Сдохни, Томми! (ЛП), стр. 11

Она облизнула губы и включила прямую трансляцию на телефоне. Поток был направлен на дерево перед ней, где лежали ее вещи.

Девочка развернулась, подошла к рюкзаку и порылась в нем, пока не нашла маленькую стеклянную баночку с электрически-оранжевым лаком для ногтей. Она начала аккуратно красить ногти, пока каждый не был покрыт с безупречной точностью. Затем несколько раз на них подула.

Когда лак высох, она снова повернулась к рюкзаку. На этот раз достала довольно длинную, грубую проволочную веревку. Попыталась перекинуть ее через ветку, но ей не хватило силы и точности.

Веревка упала обратно и шлепнулась ей на голову, а затем на землю. Девочка подняла ее и со второй попытки успешно перекинула через ветку. Завязала скользящий узел и подтянула его, надежно закрепив на дереве.

Она осторожно залезла на дерево и уселась среди ветвей, все еще оставаясь в кадре широкоугольной камеры. Достав из кармана маркер, она прикинула нужную длину. На глаз отметила нужное место на веревке. В течение нескольких минут, сверяясь с маленьким карманным справочником, она изготовила практически совершенную петлю с пугающей аккуратностью. Жестокое приспособление, которое ни одна юная душа не должна бы уметь создавать так уверенно.

Девочка спустилась с дерева и изо всех сил дернула веревку, проверяя надежность крепления. Размер был точным - конец веревки висел примерно в шести футах от земли, что, как зрители, наверное, к этому моменту уже поняли, было именно тем, что ей нужно.

Когда все было готово, она спрыгнула на землю. Грязь вокруг нее взметнулась облачком в воздух, а она посмотрела прямо в камеру. Прямые блестящие волосы почти полностью скрывали ее лицо от зрителей.

Девочка стояла лицом к камере и начала раздеваться. Она снимала каждую вещь и аккуратно складывала рядом с кроссовками. Она стояла уверенно - обнаженная, как в день своего рождения. Руки были опущены вдоль бедер, пока она не откинула волосы с лица, позволяя своим глазам встретиться с камерой.

- Простите. Простите, что я не могла быть лучше, - сказала девочка, выдержав небольшую паузу. - Простите, что я не смогла стать той, кем вы хотели. Я никогда не буду достаточно хорошей, так что это единственный выход. Увидимся, - произнесла она низким, монотонным голосом.

Затем проворно, словно паук, вскарабкалась по стволу, цепляясь за каждую ветку, пока не оказалась сидящей в нескольких дюймах от веревки, привязанной к дереву. Она медленно подтянула веревку, наматывая ее на руку. Затем, не колеблясь, затянула петлю на шее и выпрямилась. По ее хрупкому телу пробежала судорожная дрожь.

Когда девочка шагнула с ветки, в последний момент на лице промелькнуло сомнение, и ее босая нога соскользнула в сторону. Головой она с силой ударилась о толстую ветку. Ее тело резко качнулось в другую сторону - толчок жестоко дернул ее фигуру, но не убил.

Из раны над бровью потекла кровь, глаза под разбитыми очками налились кровью. Звук был похож на сдувающийся спасательный плот, когда оставшийся воздух мучительно выходил наружу. Она была всего в одном мгновении от того, чтобы погаснуть навсегда. Восьмидесятифунтового^[10]совершенства больше не существовало.

ПРОЗЕКТОРСКАЯ,

1:36 pm (13:36)

Брут затащил последнее тело на металлический стол, хватая ртом воздух. Он не молодел, а трупы не становились легче. Влажность выматывала его, а одежда насквозь пропиталась потом. Он чувствовал обезвоживание и усталость, но в голове были вопросы поважнее жажды.

Алестер лихорадочно чистил инструменты в раковине у стены - тщетная, почти отчаянная попытка наверстать упущенное время.

- Так что там с тем здоровяком? - крикнул ему Брут.

- Не знаю, мы только что их привезли. Я не экстрасенс, - самодовольно ответил Алестер.

- Да не с ними. С тем толстяком, что пару дней назад. Который кожу потерял...

- Думаю, тут все очевидно. Его забили до смерти. Ты видел то же, что и я.

