Тень (СИ), стр. 18

Мгновение, и вместо леса вытягивается длинный стол в просторной зале, за ним смешались великаны и какие-то незначительные и неказистые на их фоне люди. Они смеются, повсюду звенят бьющиеся друг о друга кубки. Кто-то обнимается, покачиваясь, кто-то, активно жестикулируя, рассказывает очередную историю, а потом из-за стола встаёт женщина. Блистательная царственная брюнетка, все замолкают, пока она обходит стол. Когда первый звук вылетает из её рта, никто уже не шевелится. Потрясающе. Я тоже замираю и впитываю каждый звук, эта песнь обостряет все чувства. Я не понимаю ни слова, но это и не нужно, достаточно звука, проникающего в самое сердце. Вдруг песнь стихает.

— Ну что за! — не могу сдержать разочарования я.

Знакомый женский голос продолжает рассказ:

— Люди начали завидовать их силе. Ривурайи предчувствовали беду и просили людей прислушаться к голосу разума, но души людей с каждым светом становились всё чернее.

На наших глазах несколько человек пробираются в комнату и подкрадываются к мирно спящему великану. Один из них подходит ближе, обхватывает нож двумя руками, замахивается и пронзает грудь великана. Его сонные глаза распахиваются в непонимании, руки тянутся к рукояти, но почти сразу разжимаются, а глаза мутнеют.

— Да чтоб вас! — Всё моё тело сковывает злость. Зубастик воинственно шевелит хвостом, словно готовясь к нападению. Искра рядом зажала ладонью рот и не отводит взгляда от экрана.

— Так пролилась первая кровь. Насилие было чуждо природе ривурайев. Самые могущественные создания на Земле в один миг оказались самыми беспомощными.

Полчища людей выступают из леса. Эта движущаяся и мельтешащая, как мерзкие насекомые, чёрная масса заполняет собой всё видимое пространство вокруг замка. Следующий кадр: пробравшиеся в замок вооруженные люди окружают группу великанов, которые пятятся назад, но за их спинами нет выхода, лишь каменная стена. Первое копьё упирается в женскую грудь, у женщины дрожит подбородок, но она остаётся стоять на месте, заслоняя собой девочку.

— Не стой ты, защищайся! — пытаюсь докричаться до женщины я, Зубастик рывками мечется рядом. Искра издаёт звук похожий на шипение и впивается в подлокотники.

— Большинство ривурайев погибло, остальные бежали. Среди выживших был могущественный маг — Бастион. Он собрал совет, и тогда оставшиеся ривурайи приняли решение ценой своей жизни спасти человеческие души. Души тех, кто их предал. Их последнее волшебство разделило два мира: мир людей, Вур, и мир магии, Иривур.

— Почему они просто не уничтожили их? — шепчет Искра, озвучивая мои мысли.

Мы видим великана. Ладонями он касается земли, и от её поверхности начинают расти толстые золотистые канаты. Целое множество канатов. Где-то в небе они сплетаются друг с другом, образуя прочную сеть. Потом тело великана напрягается, он падает, а мои глаза ослепляет белая вспышка. Я ничего не вижу, лишь глубокий женский голос проникает в сознание:

— Сотворив наш мир, ривурайи дали людям шанс обрести желанное могущество. Лишённые человеческих воспоминаний и земных слабостей, здесь души обретают новый смысл. Мы несём пользу миру людей в память о наших великих отцах, ривурайях. — В зале темнеет. — Помните, в Иривуре ваши глаза способны проникать в суть вещей, ваш разум имеет власть над реальностью, а ваши возможности ограничены лишь силой вашей души и законами нашего мира. Доверяйте своему сердцу и следуйте своему предназначению. Пока всё. Продолжим завтра, — на последней фразе голос словно ломается. В нём опять проскакивают высокие раздражающие нотки.

— Она как будто нас загипнотизировала, да? — говорю я. — Ты слышала? Мы можем менять реальность!

Двери распахиваются. Таинственной женщины уже нигде не видно. Все медленно бредут в сторону выхода, а мы с Искрой сидим, потрясённые увиденным каждая по-своему.

— Неужели люди настолько жестоки? Зачем вообще они напали? — задумчиво спрашивает Искра и устало проводит рукой по лицу. — И почему, во имя неба, ривурайи не дали отпор?

