Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 8

— А после двадцатиоднолетия? Продолжила изучать вышивку? Или тогда ты перешла к ядам?

Жизель прищурилась.

— Поскольку мое образование завершилось, я была предоставлена самой себе. Принцесса, которую могут забрать в любой момент, бесполезна для политики, брака и всего остального, для чего предназначены принцессы.

У него хватило совести выглядеть виноватым.

— А ты хотела всего этого?

Она осторожно начала обматывать бинт, закрепляя повязку.

— Я хотела иметь выбор. — Она сжала губы, сожаления о неслучившемся залегли слишком глубоко, чтобы вдаваться в подробности. — Но, возможно, все было бы не так плохо, если бы я могла толком заняться чем угодно другим.

Он нахмурился, глядя на нее.

— Почему не могла? Ты сказала, что была предоставлена самой себе.

Неужели он настолько слеп к последствиям собственных поступков? С мрачной решимостью она снова положила ладонь на его кожу и на этот раз оставила ее там, позволяя клубочку ощущений разрастаться. Она была уверена, что он чувствует то же самое, но хотела проверить теорию. Его глаза расширились. Магия между ними задрожала, и у Жизель возник абсолютно неподобающий импульс забраться к нему на колени. Бурные эмоции, переливавшиеся через их связь, менялись слишком быстро, чтобы их распознать, и она отдернула руку, испугавшись, что проецирует свои собственные.

— Вот почему, — сказала она. — Ты думал, у настолько мощного магического долга не будет никаких последствий для окружающих? Нет, очевидно, ты ни секунды об этом не думал, — добавила она с горечью. — Неудобство, которое я причиняла людям, было лишь меньшим из бед. И со временем становилось только хуже.

Ужас проступил в его глазах, и она даже не смогла почувствовать удовлетворения от того, что напугала его, потому что он смотрел на нее так, как смотрят многие на протяжении долгих лет.

— Когда ты спросила, не причиняет ли мне боль твое прикосновение, это было потому, что раньше оно причиняло боль другим? — спросил он.

Сердце застучало в ушах.

— Раньше не причиняло, раньше люди просто чувствовали себя немного неуютно. Но в последнее время — да. Я же сказала тебе, что со временем становилось только хуже. — Она пожала плечами. — Как бы то ни было, в конце концов мне стало ясно, что ничего не разрешится, пока я не возьму все в свои руки. И вот я здесь. Решаю вопросы, раз уж ты, судя по всему, никогда не собирался этого делать.

Он еще сильнее нахмурился.

— Прости, но неужели твоя семья не планировала защищать тебя, даже если бы я явился? Почему они отправили тебя сюда одну?

О, это задело за живое, и она огрызнулась:

— Навстречу убийце, ты хочешь сказать?

Его уши прижались к черепу.

— Я никого и никогда не убивал.

— Полагаю, это просто совпадение, что старый король скончался на следующий день после истории с соломой и золотом?

Его глаза вспыхнули.

— Вряд ли это совпадение, но это был не я. Твоя мать выходит из этой истории безупречной жертвой, не так ли, несмотря на то что благодаря ей взошла на королевский престол?

Жизель аккуратно завязала узел на последнем бинте, отложила остатки и вышла из кухни.

5

ИСТОРИЯ О ПОТЕРЯННОМ ИМЕНИ



Стоило Жизель шагнуть в стену влажного зноя, как ее пыл тут же поутих. И все же она продолжала идти дальше вглубь сада, пока не оказалась в тени магнолии. Раз уж она сорвалась и выскочила вон, притворяться, будто она сохраняет контроль над собой, не имело смысла. С таким же успехом можно было воспользоваться временем и успокоиться.

На горизонте собирались зловещие тучи, предвещая дневной ливень. Хотелось надеяться, он хотя бы немного собьет жару. Глубоко вздыхая, она пыталась впитать самообладание вместе с дурманящим ароматом магнолии.

