Тень (СИ), стр. 23

Свет во мне, я есть свет.

Я опускаю ладонь, за которой следует шлейф из пара.

Тропа уходит направо в обход самого внушительного из местных деревьев. Оно как деревянный небоскрёб. Его ствол настолько массивный, что, даже если запрокинуть голову, не видно, где вершина.

Ещё два поворота, крутой спуск, переход по мосту, и тропа выведет меня к скале.

Тишина, ласкающая уши; опьяняющее ощущение собственного могущества и бессмертия. Однажды побывав здесь, захочешь возвращаться вновь и вновь. Я даже мог бы остаться здесь навечно, стать одним из этих деревьев-великанов. Мои корни давали бы надёжную опору, напитывая меня силой, ветви грела бы оранга, а звёзды стали бы моими братьями.

Стоп.

Нельзя забываться, мне нужны ответы. Время здесь идёт иначе. Неизвестно, сколько прошло в реальном мире: пять минут или пять часов, а мне нужно поговорить с Владыкой. Я ускоряюсь.

На одном дыхании я спускаюсь по склону и выхожу на мост. Впереди уже отчётливо видны скалы. Они как серые штормовые волны, застывшие в камне. Ещё немного. Я хватаюсь за плетеные канаты и ступаю на деревянные доски подвесного моста. Снизу без единого звука проносится бирюзовый поток, а мост покачивается в такт моим движениям.

Я называю его пожирателем времени. Визуально не больше ста шагов, но переход по нему всегда кажется вечностью. Сейчас я тороплюсь сильнее обычного, но вместо одной вечности переход занимает две или даже три.

Наконец, я у подножия скалы.

— Я пришёл к тебе, Владыка! — произношу во всю мощь своих лёгких, но чувство такое, что я ору в закрытую дверь.

Надеюсь, он меня слышит.

Пока жду, я измеряю поляну шагами и начинаю считать. Трогаю плечо, но Хель сейчас вместе с моим телом в реальном мире. Здесь лишь я, огромные деревья и скалы. На тысяча восемьсот двадцать пять я теряю терпение.

— Покажись! — ору в скалу я.

— Тише, смертный, — объёмный раскатистый мужской голос звучит со спины. — Мало пользы, много шума.

Я смотрю на него снизу вверх, под капюшоном чёрной мантии, как и в прошлые наши встречи, не разглядеть лица.

— Ты сказал искать на Мата, но мы прочесали почти всю аномальную зону, его нигде нет.

— Не всю. — После чего мои ноги отказывают, и я валюсь на колени. — Помни своё место, смертный.

— Остался лишь север, — я всматриваюсь в темноту под капюшоном, — но там нас ждёт смерть.

— Ты не умрёшь. — Владыка шагает в мою сторону, а я не могу пошевелиться, пытаюсь встать, но ничего не выходит. — Не теперь.

Я вижу, как вдалеке между деревьями мелькает знакомый силуэт.

— Ви! — кричу я, не веря собственным глазам.

Всё, что есть во мне — добро и зло, любовь и страх, сила и слабость, — всё стремится к ней одной. Я отчаянно вырываюсь и рычу, словно попавший в ловушку зверь. Она всегда чувствовала меня. Даже на расстоянии. Но сейчас лишь взмахивает тёмными волосами и скрывается за стволом дерева так же быстро, как появилась.

— Ви-и-и, стой!

— Хочешь свою награду? — гулкий шёпот звучит жутко, но он и так знает, что это единственное, чего я хочу.

Владыка слегка склоняется ко мне, а из-под чёрной мантии выпадает яркий кулон. Если бы мы были на Вуре, я подумал бы, что он сделан из кристония. Но Владыка тут же сжимает кулон в кулаке и прячет обратно, потом повторяет вопрос:

— Хочешь?

Невидимые путы давят всё сильнее. Я не могу пошевелить даже губами, поэтому с усилием прикрываю глаза в знак согласия.

— Тогда ищи лучше.

Его кисть приподнимается, и опора под моими коленями полностью исчезает. Меня выбрасывает в реальность.

Я прихожу в себя с запоздалым хриплым: «Сто-о-ой!» Так резко вскакиваю, что перед глазами мелькают цветные пятна и приходится опереться на стену. Когда зрение возвращается, я стряхиваю с ладони соль и тщательно её мою. Надеваю перчатки. Хель уже ползет вверх по рукаву, я снимаю её, надеваю костюм с усиленными специально для когтей наплечниками и возвращаю её обратно.

