"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 203

Голограмма Лебедева вернулась к прежним размерам, и следом за ней увеличилась голограмма профессора Филимоненко.

— Наиболее ценные участники «Коллектива» — это ведущие мировые учёные, конструкторы и изобретатели. — Филимоненко подал нейросигнал ИИ совещания, выводя на голографический экран обширные списки фамилий с указанием научных и конструкторских достижений. — Их ценность неоспорима настолько, что даже ХРАЗ всячески оберегал данных товарищей во время содержания в Лимбо, как всех нас. Вряд ли кто-то из этих участников «Коллектива» станет жить в летающем городе, каким бы комфортным он ни был. Все эти товарищи жаждут действовать и предпочитают проживать в непосредственной близости от своих научных лабораторий, конструкторских бюро и испытательных центров.

Голограмма Филимоненко передала слово голограмме Вавилова:

— Предлагаю отрядить «Нео-Пекин» для проживания их семей и близких родственников: детей, родителей, братьев, сестёр, племянников и так далее. Злодеяния ХРАЗа ещё слишком свежи в памяти участников «Коллектива». Массив наглядно демонстрирует, что многие участники потеряли близких и чисто по-человечески переживают за жизнь всех тех, кто уцелел. Это решение даст им дополнительный стимул и повысит фактор спокойствия. К тому же противники «Коллектива» постоянно твердят одно и то же, мол, один раз ваш «Коллектив» захватили, значит, захватят и второй! Никакие доводы о том, что архитектура «Коллектива» отныне исключает такую возможность, они слышать не хотят.

— Вряд ли те, кто покинул «Коллектив» либо не стал в него вступать, — голограмму Вавилова сменила голограмма Захарова, — смогут поверить в то, в чём можно убедиться только будучи участником «Коллектива» и воочию видя его архитектуру. «Коллектив» будет влиять на анархистов демонстрацией всех своих преимуществ. В этом свете идея «Нео-Пекина» выглядит перспективной: летающий город повышенного комфорта даже по высочайшим меркам «Коллектива», перемещающийся везде, где пожелают побывать его жители. В том числе над землями анархистов. Культурный обмен в этом случае даст стократ больше, нежели просто агитация. Поэтому предлагаю усилить возможный эффект и разместить на территории «Нео-Пекина» несколько ателье по печати искусственных тел.

— Как скоро эта технология выйдет из твоей лаборатории, Харитон? — Полупрозрачный Человек-из-нейрополимера обратился к голограмме профессора Захарова.

— Я разрабатывал её все годы, в течение которых находился во власти ХРАЗа, — ответил Захаров. — Агрессивный Массив хотел иметь возможность в случае опасности скрыться в полностью автономном теле вместе с самыми ценными своими сторонниками, поэтому приветствовал научные изыскания способа перемещения человеческого мозга в тело робота. Это не сырая технология, она была полностью готова ещё год назад, для её запуска требовалось только успешное проведение испытаний. Научный отдел «Симба», выданный «Коллективом» в моё распоряжение, ныне расширил штаты до полноценной исследовательской корпорации и завершит полный пакет испытательных мероприятий к исходу текущего года. К тому моменту мы сможем предложить участникам «Коллектива» возможность продления жизни посредством замены живого тела на напечатанное искусственно. Это не только увеличит мотивацию участников, но и послужит мощным магнитом для многих анархистов.

— Каждый участник «Коллектива» видит, что это не только крайне сложная, но и весьма дорогостоящая процедура. — Человек-из-нейрополимера вслушался в исходящие от Массива волны, передающие общее настроение двух миллиардов участников. — Не говоря уже о себестоимости искусственных тел. Долгое время «Коллектив» не сможет позволить себе выдать каждому участнику высокотехнологичное тело.

— Но рано или поздно мы разовьём технологии до такого уровня, когда даже самое дорогостоящее в производстве тело станет доступно каждому участнику! — воодушевлённо возразила голограмма Захарова. — И сверхсложная процедура пересадки мозга из живого тела в искусственное с годами тоже будет отточена и отшлифована до обыденного состояния! Да, поначалу это будет доступно далеко не каждому, и даже из тех, кому окажется доступно, многие на первых порах будут довольствоваться самыми простыми, но зато надёжными телами. Это верно, и от этого никуда не деться, но это не навечно! И самые первые результаты люди увидят уже через год! Это будет лучшим доказательством торжества «Коллектива»!

