Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 65

Она пнула ветку, упавшую на тропинку. Можно было бы подумать, что после целой жизни, когда она ни для кого не имела достаточного значения, она научилась укрощать свои ожидания. Особенно в отношении этого мужчины, для которого она не имела достаточного значения целых сорок лет.

Это другое, спорила она сама с собой. В любом случае, не имело значения, какие надежды у нее могли быть или не быть, пока они не освободят друг друга от уз. Жизель уже потеряла полжизни, живя под магическим принуждением, она не станет оглядываться назад и жалеть об остатке, поступая так снова. Она просто будет наслаждаться простым удовольствием этой дружбы с сопутствующими выгодами, не переживая об этом.

— Апфела! — позвала она, дойдя до фруктового сада, надеясь вырваться из неспокойных раздумий.

Никаких следов дриады не было. Вчерашний дождь смыл последние остатки вони зольшанта из сада, и место, где лежал его труп, казалось более легким. Ее магия шевельнулась, хотя на ней и были дисмеи, и Жизель вспомнила эйфорию того идеального, разворачивающегося ростка. Это чувство соперничало со всеми остальными воспоминаниями — о том, как все ужасно рушилось каждый раз, когда ее магия проявлялась.

Граница между фруктовым садом и деревом Апфелы казалась менее четкой, чем раньше. Было ли это потому, что Апфела поселилась в доме? Делало ли это ее дерево частью Небесной Мальвы? Она сделала мысленную заметку спросить об этом у Рока.

Стук по дереву Апфелы также не помог призвать ее. Может, она ушла? Жизель стояла, переминаясь с ноги на ногу, разочарованная. В конце концов она пожала плечами и вернулась в сад. Апфела, без сомнения, появится, когда сама захочет.

Она пошла длинной дорогой назад, нуждаясь во времени, чтобы успокоить нервы, пробираясь по заросшей тропинке, ведущей мимо башни к ряду декоративных кустарников. Остановившись, она прищурилась, разглядывая садовый сарай, появившийся за башней. Неужели у дома всегда был садовый сарай, а она просто не замечала его раньше?

Наклоняя голову то так, то эдак, она попыталась вспомнить, когда в последний раз видела башню с этого ракурса. Крыша сарая густо заросла жасмином. Хммм. Она помнила жасмин, вот только раньше он разрастался здесь настолько сильно, что она принимала его просто за один огромный куст. Неужели сарай все это время прятался под ним? Кто расчистил его?

— Это Рока? — спросила она у утреннего воздуха. Ей с трудом верилось, что Рок вообще когда-либо видел садовый сарай изнутри.

Дверь распахнулась. Было ли это «да» или «нет»? Она шагнула внутрь аккуратно организованного пространства между верстаком, стеллажами и рядом крючков. Оно было заполнено бо́льшим количеством садового инвентаря, чем она могла ожидать от Рока, хотя, пожалуй, у него должно было что-то остаться с тех пор, как он впервые все посадил, до того, как сад окончательно вышел из-под контроля.

Это не было похоже на помещение, куда никто не заглядывал десятилетиями. Каждый инструмент блестел так, словно его недавно почистили, заточили и отполировали. Ни крупицы грязи или ржавчины.

Дома фейри старались быть полезными для своих обитателей. Мог ли Небесная Мальва сделать это для нее? Но откуда он взял энергию, если ему все еще не хватало магии даже для того, чтобы починить внутренние трещины? Может, он сделал это еще до нападения зольшанта? Когда Жизель вообще в последний раз ходила этим путем?

Пара садовых перчаток с намеком свалилась с гвоздя. Она подобрала их, задумчиво переворачивая мягкую маслянистую кожу. Они были ее размера, а не Рока.

— Спасибо, — прошептала она дому. — Тебе не следовало тратить силы на меня, когда нужно заживлять столько трещин, но спасибо.

Корзина зашуршала на стеллаже. Отказываться от подарка казалось грубостью, поэтому она взяла ее вместе с совком и отправилась в путь. Что саду действительно требовалось, так это целая армия садовников, способная захватить небольшое королевство, но она могла сделать символический жест в знак благодарности за старания Небесной Мальвы. Она выбрала небольшую клумбу рядом с сараем и принялась полоть.

