Убийство в издательстве, стр. 4

– Мне нужно восстановить файл. Нет, это срочно! Срочно!

– Что случилось? – сочувственно спросила Эльвира. Ее стол в офисе стоял рядом с местом Утомского, и его громкое соседство мешало бедняге читать текст. – Это та ужасная рукопись, в которую ты вносил тысячу правок?

– Да! Это ерунда какая-то все, – ревел Утомский. В своей боли он походил на раненого медведя. – Я согласовал со Славкой литредактуру и сдал текст на первую читку. На прошлой неделе он позвонил мне и попросил остановить этот процесс, так как он хочет внести последние правки.

– И они ужасны?

– Нет, он их так и не внес. Если без предисловий… Он просто взял и умер!

– Какой ужас! Это похоже на воплощенный кошмар. – Эльвира, всегда изъяснявшаяся книжными клише, сочувственно погладила шеф-реда по спине. – Крепись и выставляй доптиражи. Но что с последним текстом?

Утомский в десятый раз открыл папку «ЧЧЛ Сильва апрель».

– Коллеги! – воззвал редактор. – Кто работал с рукописью «Леса»? Женя! Кто еще мог сохранить копию, кроме меня? Может быть, случайно? Посмотрите! У вас осталась хотя бы нефинальная версия?

Вечером того же дня Костя включил чайник, сел на подоконник и достал телефон.

Кот Параграф тут же вспрыгнул на батарею и, забравшись оттуда на колени хозяину, сложился в пушистый автомобильчик и замурчал, лениво щурясь и постукивая хвостом.

Прозаик открыл канал со смешными картинками и привычно залез в профиль Лизы: LiKaBooks&flowers.

Лиза была его одногруппницей. После выпуска из университета она унаследовала мамин цветочный магазин и вела блог о книгах про любовь, записывая разборы новинок на фоне полок с цветами. Судя по количеству подписчиков, лайков и рекламы на канале, блог приносил ей больше дохода, чем цветочный магазин.

На превью к последнему видео она улыбалась белоснежной улыбкой, держа в каждой руке по книге так, чтобы зритель видел обложки обеих.

– гласил пост.

Костя уныло вздохнул и перешел к следующему посту.

– Что было бы, если бы то, что написано в книгах, претворялось в жизнь? – на видео Лиза идет по улице где-то в центре, размахивает правой рукой, а левой придерживает аккуратный микрофон. На обеих руках ее фирменные кружевные перчатки по локоть.

В кадр шагает высокий плечистый парень с букетом роз.

– Девушка, можно с вами познакомиться?

Лиза отмахивается от него и улыбается в камеру, произнося:

– Да нет, ерунда какая-то! В моем случае воплощались бы только хорроры…

Костя со вздохом отложил телефон. Задумчиво отпил чай и посмотрел, как в сером туманном сумраке улицы начинают загораться огни соседних пятиэтажек.

«Что бы я загадал, будь такая возможность? – подумал он. – Издать свою книгу. По-настоящему! Вот прям взять и… издать. Чтобы в обложке и на полку. Чтобы самому нравилась и других радовала».

Прислонившись лбом к окну, представил: он, Костя, в своей клетчатой рубашке, в свете софитов. Держит книжку и улыбается. И люди в комнате тоже держат его книжку, улыбаются и говорят, как им понравилось. Искренняя радость.

Читают. Чувствуют радость, восторг, страх, заинтересованность – от того, что он, Костя, написал.

Его, Кости, чувства и история оказываются растянуты на тысячу незнакомых людей. Его, Кости, радость оказывается помноженной многократно.

Прозаик зажмурился, потер глаза. Достал телефон, открыл список последних вызовов и нажал строчку «Матушка». Пока шли гудки, закрыл глаза и попытался еще раз вспомнить сегодняшний сюжет.

– Как объяснить маме все произошедшее, если я сам его не до конца понимаю? – обратился прозаик к коту. – Типа… «Привет, мам! Ко мне в гости пришла Лиза. Мам, помнишь Лизу? Да-да, эта пигалица. Влюбленная в известного литературного критика, которого пригласили провести у нас лекцию по академическому письму. Да. Не называй ее так. И мне позвонили из издательства… Но не чтобы издать… Нет, там взяли не рукопись, взяли меня… То есть, я должен ответить, но пока не ответил…» Ох.