— «Коллектив» воспринял эту новость с воодушевлением, — констатировал Человек-из-нейрополимера, считывая волновую активность участников. — Люди согласны с тем, что ради многократного увеличения срока жизни вполне реально подождать какое-то количество лет, пока данная технология станет общедоступной.

Он подал нейросигнал Массиву на расчёт нескольких сотен тысяч переменных и огласил полученный за тысячные доли секунды результат:

— Математическая модель подтверждает предположение профессора Захарова о том, что размещение нескольких ателье по производству искусственных тел в «Нео-Пекине» принесёт ощутимые результаты в области привлечения анархистов в ряды «Коллектива». При условии регулярного посещения «Нео-Пекином» выделенных анархистам земель. Предложение товарища Захарова принимается. На этом повестка сегодняшнего совещания исчерпана. Участники «Коллектива» могут вернуться к своей текущей деловой активности.

Голограммы научной когорты погасли, и громада голографического экрана уступила место громаде панорамных окон. Обновлённый кабинет Сеченова залило ярким солнцем, и взгляд Человека-из-нейрополимера унёсся в синеву бескрайних небес.

— Новость о скорой возможности жить несколько столетий всколыхнула «Коллектив» в самом позитивном смысле. — Академик Челомей подошёл к Человеку-из-нейрополимера. — Рейтинг Захарова впервые пополз вверх, причём весьма существенно.

— Люди с трудом уживались с мыслью о том, что Харитон и ХРАЗ — это не одно и то же... — совсем по-человечески вздохнул Человек-из-нейрополимера. — Многие хотели его казни. Но я не мог отправить на смерть лучшего друга, которого знаю сто крат лучше, чем кто бы то ни было. Утратив биологическое тело и оказавшись обитателем Массива, я очень хорошо понимаю, насколько тяжело это бремя. И это притом, что мой Массив идеален. Каково было Харитону, слившемуся воедино с агрессивным нейрополимером, созданным из сознаний и ДНК убийц, садистов и маньяков, мне даже представлять не хочется. Да, я применил всё своё влияние и использовал своё положение в личных целях максимально, дабы убедить «Коллектив» не смешивать понятия «Харитон Захаров» и «ХРАЗ» воедино. Я этого не скрываю. Но это было оправданное решение. Теперь люди поняли это. Харитон принёс им не бессмертие, но очень долгую жизнь. Казнив его, мы бы изобретали эту технологию ещё лет двадцать, если не тридцать. И ещё столько же бы доводили её до ума. В итоге опоздали бы лет на пятьдесят. Мало кто из нынешних участников «Коллектива» дожил бы до того момента!

— Ты прав, — согласился Челомей, — теперь люди начали это понимать. Оттого и рейтинг Харитона пошёл вверх. Но преступления ХРАЗа так просто не забыть. Поэтому полностью уйти от предвзятости к Захару «Коллектив» сможет ещё не скоро.

— С этой неизбежностью мы справимся, — уверенно заявил Человек-из-нейрополимера. — Став частью «Коллектива», Харитон с головой погрузился в работу, и вряд ли теперь будет иначе. Он очень сильно винит себя во всём произошедшем и живёт теперь лишь одной целью: Захаров должен дать человечеству больше, чем отнял ХРАЗ. В конечном итоге так и будет.

— Но убедить в этом анархистов слишком проблематично, — вздохнул Челомей. — Первое, что заявляют их лидеры в ответ на нашу агитацию, — это, мол, вы оставили ХРАЗа в живых, так что очередное порабощение вашего «Коллектива» лишь вопрос времени. Такие речи не только крайне негативно влияют на желание рядовых анархистов прислушиваться к агитации «Коллектива». Это способствует росту агрессии среди наиболее непримиримых противников «Коллектива». Нельзя допустить возможность совершения террористических актов в том же «Нео-Пекине», когда он начнёт просветительское турне по Африке.