"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 213

— В жопу? Нееет! Что хочешь делай, но не в жопу!

— Тебя как зовут?

— Виталий…

— Погоняло?

— Виталий-нож.

С кличкой надо подработать, подумал Леонид. Следил за лежащим внимательно. При такой кликухе мелкий бандит наверняка носит пику. И оставлять безнаказанным нельзя, иначе угроза опустить дутого уличного авторитета выльется в прогон воздуха.

Что делать? Вариант единственный бескровный, вот только… Следующее действие было настолько противно лейтенанту, что, совершив его, захотелось тут же стереть из памяти навсегда. Но — надо. Унизив Виталика в глазах его паствы, полностью разрушит авторитет вожака. Вдруг те парни не настолько безнадёжно конченные, раскинут скудным умишком и поймут, что в компании с татуированным придурком им ничего хорошего не светит. Так что предпринятое — лишь милицейская профилактика преступной деятельности. Пусть самым непарламентским способом.

Если без подробностей, Леонид помочился на «цыгана».

— Теперь ты — не Виталий-нож, а Виталька, ментом обоссаный. Отдыхайте, мальчики. Я ещё с теми двумя потолкую.

Перед кассами тоже всё произошло быстро.

— Пацаны! Вашим четверым очень нехорошо. Возможно, больничка требуется. Помогите, вы же друзья, наверно.

С них моментом слетела спесь.

— Бегите-бегите! — напутствовал парочку Лёха, только что стоявший, втянув голову в плечи.

Леонид кратко описал произошедшее.

— Не, в кино не пойдём, — замотал башкой ОБХССник. — Вдруг соберут шоблу человек сорок и подкараулят на выходе. Было бы с собой табельное…

— То пистолет у тебя отобрали бы и насовали дюлей. Не бзди. Думаешь, их лидер побежит звать братву, жалуясь, что милиционер его пометил как бродячий пёс метит ствол берёзы? Да он в нору забьётся от стыда и унижения. Надеюсь, помоется.

— Нет, мальчики. У меня тоже настроение пропало. Муж прав, идём отсюда.

— Ты — счастливый человек, лейтенант, коль жена поддерживает во всём. Я такую не нашёл, — не стал напирать Леонид.

Они вернулись на правую сторону улицы Опанского, к колонии, и медленно двинулись обратно к квартире. Благоразумно. Если расчёт на аккуратное битие не оправдался, и кому-то из драчунов потребуется «скорая», лучше находиться от места происшествия дальше. Историю можно повернуть и так: пьяный мент, с которого только-только сняли подозрение в убийстве, искалечил малолеток.

Посидели на лавочке и пришли, когда уже стемнело, довольно поздно, июньские вечера длинные. Баба Матрёна, при всех её недостатках от неё не дождёшься «пацанчик, дай закурить», уже улеглась, наполняя квартирку богатырским храпом. Леониду постелили на полу.

Жалкие 170 миллилитров водки давно улетучились, он был практически трезв и, несмотря на неприятный инцидент у кинотеатра, пребывал в наилучшем настроении. В покинутом будущем неоднократно читал, как сложно попаданцам осваиваться в прошлом. Ничего подобного! Быть может, выручили прежняя память и прежняя личность курсанта Воронова, сплавившиеся с его натурой воедино. Но не только.

При всех неприятностях, свалившихся из-за обвинений в убийстве торговки, в общем и целом человеческие отношения в СССР 1969 года были гораздо чище, откровеннее, прозрачнее. То же хулиганьё не скрывало намерений, не действовало исподтишка, в отличие от своих сверстников из 2026 года, проводящих время в подпольных колл-центрах за звонками доверчивым соотечественникам: мы вам обновим домофон в подъезде, перечисляйте предоплату на такой-то счёт. Он как-то бросил в ответ: конечно-конечно, а то у меня в деревне калитка проволокой перемотана, мошенник понял, что его раскрыли, и прервал коннект.

Здесь подобное мало распространено, даже банальные виды обмана. Не вписывается в стандарты этого общества. Уголовных дел по фактам мошенничества — кот наплакал, по крайней мере, в Белоруссии.