- Ты ничего странного не заметил?

- Странно только то, что он не сдох от ожирения раньше, чем его прикончила жена. Я бы скорее заподозрил полковника Сандерса^[11].

- Ну да. Но ты слышал, что говорят? Неделю назад он вообще не был толстым. Как можно так быстро раздуться? Это же бессмыслица.

- Может, проблема с щитовидкой вдруг вылезла. Не знаю. Мы здесь не исследуем обмен веществ, Брут, только то, от чего они умерли.

- По новостям говорят, что это может быть связано с той фармацевтической компанией, где он работал. У них там несколько центров альтернативной медицины в городе.

- О, по новостям говорят! Прости, тогда закрываем дело.

- А та зеленая дрянь, что была у него на рту? Это тоже нормально, я так понимаю?

- Скорее всего, желчь.

- Я не видел никакой рвоты.

- Дам тебе маленький совет. Мой дед как-то сказал: верь только половине того, что слышишь по радио, половине того, что читаешь в газетах, и половине того, что видишь по телевизору.

Алестер повернулся к Бруту, нахмурив брови. Прежде чем он успел продолжить свою проповедь, на столе зажужжал мобильный. Он вытер руки и ответил.

- Да... Господи, где? Хорошо, - oн быстро закончил разговор и поднял глаза на Брута. - Ты меня возненавидишь.

МУН-ВЭЛЛИ ПАРК,

2:11 pm (14:11)

Брут подогнал фургон к полицейским машинам и припарковался. Он выскочил с мешком, не настроенный терять время. Подойдя к офицеру в паре шагов от машины, он осушил бутылку воды. Попытка защититься от беспощадной жары и утолить жажду казалась тщетной.

- Где она? - спросил Брут.

Офицер указал в сторону леса:

- Примерно в полумиле, - ответил он, доставая из кармана жвачку.

- Полмили? Туда машиной не проехать?

- Боюсь, что нет. Если бы можно было, мы бы уже ее вынесли, приятель.

Разочарование было ожидаемым, но от этого легче не стало. Брут вернулся к фургону и открыл задние двери. Он медленно выкатил каталку, обильно обливаясь потом.

Он побрел вперед, углубляясь в лес, и путь показался ему вечностью. Добравшись до дерева, он заметил, что веревка еще висит - разрезанная, она мерно раскачивалась на теплом, ленивом ветерке.

Обнаженное тело девочки лежало на земле, и на ее лице застыл бездонный ужас. Неудивительно, что она испытала эту эмоцию, ныряя с головой в пучину неизвестности.

Брут потел так обильно, что мысли путались. Мозг был настолько пережарен и переполнен стрессом, что от мысли о смерти ребенка почти ничего в нем не дрогнуло. Ему было мерзко от этой мысли, но он обрадовался, что тело будет легким.

Умственное и физическое истощение боролись за первое место, но гонка давно закончилась. Брут расстелил мешок и осторожно уложил девочку внутрь. Застегнув молнию, он поднял тело на каталку и пристегнул ремнями.

Восторг охватил его, когда в поле зрения наконец появился фургон. Брут быстро загрузил тело и уехал, не оглядываясь. Он жал на газ чуть сильнее, чем обычно, стремясь поскорее оказаться в месте с контролируемой температурой.

По пути он то и дело поглядывал в боковые зеркала. Какая-то машина сидела у него на хвосте слишком навязчиво. Брут повернул направо - она повернула направо... поехал прямо - она поехала прямо. Может, совпадение, но, как показывал горький опыт Брута, в таких делах совпадений не бывает. Просто есть те самые плохие вещи, которые поджидают за каждым углом.

Брут решил, что ему плевать, и продолжил путь, зная, что до лаборатории осталось всего несколько кварталов. Когда он свернул на последнем повороте, заметил, что машина все еще следует за ним. Преследователи въехали на парковку и припарковались в нескольких футах от него.

Брут вышел из фургона и украдкой взглянул на машину, стараясь не встретиться взглядом с водителем. За рулем сидел мужчина средних лет, явно убитый горем. Глаза женщины на пассажирском сиденье были красными от слез, мокрые щеки пылали от напряжения.