Нежеланная невеста. Тайна Черного дракона. Книга 2, стр. 7

Трапезы членов императорской семьи также были четко расписаны. Завтрак был совместным. Он проходил на Жемчужной веранде, застекленной с трех сторон и полной холодного утреннего света. Еда оказалась не такой роскошной, как ее описывали в некоторых газетах. Никаких изысков вроде стейков из мраморной говядины с соусом из алейских ягод, мальков стеклянных угрей, пирогов с белыми трюфелями или закусок с черной икрой. Даже мороженого с золотом не было, а уж сколько писали раньше, что это любимое лакомство императрицы! Еда на императорском столе была обычной — хлопья, каши, мюсли, бекон, яйца, тосты, блинчики, фрукты. Разве что посуда была роскошной, и первое время я боялась, что могу случайно что-нибудь разбить. А еще мне было неудобно из-за того, что я даже сок сама себе не могла налить — за каждым сидящим за столом ухаживал определенный лакей.

Сидя на высоких стульях, можно было рассматривать столицу, над которой зависал Небесный дворец, или разглядывать проплывающие мимо дирижабли. Но, надо признаться, я больше посматривала на императора и императрицу, до сих пор сама себе не веря, что могу находиться с ними за одним столом.

Император сидел во главе огромного мраморного стола, почти не разговаривал и прямо за завтраком изучал документы из алого портфеля. Так назывался особый портфель, в котором лежали важные отчеты и донесения, которые он получал от своего первого помощника. Также его величество получал газеты для изучения, где второй помощник подчеркивал особо важные статьи. Во время завтрака император почти не разговаривал и удалялся первым — дальше заниматься государственными делами. Императрица же, напротив, поддерживала легкую беседу с детьми и со мной. Каждое утро она выглядела так, будто собирается на бал, — красивая, ухоженная, со вкусом одетая. Мне сложно было даже предположить, во сколько она вставала, чтобы привести себя в порядок.

Этель и Винсент с утра были сонными, почти не ели и вяло переговаривались, хотя изредка принцесса корчила мне надменные рожицы. Я делала вид, что не обращаю на это внимания, однако пару раз в отместку умудрилась подогреть ей кофе в чашке, и Этель обожгла язык. Заметив мой ехидный взгляд, она, не удержавшись, выругалась, за что получила выговор от матери и неодобрительный взгляд от отца.

После завтрака у меня начиналась учеба и длилась до самого обеда. Занятия проходили в специальном классе в одной из башен дворца, и учителей у меня был целый штат. Я сидела за партой перед огромной доской и пыталась запомнить все то, чему меня учили, хотя отчаянно хотела спать. Рядом сидела Лея, которую я самовольно к огромному недовольству Фэйры назначила своей личной помощницей. Я не отпускала Лею от себя ни на шаг. Во-первых, мне хотелось защитить ее, во-вторых, она знала о дворце почти все и давала мне ценные советы, а в-третьих, я переставала чувствовать себя одинокой, перед сном болтая с ней о глупостях. Я планировала забрать ее с собой в академию и надеялась, что все получится.

После занятий начинались танцы — со мной занимался сам Вилль Авайн, светлый эльф, один из самых известных танцоров империи и за ее пределами, чьими предками были таинственные боевые танцоры. Он был высок — выше на голову большинства мужчин, имел прекрасную фигуру и двигался так, будто был призраком. Беззвучно и легко, словно плывя по воздуху. Его платиновые волосы неизменно были заплетены в косу, а в розовых глазах всегда горело воодушевление. Танцы были для него всем: работой, хобби, душой… Однако глядя на меня, стоящую в паре с партнером, Вилль только вздыхал. Видимо, двигалась я совсем не так, как бы ему хотелось. Впрочем, ни слова упрека от известного танцора я не услышала. И старалась, как могла.

После танцев у меня было так называемое свободное время, выделенное, как было написано в расписании, для занятий творчеством, лицезрения природы и медитаций. Я могла гулять по саду, который даже зимой оставался летним, читать и заниматься живописью или музыкой. Однако чаще всего я брала книгу для отвода глаз и вместе с ней засыпала на садовых качелях. Лея будила меня к ужину, который порой проходил в компании императрицы, а порой в одиночестве, а затем я принималась за домашние задания. Я очень скучала по урокам практической магии и, кто бы мог подумать, даже по старому доброму магистру Бейлсу. Однако магией я должна была заняться уже в академии. И очень сильно хотела вернуться.

