузу. — От представительства «Де Бирс» в Москве!
— Такие солидные господа опускаются до заурядного криминала, — Каракозов, похоже, даже несколько огорчился из-за методов бриллиантовых королей.
— Не верится? А это — их обычная практика. В прошлом году в одной из молодых африканских республик, ставших на некапиталистический путь развития и наладившей самые тёплые связи с СССР, в правительстве сообщили: они не против, чтоб наши специалисты наладили добычу алмазов и постепенно вытеснили «Де Бирс», окопавшуюся в стране ещё при колонизаторах. Мы создали там базу, переправили два вертолёта Ми-4, геммологов, охрану, Первый главк КГБ курировал проект. Алмазы там находятся пока у самой поверхности, вымываются ручьями из глубины. Негры… Простите, аборигены, так правильнее говорить об африканских товарищах, порой наступают на алмазы босыми ногами, подбирают и продают — карат за банку пива. Наши насобирали целый ящик — килограммов пять, вывезли вертолётом в международный аэропорт. И тогда руководителя нашей группы, моего доброго знакомого, неизвестные похитили средь бела дня. Вывезли в пустынную местность, сняли мешок с головы. Развязали. Главный у них открыл заднюю дверцу джипа и показал моему коллеге устройство непонятного назначения, длинную трубу с рукоятками и прицелом. Оказалось — ПЗРК, переносной зенитно-ракетный комплекс «Редай» или похожий на него. Как раз над ними летел маленький двухместный вертолёт, бандит положил трубу на плечо, поднял ствол и — бах, в небе на месте вертолёта огненный шар, обломки посыпались вниз. Предупредил: вы собрали камни — увозите. Но на этом всё. Если ещё раз сунетесь вглубь страны, следующий выстрел из ПЗРК будет по вашему хеликоптеру. Представляете? Он хладнокровно убил пилота вертолёта и, возможно, пассажира. Совершенно случайных людей — только для красноречивого предостережения. Разумеется, мы всех советских эвакуировали. Россия для них — та же Африка. Можно не церемониться.
Прокурорские слушали, не перебивая. Леонид только сейчас до конца осознал, какая страшная сила им противостояла. Помогла лишь стремительность, с какой был проведён тотальный воскресный обыск, после этого воздействовать на оперативно-следственную группу стало бессмысленно. Кто-то недооценил команду Громова-Карапетяна, рассчитывал спокойно проследить за ними через постельную связь благодаря трём нанятым женщинам. А после массированной бомбардировки «Кристалла» оставалось только оборвать связующие нити.
Всего лишь с помощью технологии «выращивания», но поставленной на поток, за полтора году заводу и всей алмазодобывающей и алмазоперерабатывающей промышленности СССР причинён ущерб во многие миллионы рублей из-за недополученной прибыли от огранки. В то же время интерес «Де Бирс» сводился к другому — вообще отвадить русских от продажи бриллиантов, сдавать монополисту всё сырьё под ноль, оставляя «Кристаллу» лишь объёмы для удовлетворения заказов отечественных ювелирных предприятий, те бриллианты, в основном — мелочь, не попадут на внешний рынок.