Позывной "Ноль" (СИ), стр. 2

Окончательно стряхнув с себя воспоминания, я встаю и оглядываюсь, темнота такая плотная, осязаемая, густая, что глаза никак не могут привыкнуть. За время моего нахождения здесь, я научилась неплохо ориентироваться в пространстве, это помогло без особых проблем пробраться к выходу. Ужасно хочется на свежий воздух, тьма, сырость и спертый воздух никак не улучшают настроение. Впереди, разрывая черную пустоту, трепещет крошечный огонек. Это одинокая свеча, ее слабое желтое пламя колеблется, отбрасывая дрожащие тени.

Я иду на свет. В маленькой каморке — закутке без окон и дверей — спиной ко мне стоит Генерал. Ноги на ширине плеч, руки сложены в замок на широкой груди, седой армейский ежик на голове. Лицо Генерала украшает шрам. Он проходит от краешка глаза, по щеке и спускается в низ к шее, но шрам его не портит, а наоборот, придает брутальность, мужественность и загадочность. Этот человек побывал в аду и вернулся. Генерал разглядывает карты, висящие на стене, делает заметки в блокноте, я боюсь этого человека и уважаю. Он собрал нас, простых смертных, перепуганных людей и дал нам надежду. Я здесь всего неделю, но вижу благоговение в глазах остальных. Генерал общается короткими приказами, он не многословен и требует полного безоговорочного подчинения. Сейчас, наверно, он изучает новую местность, составляет планы по поисковым работам. Я не хочу отвлекать его от дел, поэтому бесшумно разворачиваюсь и делаю несколько шагов от него:

— Не торопитесь уходить, юная леди, пришло время нам с вами пообщаться.

Я замираю на месте. Этот разговор когда-нибудь должен состояться. Тут я новенькая, пришла черти откуда, у Генерала должно быть много вопросов ко мне и, в первую очередь, как я здесь вообще оказалась и как нашла форт.

— Присаживайтесь поудобнее, мисс Кристина, я хочу знать все, что с вами связано, хочу доверять вам. Я задам несколько вопросов, и прошу вас быть честной со мной.

Я присаживаюсь около рабочего стола на сломанную трехногую табуретку, чувствуя, как внутри все сжимается от липкого страха. В голове со скрипом крутятся шестеренки: нужно фильтровать каждое слово, буквально взвешивать каждую букву. Одно мое неверное слово, один мой глупый промах — и меня просто вышвырнут из этого теплого убежища обратно в ледяной ад. Сердце бешено колотится в груди. Я судорожно соображаю, что можно рассказать этому суровому офицеру? Какие факты помогут мне остаться здесь, в безопасности, а какие ответы станут роковой ошибкой, поставят под удар дорогих мне людей? Конечно, примерный план рассказа уже был готов заранее, но теперь остается лишь надеяться, что Генерал не заметит мою панику. В этот момент в комнату молча входит молодой человек чуть старше меня, милый симпатичный парень с обветренным загорелым лицом. На такого можно положиться. Добрые, ласковые глаза плохо сочетаются с серьезным лицом, светлые волосы еще силнее выгорели на беспощадном солнце.

— Это мой помощник, правая рука, Кай Лесли, знакомьтесь, — представил парня Генерал.

— Я, Кристина, — тихонько отвечаю я.

— Ну что ж, не будем терять время. Кто ваши родители? Почему вы решили уехать. Как смогли выжить и приехать сюда.

— Меня зовут Кристина Морган, — начинаю я свой рассказ, пока Генерал и Кай меня внимательно слушают. — Отца своего я не знаю, родители развелись, когда я была маленькой, наверное, он умер, потому что после развода я его никогда не видела. Мать сильно болела и умерла в дороге. Других родственников я не знаю.

— Вы продолжили путь одна? — спрашивает с недоверием Генерал. — И кто вам такой Максимилиан Морган?

Генерал берет со стола мои права и паспорт и крутит ими у меня перед самым носом.

— Я не знаю никакого Максимилиана Моргана, я ему никто. Нет, я ехала не одна, по дороге мы встретили с мамой Ханта, этот мужчина нам помогал.

— Почему? — Насторожился Кай Лесли.

— Не знаю, у нас была одна цель — уехать подальше от Жары, это нас сблизило, мы подружилась, — выкручиваюсь я.

— Насколько близко? — Уточняет Кай, — Что за дружба может случится во время побега между взрослым мужчиной и красивой девушкой? Вы любовники?

— Не ваше дело! — огрызаюсь я. «Да кто он такой, чтобы задавать такие вопросы?» — Какое отношение это имеет к вам?

— Мужчина защищал бы вас ценой жизни, это ваш билет к выживанию.

