"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 201

Стальная балерина приземлилась на ближайший клочок свободного от вязких чёрных луж пола и осторожно уложила тело на чистую поверхность. Балерина сжала в руках обугленную кисть мужчины и замерла, глядя на него неподвижным взором, невидимым на лишённом черт лице.

— Он жив? — Возле расколотого реактора вспыхнула сбоящая дёргающаяся голограмма Сеченова. — Его нужно срочно доставить на операционный стол!

— Его мозг умирает... — едва слышно произнесла стальная балерина, медленно проводя рукой по обугленному телу, узнать в котором агента П-3 было невозможно.

— Я запустил антенное поле и подключил «Волну» к «Коллективу»! — взволнованно выпалил Сеченов. — Сюда летят ближайший медицинский «Кондор» и «Челомей»! Подключи меня к своей системе сканирования!

Внутри стальной балерины что-то тихо щёлкнуло, её лицо полыхнуло сканирующей сеткой, быстро просвечивающей обугленное тело, и вновь угасло.

— Все внутренние органы погибли... — тоскливо выдохнул Сеченов. — Мозг необратимо повреждён, клетки ураганно отмирают... Я ничего не смогу сделать... Ему осталось меньше минуты...

Дёргающаяся голограмма Сеченова умолкла, и несколько секунд царил лишь шум дождевых капель, бьющих в поверхность быстро увеличивающихся луж. Крохотные капельки влаги, словно слёзы, печально скатывались по лицу неподвижной стальной балерины и падали на обугленное тело, бесследно растворяясь в спёкшихся с плотью частицах ткани. Падающий из-под далёкого потолка ливень усиливался, и дно уничтоженного коллайдера начало понемногу затапливать, образовывая пока ещё тонкую водяную плёнку.

Послышался невнятный дробный стук, будто где-то высоко, у верхнего обреза заклинившей и перекосившейся турбины, несколько сотен молотков очень быстро колотили в стальную поверхность. Металлическая дробь нарастала, и стальная балерина подняла голову. По внутренней поверхности вертикальной турбины на высокой скорости бежала сотня «Каракуртов», стремительно сближаясь с дном коллайдера. Кибернетические пауки достигли поверхности, не сбавляя скорости, устремились к обугленном телу и окружили его плотным кольцом, шевеля фасетками зрительных датчиков и переминаясь с лапы на лапу.

— Не надо, Дмитрий Сергеевич, — тихо попросила стальная балерина. — Не тревожьте его... пожалуйста... ему было очень больно. Я чувствовала, как он умирал...

Голос балерины стих, и дёргающаяся голограмма Сеченова ожила:

— Это не мои роботы! Силы «Коллектива» будут здесь через восемь минут!

Десятка полтора шевелящихся «Каракуртов» замерли, превращаясь в неподвижные изваяния, и рядом со склонившейся над обугленным телом стальной балериной прямо из воздуха возникла высокая крепкая фигура беловолосого бойца в экспериментальной бронеформе «Аргентума».

— Вот пусть заделают дыру в потолке, — произнёс беловолосый воин, — пока тут всё не затопило.

Балерина выпрямилась, принимая строевую стойку, и выполнила воинское приветствие.

— Аргон? — В её печальном голосе прозвучало удивление. — Я думала, вы погибли.

— Я сам так время от времени думаю, — согласился Кузнецов. — Сделай шаг назад. Мешаешь.

— Что вы делаете? — Блесна поспешно отшагнула.

— То, что считаю нужным, — коротко ответил тот, и его стальные глаза испустили незримый поток волновой энергии.

Из толпы «Каракуртов» выскочила пара ремонтно-инженерных пауков и устремилась к погибшему. Они окружили Нечаева, равномерно распределяя над ним лапы, и принялись обрабатывать нейрополимерными струями. Под их воздействием спаявшиеся в единое месиво ткань и плоть прямо на глазах возвращали первоначальное состояние, и лежащий неправдоподобно быстро превращался в живого человека.

— Полимерная сварка восстанавливает живые ткани?! — изумилась голограмма Сеченова. — Но это же невозможно!

— Невозможно, — подтвердил Кузнецов, не отводя источающий невидимую энергию взгляд от работающих пауков-инженеров. — Просто мне так больше нравится. Должна быть какая-то визуализация процесса, ещё не открытого мировой наукой.

— Он... — Блесна взволнованно осеклась. — Он будет жить?

— Будет. — Кузнецов без всяких эмоций продолжал загадочные манипуляции. — Я восстановлю клетки головного мозга до первоначального состояния и верну общую функциональность телу. Остальное почините сами. Это в ваших силах.

