Тень (СИ), стр. 46

Я встаю и наматываю круги вокруг стола. Мужчина стонет всё отчаяннее. От беспомощности впиваюсь зубами в кулак.

Я сделала это с ним!

— Не-е-ет! — от этого гортанного хрипящего рёва я сжимаюсь и зажмуриваюсь.

Магнит, магнит, срочно!

Я обхватываю руками корунд и всем своим существом призываю девушку с сиреневыми волосами.

Помоги ему! Сейчас!

Мужчина вздрагивает и корчится, время шнурком затягивается вокруг моей шеи. Он сжимает простынь в кулаках так, что ткань скрипит и, кажется, рвётся.

Ну где ты, Кудряшка? Скорее!

В оглушающей тишине жужжит электронный замок. Я выдыхаю и провожу по лбу влажной ладонью.

Мужчина встрёпанный и разбитый сидит на кровати, опустив плечи.

— Привет… уже проснулся? Что-то ты… рано, — девушка говорит немного сбивчиво, будто бежала. Она заходит в комнату и, не зная, куда деть руки, мнет пальцами одну из ярких нашивок на костюме. Не выдерживая его уничтожающего взгляда, уходит в ванную.

Из ванной доносится шум воды, звук падения какой-то баночки, приглушённые ругательства, а потом и звонкий наигранно беспечный голос:

— Не хочешь прогуляться?

Да-да-да!

Но мужчина не слышит меня и продолжает неподвижно сидеть, опустив голову. Я касаюсь сферы и посылаю импульс.

Встань и сделай что-нибудь!

Иначе всё это было зря.

— Да, пожалуй, прогуляюсь, — хрипит он, а я не верю в реальность происходящего.

Получилось?

Я подпрыгиваю и визжу от радости.

— Я сделала это! — Смеюсь, и нервное напряжение постепенно отпускает. — Я смогла!

Под грохот из ванны мужчина натягивает тёмный костюм. Один его рукав аккуратно заштопан, но на гладкой материи линия шва выглядит как шрам.

Девушка заглядывает в комнату. Она взмахивает головой, откидывая с округлившихся глаз непослушные завитки волос.

— Да? — переспрашивает она.

— Да.

— Дай минутку, я переоденусь, — суетится она.

— Я один, — обрубает он. Квартирка очень тесная, и, проходя по коридору, подопечный задевает её плечом, после чего морщится. От щелчка электронного замка на двери девушка вздрагивает.

Меня раздирают противоречивые чувства: радость от собственной победы и сочувствие к девушке. Ей точно стоит найти кого-то получше, и неважно, кем ей приходится этот мужчина. Но пока она нам нужна, поэтому я приказываю своей совести заткнуться и переключаюсь на наблюдение за подопечным.

Он бредёт по серым улицам, кажется, без всякой цели. Чуть не врезается в робота-уборщика, но, к счастью, серебристая громадина ускоряет движение гусениц и отъезжает в сторону.

Впереди моргает вывеска, и мужчина спешит в её направлении.

Он чего-то хочет! Значит, не всё потеряно.

Он заходит в помещение, где на полках сложены многочисленные тюбики и упаковки с той гадостью, которой они питаются. Я видела это месиво. Оно просто отвратительно выглядит и, судя по не очень радостным лицам Кудряшки и моего подопечного, на вкус ничуть не лучше.

Но почему-то он ничего не берёт с полок и подходит к мужчине в униформе, видимо, сотруднику.

— Зл…р, — глухо произносит мой подопечный. Я увеличиваю громкость.

— Такого добра у нас нет, кхе-кхе, но есть… — сотрудник обводит глазками помещение и что-то шепчет подопечному на ухо. Вливаю силу, чтобы уловить каждый звук, но поздно. Подопечный молча кивает, а сотрудник скрывается в подсобке. Через пару минут он возвращается с вытянутым пакетом.

— Четыреста двадцать, — шепчет он, передавая пакет, и протягивает вперёд правую руку. Мой подопечный касается его указательного пальца своим и уходит. Я хмурюсь.

Что происходит?

Я курсирую вокруг стола, не отводя глаз от корунда, и грызу сладкие шарики из только что созданного пакета. Хруст шариков во рту немного отвлекает, но я чувствую, что всё не так. Всё это неправильно.