Он почесал кота за ушком. Гудки прекратились, в трубке раздалось суетливое: «Алло, сыночка?»

– Привет, мам, – сказал Костя в трубку. – У меня все стабильно, спокойно. Все хорошо. Да, я сегодня кушал… И кот тоже… кушал. Нет, не болею. Хрипотца? Тебе кажется. Да не, ничего не изменилось.

Два дня назад

Следователь Дмитрий Борисов, хмурясь, стоял в своем кабинете и, задумчиво оглаживая короткую бородку, разглядывал распечатки, заполонившие всю поверхность стола. На вешалке позади него висел китель полицейского мундира и кепка-четырехклинка, которую он частенько надевал вместо форменной.

В дверь раздался стук.

– Входите, – разрешил следователь и пробубнил под нос: – Черт бы побрал этих издательских леших. Никак не соберешь со всех показания, пока все явятся – труп уже успеет остыть, и воскреснуть, и снова остыть…

– Виктор Васильевич Петропавловский. Главный редактор отдела особых проектов издательства «Эгеон», – представился вошедший и сел на стул напротив стола следователя, закинув ногу на ногу. – Кстати, если вам нужны показания кого-то из издательства, я могу похлопотать, чтобы вас пустили к нам и вы за один день опросили сразу всех свидетелей. Как говорится, не зарастет народная толпа… Вам даже переговорку выделят. Да-да, обращайтесь.

Дмитрий поднял глаза на вошедшего: темные волосы, интеллигентная, но запоминающаяся внешность, бездна самоуверенности, черта с два определишь возраст и черта с два прочитаешь мысли.

– Чудесно. Но расскажите-ка сперва, что вы делали тринадцатого марта в десять часов вечера…

– Тринадцатого марта в десять часов вечера, – подхватил главред, не дожидаясь конца вопроса, – я и мой друг, верстальщик Андрей Гусинский, сидели на двенадцатом этаже издательского дома «Эгеон», пили десятую чашку кофе за день и обсуждали правки к обложке книги. Там требовалось «небесно-голубой» заменить на «пастельно-голубой со снежным оттенком». Такую ерунду лучше смотреть сразу с монитора художника – у них цветопередача лучше, чем на моем ноутбуке. Кстати, у вас тут кофе не найдется? – Он внимательно огляделся, рассматривая каждую деталь кабинета. – Кажется, разговор будет долгим…

Дмитрий поджал губы, почему-то смущенно надеясь, что посетитель не заметил аниме-фигурку с адвокатом из игры «Первоклассный адвокат», которая выглядывала между папок с делами.

– Давайте без кофе, – отрезал следователь. – Вы знали, что в конференц-зале издательства в это время заканчивалась встреча с известным автором?

– Знал, но не соотносил. Я видел информацию о ней, но не помнил, когда именно она проходит. – Петропавловский сменил ногу, перекинув правую поверх левой, и придвинулся к следователю. – Скорее всего, вы получили заключение судмедэксперта о мгновенной остановке сердца, и вас это сильно смутило. Что-то не вяжется. Я прав?

– Я не могу вам ответить и попрошу… – начал Дмитрий Борисович.

– Издателем Сильвы был Лев Валерьянович Утомский. На мероприятие мог зайти любой сотрудник издательства. Сцена преступления описана на страницах неизданной книги, причем это не книга самого Сильвера Рокса. Поверьте – я их все читал.

Дмитрий вытянул лист с показаниями Утомского: все совпадало.

– Сцена этого убийства взята из совершенно другой книги.

Следователь поднял бровь.

– У меня перед вами на допросе сидел ваш Роман из отдела маркетинга и пытался продать серию книг про попаданцев, и клянусь вам, если и вы попытаетесь заставить меня читать…

– Я совершенно не к этому. Но согласитесь: чтобы в точности повторить сцену убийства, ее сперва надо прочесть, не так ли?

– Продолжайте.

Глава 2

Договор