Лишился интернета, «Тойоты-Кэмри», квартиры в крупном городе — и пусть. Зато обрёл молодость и возможность жить там, где дышится легче. А что придётся ещё подчистить этот мир от монстров в милицейских погонах — прекрасный шанс оправдать своё вселение в прошлое.

За год с небольшим в советской белорусской республике Леонида ни разу не посетила мысль оповестить руководство страны о грядущих катаклизмах — катастрофе в Чернобыле и распаде СССР в результате долгих системных ошибок, помноженных на личный гений Михаила Горбачёва (с супругой). Этот мир был похож, но иной. Хруща сменил Шелепин, куда более толковый руководитель, нежели бровастый Ильич. На Гагарина вообще едва ли не молились: первый в космосе, первый на Луне, самый авторитетный человек планеты. Став Генеральным секретарём ЦК КПСС, начал разумные рыночные реформы, без того маразма, что накрыл прошлую реальность в конце 1980-х.

Гагарин делает то, что нужно, на своём месте. Леонид постарается на своём.

Настроение не испортилось даже от того, что среди ночи баба Матрёна, направлявшаяся в туалет, споткнулась о лежащего на полу и наступила на руку. Мелочи жизни!

Примечание к гл. 2.

В период многочисленных реформ после преобразования МООП СССР в МВД СССР обе оперативные службы милиции пережили несколько преобразований, сотрудники именовались то инспекторами розыска, то оперуполномоченными, одно время «уголовный розыск» вообще выпал из официального употребления, подразделения именовались «оперативно-розыскное отделение». Несколько ранее, в 1951−54 гг, в органах внутренних дел существовали должности: старший сыщик, сыщик и младший сыщик уголовного розыска или ОБХСС. Автор романа для простоты всё это игнорирует. Опера, инспекторы, сыщики — одним миром мазаны.

Глава 3

3.

В XXI-м веке Нарочанский край станет меккой для российских туристов, отрезанных санкционным режимом от привычных европейских пляжей Средиземного моря, застроится домами отдыха и гостиницами. В 1969 году здесь функционировали лишь «Нарочь» и «Нарочанка» с комфортом и сервисом, мягко говоря, не дотягивающими до минимальных стандартов. Путёвки в них раздавали на предприятиях бесплатно за счёт профкома, лишь бы койко-места не пустовали.

Переночевав у друзей, выслушав от бабы Матрёны упрёк «он ещё здеся?» и подкрепившись чаем с бубликом, Леонид забежал в УВД оставить рапорт о переходе в прокуратуру, после чего поехал в дребезжащем троллейбусе к автовокзалу — возвращаться в край озёр. Трястись предстояло около пяти часов. Лобастый автобус «ЛАЗ» 1950-х годов, с третьей фарой над лобовым стеклом, преодолевал какие-то полтораста километров до Мяделя очень не спеша, с остановками в Молодечно, Вилейке и многих мелких населённых пунктах. Лишённый милицейского удостоверения, лейтенант платил за билет как простой смертный. Экономил, даже не купил газеток на вокзале, чтоб скоротать время. Вместо этого приобрёл семечек у толстой бабки, попросил у неё второй кулёк — для шелухи, сплёвывать её просто на пол, как считалось нормальным в то время, стеснялся.

Семечки кончились ещё до Красного, дальше предавался размышлениям и дремал, а дома увидел картину, ничуть не навевавшую сонливость: у него во дворе толпилось человек семь, включая начальника РОВД майора Васечкина, причём — по форме, несмотря на субботний выходной день. Вели себя как хозяева, благо что хоть дверь в прихожую не взломали. Остальные были в штатском, все — незнакомые.

— Смотрите, товарищи! — распинался майор. — Дом в хорошем состоянии. Озеро рядом. Участок — 25 соток земли.

— А прежний владелец? — разумно спросила солидная тётка чиновного вида.

— Не волнуйтесь, Изольда Игоревна. Сядет за убийство. Если даже не расстреляют, конфискация имущества обеспечена. Дом отойдёт райисполкому… а там решим вопрос.

Появления Леонида они не заметили, и он решил, что самое время заявить о себе.

— А ну свалили все нахрен с моего участка! И вы, Павел Сергеевич, при всём уважении, тоже валите.

Тот едва не подпрыгнул как ужаленный, что при его немалом весе выглядело бы забавно.