— Нет, мы не любовники, — отвечаю я. — Все наши соседи собирали чемоданы и разъезжались в разные стороны, вот и мы с мамой решили, не ждать у моря погоды, а отправиться в путь. По дороге у нас сломалась машина и мы продолжили путешествие с Хантом.

— Кто все-таки этот Хант? Что он из себя представляет? Сколько времени вы провели вместе, наверняка общались. Что он о себе рассказывал? — допытывается Кай.

— Ничего я не знаю. Ни про Ханта, ни про вашего Максимилиана Моргана.

Генерал внезапно прерывает меня. Он тяжело опускает ладонь на стол, припечатав мои документы, и в упор смотрит мне в глаза:

— Случайный попутчик? В разгар извержения, когда люди режут друг друга за глоток воды, незнакомый мужик тратит на вас дефицитное топливо и прикрывает спину? Какая у него выгода, мисс Морган? Простой прохожий не будет рисковать шкурой ради чужого человека. Что вас связывает? Зачем вы мне врете?

Этот вопрос застает меня врасплох. Внутри все каменеет, а мысли путаются в лихорадочной панике. Я не знаю, что ответить. Но Генерал, не дожидаясь моих оправданий, лишь глухо вздыхает и переводит взгляд на карты.

Отлично. Чистая правда — я действительно понятия не имею, кто такой Максимилиан Морган. Не подкопаешься. Но внутри все равно лихорадочный страх. Кто, черт возьми, этот Максимилиан? Почему Генерал и этот Кай так уцепились за его имя? И главное — как этот человек связан с моим Хантом?

Глава 3. Кристина

Я опять погрузилась в воспоминания.

Над разогретым асфальтом улиц дрожали волны горячего воздуха, от былой зелени палисадников не осталось ни следа: трава выгорела, приобретя грязно-бежевый оттенок. Измученные зноем деревья сбрасывали пожухлые, скрученные в трубочку листья, которые устилали обочины. Стояло глухое монотонное марево под жарящим солнцем, от которого невозможно укрыться. Слышался постоянный гул старых оконных кондиционеров. Дождь ждать бесполезно, небо оставалось ясным, без единой тучки или облачка. В Такертоне днем улицы вымирали, не было слышно птиц и лая собак — все живое либо спряталось под землю, либо безмолвно погибало. Окна закрывали наглухо, шторы занавешивали плотной тканью, но солнце все равно находило лазейки, превращая дома в раскаленные духовки. Воздух над дорогой дрожал и шевелился, как живой. Шагнуть на асфальт было невозможно — подошвы мгновенно начинали липнуть к черной жиже. В воздухе стоял запах гудрона. Мамин старенький «Форд» раскалялся так, что к рулю нельзя было прикоснуться без тряпки.

Из-за наступившего пекла моя жизнь превратилась в ад, днем я изнывала на работе в магазине, а по ночам пахала официанткой в кафе. Кондиционеры там не справлялись. Я чувствовала постоянную усталость и жажду, принимать душ было бесполезно, тело оставалось сухим и чистым на пять минут. Из-за Жары невозможно спать, постель подо мной постоянно была влажная, сорочка прилипала к телу, создавая дискомфорт. Ночами было легче, солнце, спрятавшись за горизонт, уже не так обжигало кожу и легкие, но земля почти не остывала. C наступлением темноты можно было собраться в кафе посплетничать и пожаловаться на свои дела, были слышны разговоры про ожоги, солнечные удары, сгоревшие лужайки и перебои с электричеством, аварии на подстанциях становились нормой и город погружался в духоту, ломая планы местных жителей. Мужчины приходили без рубашек, а женщины в легких ситцевых платьях. С посетителей градом стекал пот, а на столиках стояли бутылки с водой. Коты и собаки стали постоянными гостями в кафе, они лежали пластом на прохладном кафеле, не реагируя на прохожих.

Зато Китти Клистерн впустую времени не теряла — она вовсю занималась моим сводничеством. Каждый раз она приводила в кафе компании лощеных парней. Это были богатенькие мальчики, довольно симпатичные внешне, но абсолютно пустые и неинтересные для меня. Я чувствовала себя просто ужасно: уставшая, мокрая, как курица после тяжелой смены, я меньше всего на свете думала о романтике. Но обижать подругу не хотела. Поэтому в свой короткий рабочий перерыв я покорно подсаживалась к ним за столик, натягивала вежливую улыбку и поддерживала беседу. Во время таких посиделок Китти и рассказала о своих подозрениях. Сначала это выглядело как странное совпадение. С экранов телевизоров один за другим начали пропадать политики и телезвезды. Отменялись концерты, замораживались съемки, пустели спортивные трибуны. В новостях пускали опровержения. Но стало понятно: весь список «Форбс» спешно поковал чемоданы и перебирался в тень, оставляя простых смертных задыхаться на раскалённой поверхности.