— Да, я бы на месте ривурайев испепелила бы этих людишек, им помогали, а они вместо благодарности такое… — Я потираю грудь, вспоминая, как люди всадили кинжал в сердце спящего великана.

— Знаешь, ведь мы совсем недавно тоже были «людишками». Но разве есть оправдание для такой жестокости? И что лучше — ответить жестокостью на жестокость, остановив зло в зародыше, или дать ему разрастись до таких масштабов, когда на грани уничтожения находится целая раса?

Вопросы Искры придавливают меня к креслу, как тяжёлый груз, который хочется как можно скорее сбросить.

— Ну, радует то, что благодаря этому странному человеколюбию ривурайев мы получили сверхспособности и второй шанс, и лично я планирую использовать их по полной.

Я лежу на мягкой кровати и от безделья рисую узоры на водной завесе, стекающей по стене. Кончики пальцев скользят по гладкой водяной плёнке, собирая на ней складки и запуская брызги. Они отлетают прямо на меня. Трогаю платье, поразительно, но оно остаётся сухим. Зубастик и Крапинка мечутся у меня над животом и, кажется, соревнуются в том, кто ртом поймает больше капель.

Когда Степенный привёл меня в эту комнатушку, я подумала, что это розыгрыш. Правда, по его лицу быстро поняла, что нет. Он действительно решил поселить меня в каморке шагов десять в длину, а в ширину и того меньше. С удручающе серыми каменными стенами и стерильной чистотой. Не удивлюсь, если для Степенного — это предел мечтаний. Но, как по мне, им стоило бы нанять дизайнера. Пришлось поработать над обстановкой, чтобы не впасть в депрессию в первый же час.

Я пустила по стенам водопады, а под потолком подрагивают и пружинят пузырьки разной формы. Первые минут двадцать мне казалось забавным запускать их щелчком пальцев, но, пальцы быстро устали, а я поняла, что теперь не знаю, как их оттуда убрать.

Мой наставник настолько занят, что до сих пор не появился. Мне велено никуда не выходить и томиться в ожидании до тех пор, пока он не почтит меня своим присутствием.

Я спрыгиваю с кровати и иду к единственному окну в комнате. Забираюсь на подоконник. Из моего окна отличный вид на Фабрику сновидений. Не сложно догадаться, что это именно она. Как огромный синий остров со множеством башен разной высоты, она парит в воздухе, по бронзовым толстым трубам выпуская вниз, в сторону Вура, струи цветного дыма.

— Словно гигантский осьминог, да? — Зубастик рядом со мной завис у окна и отрицательно мотает головой. — Ну подумаешь слегка мутировавший, многоголовый и выпускает цветные чернила вместо чёрных, но похож же?

Кажется, я вижу, как у Зубастика закатываются глаза.

Фабрику с жилым корпусом соединяют два бронзовых, как и трубы, червяка-перехода.

Многие башни Фабрики словно местами вспухли. Поглядываю на Крапинку:

— Видела, там башни? Если тебя перевернуть вниз головой, покрасить в синий, надуть и перевязать бронзовыми ленточками получилось бы что-то похожее. — Крапинка раздувается от возмущения, примерно, как я и представляла. — Эй, да я же шучу, не буду я тебя красить, ты и так красивая. Иди сюда!

Зубастик щиплет меня за плечо.

— Ай! Ладно, признаю, не самая удачная шутка. — Я примирительно поглаживаю Крапинку по спинке и укладываю на место приподнявшиеся на её коже шипы. — Да и хвост у тебя совсем не похож, слишком уж у башен вытянутые остроконечные крыши.

То, что на первый взгляд я приняла за бронзовые ленты, оказывается отливающими бронзой балконами. Они разделяют надвое синие округлости башен. Уже темнеет, и в окнах Фабрики загораются огни. Вместе с ними пузыри на моём потолке тоже наполняются тёплым светом, и я решаю всё-таки оставить их.

— Может, он про меня забыл? — спрашиваю Крапинку я.

Она пучит глазки и машет плавниками-крылышками.

— А ты что думаешь? — Зубастик демонстративно отплывает, предлагая мне самой разбираться с недостойными его внимания проблемами.