Мужчина выходит на улицу, возится с пакетом, а потом подносит его к лицу. Видимо, это какой-то напиток. Он идёт обратно в направлении дома.

Ну, не всё так плохо, он хотя бы вышел на улицу!

Минут через двадцать я уже так не думаю, потому что его походка меняется.

Да он же пьян…

Не дойдя до нужного дома совсем немного, он садится и прислоняется спиной к бетонной стене, делает большой глоток, откидывает голову и прикрывает глаза.

Вселенский хаос! Что я наделала?

Глава 13. Соль

Иривур, Центральный филиал

Весь пол в моей комнате усыпан крошечными неотличимыми друг от друга деталями. Они настолько мелкие, что я едва умудряюсь подхватить их ногтями. У входа стоит ненавистная урна, которая не испарится, пока я не закончу. Фоном бубнит трансляция с Вура, но мне не до неё.

— Интересно, он вообще сдавал какой-то тест на профпригодность? — спрашиваю я Зубастика. Тот подплывает к одной из деталей. — О, спасибо! Я уж думала, не найду.

Устанавливаю деталь на пустующее место. Моё тело требует движения, мой разум жаждет творить, а мои руки собирают какую-то дурацкую мозаику. Скучнейшую из всех возможных. Иллайя наштамповал целую серию таких по сну, что я создала. Я уже собрала корабль, закатное небо и море. Но теперь он превзошёл сам себя. Я кошусь на гадкую урну с горой коричневых похожих друг на друга, как капли воды, деталей внутри. Безуспешно пытаюсь составить из них кусок палубы. До смены осталось не больше часа, и если не успею вовремя, то вместо работы над сновидениями, получу очередную урну.

— Разве законно так издеваться над учениками?

Крапинка указывает мне на деталь. Сама я бы её никогда не заметила.

— Спасибо. И что бы я без вас делала?

Я без понятия, как они находят нужные детали, потому что единственный способ, доступный мне, — перебор. Кручу очередную деталь в надежде, что она куда-нибудь встанет.

Какая тоска…

Перед тем как закончить с первой картиной, я потеряла несколько часов, пытаясь соединить детали силой мысли. Такие штуки отлично проходят с одеждой или окружающей обстановкой, но не с этими высасывающими по крупицам мою душу картинками. Заранее я никогда не знаю, какой именно кусок, созданной мной реальности, вырвал Иллайя в этот раз. В итоге детали просто ползают по полу, как какие-то насекомые, а потом сбиваются в кучу.

Когда я спрятала вторую урну среди прочего барахла в чулане жилого корпуса и притащила Иллайе картину с закатным небом, похожую на ту, что он подсунул, Иллайя загорелся. Но самое отвратительное: он закрыл мне доступ на Фабрику сновидений и в придачу запретил ходить на Розовое озеро, а, когда я вернулась, в комнате меня ждали ещё две урны.

Все детали из третьей урны я выбросила из окна, но они залетели обратно и атаковали меня, как какие-то злобные насекомые, пока я их не собрала. Провожу рукой по щеке. Впечатления до сих пор слишком яркие.

Детали четвёртой я попробовала спрятать под матрас и лечь сверху, представив, что их не существует. Кровать начала трястись и назойливо жужжать. От этого раздражающего звука надо мной возникло грозовое облако, которое только добавило шума. Ко мне ворвалась целая толпа «спасателей» из соседних комнат. У них были такие лица, словно они готовились к сражению, не меньше. Детали в итоге пришлось достать, пока меня не выселили куда-нибудь на улицу.

— Может быть, тут есть какая-то социальная служба? — говорю я Крапинке. — Написать бы на него жалобу…

— Будет любопытно почитать.

Умеет он появиться в самый неподходящий момент…

Иллайя, стоящий на пороге моей комнаты, вновь похож на лесного духа. Кажется, это его любимый образ. Сейчас вся его голова покрыта мхом: сверху волосы превратились в мягкую зелёную шапочку с какими-то шишками, пряди снизу закручены в длинные зелёные канаты. На лбу — странная металлическая висюлька, доходящая практически до бровей. Костюм Иллайи выглядит так, словно он вылез из болота и забыл стряхнуть с себя тину. Бо́льшая часть живота и груди открыты. Шею, наоборот, не видно под витиеватым металлическим украшением. Форма украшения каждую нашу встречу меняется, неизменным остаётся лишь зелёный камень в центре.