— То есть... — Из-за постоянных сбоев дёргающаяся голограмма Сеченова не сразу озвучила вопрос: — Вы можете управлять не только Массивом «Коллектива», но и Массивом ХРАЗа?

— Я могу влиять на любой Массив, созданный на этой планете. — Кузнецов шевельнул рукой, и инженерные роботы отпрянули от Нечаева, выглядящего абсолютно неповреждённым. — Но это не значит, что я обязательно вмешаюсь в любой процесс. С меня хватит. П-3! Вставай уже! Ты всё прекрасно слышишь.

— Что за... — Нечаев открыл глаза и сел, непонимающе озираясь, — хрень со мной происходит?..

— Ты хотел добавить «постоянно»? — поинтересовался Кузнецов.

— Угу... — П-3 поднялся на ноги. — В точку! — Он посмотрел на расколотое пирамидальное ядро: — Я успел?

— Почти! — Кузнецов бросил многозначительный взгляд куда-то вверх, туда, где из продырявленного свода в коллайдер лил ливень из морской воды. — Коллайдер сдох до удара по «Коллективу», и никто пока не пострадал. Но короткое замыкание ввело накопленный коллайдером терминальный импульс в состояние ураганного резонанса, образовавшее сверхмощный разряд. Который ушёл куда-то глубоко в космос. Чем всё это обернётся, сказать не берусь. Одно ясно наверняка: если прямо сейчас никто не займётся латанием дыры в потолке, это место затопит целиком.

— Да и хрен бы с ним! — криво ухмыльнулся Нечаев, зло пиная намокший кусок застывшего чёрного нейпрополимера в тело ХРАЗа, лежащее в разрастающейся луже.

— Я уже отправил на морское дно «Буравов»! — сообщила сбоящая голограмма Сеченова. — Через две минуты кибернетические строительные бригады займутся ремонтом потолочного свода. Но вы могли бы отправить их сами гораздо раньше!

— Это не моё дело, — коротко отрезал Кузнецов.

— А что же тогда ваше? — не унималась голограмма Сеченова.

— Помогать тем, кто заслуживает помощи. — Кузнецов был невозмутим. — Там, где эта помощь действительно требуется.

— Так это... — До Нечаева дошла суть произошедшего. — Вы помогли мне вырубить коллайдер?

— В большей степени я помог тебе выжить, — покачал головой Кузнецов. — С коллайдером вы справились самостоятельно. Потому что действовали сообща.

— Но... — П-3 непонимающе потёр лоб. — Почему было сразу не убить ХРАЗа и не раздолбать этот коллайдер к чёртовой матери?

— Хочешь что-то сделать — бери и делай, — жёстко отрезал Кузнецов. — Я больше ничего и ни за кого делать не собираюсь. Могу только помочь. И я помог — терминальный импульс ушёл в космос, а ты жив. Помощь — это не когда кто-то там что-то там возжелал, сделал дело на один процент и ждёт, когда всё остальное за него сделают другие. Помощь — это когда ты сделал всё, что мог и не мог, но до успеха тебе не хватило одного процента. И в этот миг некто помог тебе с этим одним процентом. Только так. Если кто-то хочет иначе — это не ко мне!

— Но ведь ХРАЗ убивал людей! — возразил Нечаев, оглядываясь на голограмму Сеченова и недоумевая, почему академик молчит.

— И что? — Кузнецов буравил П-3 сверху вниз пронизывающим взглядом. — Так устроена жизнь: людей постоянно кто-нибудь убивает. Я тоже убивал, повинуясь чужим желаниям. Как ты.

— Но это же не одно и то же... — растерянно произнёс Нечаев, понимая, что поддержки от Сеченова в этом споре не получит. — ХРАЗ захватил «Коллектив»! Он устроил геноцид!

— Думаешь, я чем-то лучше? — поднял белые брови полковник. — ХРАЗ уничтожал бесполезных с его точки зрения дармоедов. Его хотя бы можно понять. Я же выпустил Коричневую Чуму и убил две трети населения планеты просто так. В угоду кому-то там.

— Так ведь... — П-3 утомлённо вздохнул и махнул рукой. — Я ни хрена не понимаю!

— Потому что это очень сложно и очень просто одновременно. — Кузнецов вновь посмотрел ввысь, на быстро затихающий ливень. — Человечество либо объединится, либо погибнет. Не через тысячу, так через сто тысяч лет, но это неизбежный финал. Космос полон безжалостных угроз, рано или поздно они доберутся и досюда.