В этом было простое удовлетворение — не только в том, чтобы наконец начать действовать против запущенного хаоса, из-за которого у нее уже давно чесались руки, но и в достижении чего-то ощутимого, пусть даже этим достижением была растущая куча сорняков.

Было достаточно рано, и утро все еще хранило ночную прохладу, но Жизель быстро согрелась. Она встала и потянулась, почувствовав ноющую боль в тех мышцах, о названии которых воспитанным дамам знать не полагалось.

Ее мысли уплыли к дому. Если Небесная Мальва обустроил для нее сарай, что он может готовить за той все еще запертой дверью внутри?

Если бы только он мог вырастить для нас прибор для поиска имени, — подумала она, ухватившись за упрямый стержневой корень. — Как Золотой Зал вырастил волшебное зеркало для того, для чего оно требовалось предкам короля Тавири. Для раскрытия истины, что бы это ни означало.

Она выдернула сорняк одним удовлетворяющим движением и замерла, удерживая корень в воздухе. На самом деле… это вовсе не казалось полностью невозможным с учетом того, что она знала о домах фейри? Мог ли Небесная Мальва как-то помочь им, если бы они нашли способ дать ему достаточно энергии?

Ее ум зацепился за фразу, которую Рок произнес вчера.

Труд с любовью для сидена генерирует больше всего силы.

— Так вот в чем дело? — спросила она вслух. — Тебе нужно, чтобы мы трудились для тебя с любовью?

Ответа не последовало. Она посмотрела на свою корзину.

— Ты хочешь съесть это или мне относить сорняки на компостную кучу?

Снова тишина. Тем не менее она опрокинула корзину. Собрать просыпанное заново не заняло бы много времени, если Небесная Мальва этого не захочет. Земля шевельнулась, погребая сорняки в себе. Что ж, это ответ по крайней мере на один вопрос, пусть и не на самый главный.

И все же эта идея заставила ее шаги стать легкими от воодушевления, когда она убрала инструменты и направилась на слабый металло-бумажный отблеск инсигнии Рока. Как ни странно, он вел ее не в зал для ритуалов, а в его мастерскую. И сразу же стало ясно, что произошло что-то очень неправильное.

35

ПРИТЯЗАНИЕ



Рок сидел за прялкой с соломой в руках, но устройство молчало. Выражение его лица напоминало человека, вглядывающегося в открытый гроб.

— Что случилось? — спросила она, перепроверяя, на месте ли дисмеи, прежде чем переступить порог.

— Она пропала, — произнес он глухим голосом. — Магия. Я больше не могу прясть солому в золото. — Словно желая это доказать, он заправил солому, и колесо закрутилось. Вместо того чтобы плавно превратиться в сияющий металл, солома осталась, ну… соломенного цвета, а обломки стеблей сыпались на пол вокруг Рока.

— Может, твоей магии просто нужно больше времени на восстановление? — сказала она, хотя все выглядело даже хуже, чем вчера, когда золотые искры хотя бы пробивались, пусть и не могли зацепиться из-за его растраченной силы. Сегодня его магия густо висела в воздухе, ощущаясь на языке отчетливым вкусом металла и бумаги, но не было видно ни единой золотой вспышки.

Рок отбросил солому в сторону.

— Нет, я чувствую перемену. Она ушла. Я не понимаю… — Он осекся, его глаза расширились. Его щиты сомкнулись с такой силой и внезапностью, что Жизель споткнулась. Через узы она совершенно ничего не ощущала. — Проклятые кровавые глубины, — выругался он, и это прозвучало бы комично, если бы не его тон.

— Ты собираешься объяснить, какое драматичное откровение тебя только что посетило? — поинтересовалась она.

Его уши низко прижались к голове, но выражение лица сбило ее с толку. Оно было почти… виноватым?

— Притязание, — мрачно проговорил он, словно это объясняло хоть что-то.

Она сделала жест, побуждающий продолжать. Его уши прижались еще сильнее, а вид стал совсем уж побитым.