Жизель сама поражалась собственной грубости. С самого детства в нее вбивали правило: особы королевской крови не поддаются эмоциям. Почему же она позволила словам Проклятия так задеть себя? У нее за плечами была целая жизнь тренировок в умении выглядеть невозмутимой. Почему этот навык изменил ей именно сейчас? Это совсем на нее не похоже.

Может, дело просто в том, что ее манеры атрофировались из-за почти полного отсутствия общения в последнее время? Или совокупный вес сегодняшних потрясений оказался достаточным, чтобы пробить даже ее выучку? А может, впервые в жизни она ощутила — какая ирония! — свободу от каких-либо ограничений? В конце концов, Проклятие здесь Главный Злодей. Какая разница, посчитает он ее грубой или нет?

Что он знает о твоей жизни или твоей семье? Ничего — его там не было. В этом-то и вся суть. А значит, его слова ничего не значат.

Если бы родители могли снять проклятие, они бы это сделали. Простая истина заключалась в том, что они были не в силах этого сделать. Они всего лишь люди, и со стороны Проклятия нечестно говорить так, будто во всем виноваты они, а не он сам. Он — коварный, кровожадный чародей, заваривший всю эту кашу.

Вот только в той сказке, которую ей твердили всю жизнь, старого короля нашли мертвым в его башне с ножом в спине, притом что ни одна душа не входила и не выходила оттуда. Разумеется, все решили, будто это дело рук того самого злого фейри, который совсем недавно проклял избранную невесту его сына — ее мать.

Но… Проклятие не был бойцом на ножах. На выхваченный ей кинжал он только что отреагировал как самый настоящий дилетант. И разве удар ножом в спину — не странный способ убийства для якобы могущественного чародея? Зачем вообще считать, будто здесь замешана магия?

Вдобавок к этому существовал факт, что ее мать была… ну, она уж точно не была убийцей, убеждала себя Жизель, но теперь внутри шевелился червь сомнения, вопрос, от которого уже невозможно было отмахнуться.

Проблема заключалась в том, что королева Бианка никогда не была беспомощной девой в беде, и теперь, когда Жизель задумалась об этом, казалось очевидным: старый король не сдержал бы обещания позволить ей выйти замуж за его сына, хоть с золотом, хоть без, тем более к тому моменту он уже дошел до попыток убить ее, лишь бы предотвратить этот брак. Невозможно, чтобы мать этого не знала, и столь же невозможно представить, будто она не приняла бы всех необходимых мер.

Жизель почувствовала приближение злого фейри из сказки. Именно почувствовала, а не услышала. Их связь была страннейшей вещью — слабым ощущением старой бумаги, раскаленного металла и неловкости. Возможно, последнее чувство принадлежало ей самой: ее бесило, что она позволила ему заметить, как он ее расстроил.

Глубоко вздохнув и поклявшись, что это больше не повторится, она повернулась к нему лицом, снова сбитая с толку зеркальным отражением собственных разномастных глаз.

— Прости, — произнес он, наполовину протянув к ней руку, а затем оборвав движение с видом человека, пораженного собственным порывом.

— Вот и отлично. Тебе следует просить прощения. Вне зависимости от того, кто убил старого короля, проклял меня ты, и именно ты отказываешься сейчас все исправить. Не пытайся переложить вину за это на мою семью.

Его уши прижались, а пальцы сжались в кулаки.

— Я не отказываюсь. Я же сказал тебе, что не могу. Фейри не умеют лгать, знаешь ли.

— Удобное поверье из фольклора, которое мне никак не проверить, — заметила она. — Ты и сам должен понимать, что это звучит не слишком убедительно. Почему ты не можешь исправить магию, которую сам же и создал?

Хвост его дернулся, и на долгий миг показалось, будто они снова зашли в тупик.

— Идем обратно в дом, и я расскажу тебе, — тяжело произнес он. — Защита Небесной Мальвы распространяется и на сад, но на открытом воздухе все еще есть шанс, что нас подслушают самым обычным способом.

Она последовала за ним внутрь, с радостью окунаясь в прохладный воздух.

— Это магия не пускает сюда жару? — не удержалась она от вопроса.