Я не успеваю сесть за стол, как ткань полога взлетает, и передо мной возникает Робол с обезумевшими от страха глазами.

Ну что ещё?

Он падает на колени, как я несколько минут назад.

— Учитель… Умоляю! Я-я… Отошёл на минуту. По нужде… А он… Он… — Робол начинает рыдать в голос. Хель открывает пасть и показывает зубы.

— Что он? — Я присаживаюсь, чтобы смотреть ему в глаза.

— Умоляю! Пощадите! — Робол размазывает сопли по лицу и тянется ко мне. Хель шипит, а я шарахаюсь назад.

— У тебя минута. Говори. — Я засекаю время и отхожу максимально далеко.

— А-а-а, пощадите! Я… Я не виноват! Я-я… отошёл… А он… Он вскрыл шов… Кровища… Не дышит.

— То есть брат Дин мёртв? — на всякий случай уточняю я.

— Да-а-а, — новый приступ рыданий.

— Я предупреждал тебя?

— Ум-моляю… Учитель!

Я прохожу мимо него.

— Спасибо, спасибо, — шепчет он, а Хель уже спрыгивает с моего плеча.

За моей спиной крик и возня, а потом глухой удар. Выхожу за полог.

— Учитель, всё в порядке? Мы слышали шум.

— Уберите там. Ко мне отправьте братьев Трауса и Убо. — Я иду в отсек, где разместили Дина.

Вместо своего бойца я нахожу валяющийся разорванный ремень, бурые пятна на соли и его остывающее тело. На лице Дина жуткая улыбка.

Брат Рут, который стоит рядом, массой и ростом совсем немного уступает матанам, но сейчас он словно уменьшается в размерах и прячет глаза.

— Где был ты? — спрашиваю я.

— Ходил за доком, он куда-то пропал, а Дин начал стонать. — Рут трёт татуировку со знаком братства на запястье. — Приходил в себя.

— Лучше тебе впредь не нарушать приказов. Других предупреждений не будет.

— Понял, Учитель! — Он вытягивается и распрямляет плечи. — А где брат Робол?

— Отправился к Владыке.

Рут судорожно вздыхает и остекленело пялится на Хель. Я уточняю:

— Хочешь ещё что-то спросить?

— Нет, Учитель, что вы! Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, — чеканит он, как заклинание.

Я повторяю за ним и добавляю:

— Свободен.

Рут тут же исчезает. Зато подходят трясущийся Убо, прихрамывающий Траус и с ними за компанию Джери. Он облокачивается на стену неподалёку и изучает детали.

— Брат Убо, я жду диагноз.

— В-возможно, аллергическая реакция, Учитель.

— Возможно? — Я прохожусь рукой по щетине. — Возможно?

Траус пытается слиться со стеной, но врезается в Джери.

— Эй, куда прёшь? — возмущается тот и отталкивает его.

— Брат Траус? — я решаю попробовать добиться чего-то от второго.

— Несмотря на присутствие в данной локации видов растительности, содержащих токсины, документально подтвержденные случаи возникновения подобных реакций у человека отсутствуют. — С гнусавым голосом Трауса любые слова звучат ещё бессмысленнее, чем они есть. — Однако хотелось бы отметить, что данное наблюдение носит предварительный характер ввиду отсутствия систематических эпидемиологических исследований.

— То есть вы двое понятия не имеете, что произошло, так?

Торчащие уши Убо трясутся, то ли подтверждая мои слова, то ли опровергая их. Траус неловко пятится.

— С остальными пока всё в порядке, — докладывает Джери.

Я выдыхаю и пальцами разглаживаю складку на морде Хель. Джери сразу отворачивается. Я смотрю на Убо, потом на Трауса:

— Молитесь, чтобы это, — я указываю в сторону тела, — больше не повторилось.

— Да, Учитель!

— Конечно, Учитель!

— Убирайтесь.

Мы с Джери остаёмся наедине.

— Ты что думаешь? — спрашиваю его я.

— Не нравится мне всё это, — он хмурится.

— И мне. Жду на совет через час.

— Буду.

— Приведи Резо. — Джери кривится, словно я попросил его подержать Хель, но кивает. — И отправь кого-нибудь тут прибраться.

Надо нанести визит матанам. Возможно, сын вождя что-то знает. По дороге я отправляю одного из людей проверить, закончился ли дождь. До тени осталась пара часов.