А еще я немного скучала по Даррелу. Иногда вспоминала, как увидела его полуобнаженным, когда он тренировался на морозе. А иногда — как мы целовались на балу. Это воспоминание заставляло щеки гореть, а губы — подрагивать, и я тотчас начинала кусать их, пытаясь отогнать смущение. Правда, внутренний голос начинал ехидничать и говорить, что вообще-то Даррел мой будущий муж, чего это я смущаюсь? Пора привыкнуть к нему.

Мысль о том, что мы скоро поженимся, заставляла нервничать. Вся моя жизнь пошла не по плану! Но в тот момент, когда мне хотелось бросить все к эйховым псам и сбежать из дворца, я вспоминала историю своих родителей и деда. И понимала — я не имею права отступить. Я должна исполнить их волю.

Иногда я думала об Эштане. Мы больше не виделись, но я продолжала переживать. Внутри сидело чувство вины перед ним, хотя я не сделала ему ничего плохого, ведь сама в некотором роде стала жертвой обстоятельств. Мне просто хотелось, чтобы такой хороший парень, как он, был счастлив.

А еще я вспоминала бедняжку Хэлли. В один из дней мне удалось получить разрешение от императрицы покинуть Небесный дворец и побывать в одном из Звездных храмов великой богини смерти. Там я зажгла свечи для тех, кто меня покинул.

Лавандовую — для Хэлли.

Хвойную — для дедушки Виктора.

Древесно-пряную — для папы.

И с ароматом ежевики и полевых трав — для мамы. Я была уверена, что ей понравится этот аромат.

Я мысленно просила небо подарить им посмертное счастье, и звуки певучей арфы наполняли меня грустью. В какой-то момент я поняла, что по залу ползет сизая дымка. И из нее выходит женский силуэт с распущенными волосами. Лицоне видно – лишь сверкающие алые глаза. Моя тьма. Она снова пришла ко мне.

— Ты справишься, наследница, — прошелестел голос у меня в голове. — Мы справимся вместе.

В первый момент я растерялась, но потом поняла, чей голос встревожил меня. Моя тьма. Она пробудилась во мне.

— Я не хочу, чтобы ты пробуждалась, — ответила я. — Не хочу становиться темной!

— Поздно. Ты была темной изначально, — рассмеялась тьма. — Просто не знала об этом. Скоро ты свыкнешься со мной. И познаешь всю мощь своего рода.

— Я не готова! — возразила я.

— Ты приняла меня, чтобы спасти мальчишку. Задумайся, может быть, тьма — это спасение? Все будет так, как хотел твой великий отец, малышка.

Она опять негромко рассмеялась и затихла. А я распахнула глаза — оказывается, я ненадолго уснула. А тьма пришла в мой сон.

Еще какое-то время я сидела в прохладном зале с узкими окнами одна — храм к моему приезду специально освободили. И мысленно разговаривала с мамой. А когда вышла на улицу вместе с охраной, меня окружили газетчики, которые откуда-то прознали о том, что я здесь. Их было много, но еще больше было набежавших отовсюду людей, которые выкрикивали мое имя. Охрана не без труда усадила меня в экипаж и увезла на Золотую улицу. А оттуда я вновь попала в Небесный дворец. На следующий день вышли газеты со статьями о том, что невеста принца побывала в Звездном храме и молилась об ушедших родных. Но так было написано в тех газетах, которые мне давали. В тех же, которые тайком принесла Лея, писали иначе — невеста принца бегала в Звездный храм замаливать грехи перед той, которую убила.

С родными пообщаться мне удалось еще один раз, прежде чем они покинули столицу. На этот раз наша встреча была немного длиннее и проходила в Зимнем саду. Мы отлично провели время вместе и, наверное, впервые за то время, пока я находилась во дворце, мне было спокойно и хорошо. Мы разговаривали, смеялись, пили чай — как в старые добрые времена. Все вместе. Одна большая семья. Я продолжала скучать по ним, но меня успокаивало то, что теперь все они смогут жить так, как хотят. Не заботясь о деньгах. До встречи с ними мне удалось увидеться с Антелем как со своим поверенным и передать ему некоторые указания — например, перечислять родным определенную сумму денег ежемесячно. Денег, как оказалось, у меня было много. А еще — активов, драгоценностей и антиквариата. Я больше не была той девочкой, которая берегла для бабушки и тети, бесплатно полученные в «Шоколадной лавке госпожи Марты» конфеты. Теперь я заказала для них целую гору коробок с лучшим шоколадом империи.