Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 6

Она лежала прямо на Проклятии.

Жизель в ужасе сползла с него. Поднявшись на ноги, она подождала, не последуют ли новые толчки, но пол оставался неподвижным. Если это и было землетрясение, то исключительно персональное.

Комната выглядела совершенно неповрежденной. Ни одна книга на позолоченной полке под лестницей не упала. Золотые украшения на столике даже не опрокинулись. Она инстинктивно отпрянула от того и другого, хотя золото находилось в другом конце комнаты и вряд ли могло причинить неприятности. По сути, единственным разгромом в комнате стал ее оберег, чьи обрывки теперь валялись по всему полу.

— Что это было? — потребовала она ответа.

— Это дом. Небесная Мальва, — ответил Проклятие, садясь. От падения его волосы растрепались, а одежда оказалась заляпана кровью. Уши были полуприжаты, как у недовольного кота. — Он меня защищает. Ты меня ударила ножом! — высказался он слегка обиженно.

— Ты сам виноват, что так дернулся! Тебя что, никто не учил элементарной технике безопасности с оружием? Нельзя прыгать на людей, которые целятся в тебя ножом!

Его уши прижались еще сильнее.

— Я не… — Он осекся. — Дом вообще не должен был тебя впускать. Зачем ты это сделал? — адресовал он последний вопрос комнате в целом, с раздражением в голосе.

— Дом нас слышит? Он живой? — Она дико огляделась. Почти каждая поверхность блестела позолотой, уложенной поверх дерева, испещренного фантастическими узорами, но ничто не казалось живым. Жизель отступила еще дальше от золота.

— Да. Вроде того. Должно быть, он впустил тебя из-за связи между нами, — пробормотал он вполголоса, а затем снова повысил тон, обращаясь к комнате: — Это недостаточная причина! Тебе не следовало ее впускать!

Жизель не могла поверить, что ее игнорируют ради какого-то дома. Вообще-то это она здесь с кинжалом! Была с кинжалом. Она же обронила его, и теперь оружия нигде не было видно. Неужели дом его украл?

Она скрестила руки, чтобы случайно не коснуться многочисленных золотых предметов в комнате.

— Все решается очень просто. Если хочешь, чтобы я ушла, просто аннулируй наш долг. Что ты мог сделать еще сорок лет назад, если на самом деле никогда не собирался его забирать.

Голос ее звучал гневно, потому что она и была в гневе, пусть ей и следовало радоваться, что Проклятие оказался гораздо менее кошмарным, чем она боялась. Этот преступно безответственный фейри разрушил ее жизнь, ничуть об этом не заботясь — настолько, что даже потерял счет времени!

Он не встречался с ней взглядом.

— Неужели действительно прошло столько лет?

— Да, — отрезала она.

Обида кольнула в груди. Не то чтобы ей хотелось оказаться во власти злого фейри, но тот факт, что он не просто не желал видеть ее здесь, но, судя по всему, ни на секунду не вспомнил о ней до сегодняшнего дня, что он забыл про нее — это было унизительно и ужасно. Как он смеет? И, что менее важно, но не менее возмутительно, как он смеет выглядеть при этом как симпатичный джентльмен, скрещенный с несчастным котом?

По крайней мере, отсутствие страха перед ним позволяло легко взять ситуацию в свои руки.

— Так ты собираешься аннулировать долг прямо сейчас? — спросила она сурово.

Он поморщился.

— А-а. Ну. Насчет этого. Все не так просто.

Она сердито посмотрела на него и ничуть не почувствовала вины за то, насколько сильно у него шла кровь. Крови было довольно много. Насколько глубокой получилась рана? Она ведь хотела лишь слегка царапнуть его. Но фейри казался удивительно невозмутимым, игнорируя ранение и лишь насупленно разглядывая ее снизу вверх, словно головоломку, которую не мог решить. Возможно, рана не так уж страшна. Хотя тот факт, что он продолжал сидеть, прислонившись к стене, намекал на обратное.

Прекрати переживать о благополучии СВОЕГО ПРОКЛЯТИЯ! Нашла о ком печься! — мысленно отругала она себя. Неужели жизнь ее ничему не научила?

Жизель глубоко вздохнула, заставляя сердце ожесточиться.

— Если ты не освободишь меня, я не дам тебе противоядие от яда, который был на лезвии.

Перемена в его поведении произошла столь стремительно, словно температура в комнате упала на несколько градусов. Замешательство исчезло, губы сжались в суровую линию.

— Ты отравила меня! — произнес он с совершенно не оправданной степенью осуждения.

— Конечно отравила! Ты — ужасный чародей-фейри, а я — всего лишь человек, — произнесла она с досадой. — Это называется рычаг давления. Так что давай, поддавайся давлению, и я дам тебе противоядие, идет?

В его ледяной маске пролегла трещинка: в уголках глаз залег лучистый узор морщинок, пока он изо всех сил пытался не улыбнуться.

— Поддавайся давлению?

— Угрозе, значит! Неважно. — Вся эта ситуация окончательно выбила ее из колеи. В буквальном смысле. — Это медленно действующий яд, но он убьет тебя, если ты не сделаешь то, что я прошу.

Он сердито уставился на нее, напуская на себя надменность, словно броню. Это выглядело бы убедительнее, если бы хвост не выдавал его с потрохами, беспокойно стегая по ковру.

— Ну? — настойчиво спросила она.

— Я не могу, — резко выдохнул он. — Будет лучше для нас обоих, если ты оставишь свои мечты о шантаже, смиришься с тем, что я ничего не могу сделать, и уйд… А-а-аргх! — Он издал болезненное шипение, когда его тело снова рывком подалось к ней. Пальцы впились в ковер, останавливая движение. Это что, когти?

Она отказалась отвлекаться.

— Что значит, ты не можешь? Это твое заклинание, твой договор. Золото в обмен на твое имя. Кто еще может его расторгнуть?

Скулы его вспыхнули румянцем, но заговорил он подчеркнуто бесстрастно:

— Я имею в виду, что определенные условия первоначального договора не были выполнены.

— Ты имеешь в виду, что моя мать не смогла угадать твое истинное имя. И ты собираешься цепляться за это? Зачем? Я все равно тебе не нужна! Почему бы просто не назвать мне свое имя, если уж нам так необходимо разыгрывать эту комедию? Я обменяю его на противоядие.

Практически в каждом предании о фейри упоминались сделки и договоры.

Его глаза вспыхнули.

— Думаешь, мне хочется затягивать пребывание в твоей компании после столь благодатного знакомства? Я же сказал: я не могу тебе помочь.

Они сердито уставились друг на друга, зайдя в тупик. Алое пятно на его рукаве расплывалось все шире, пачкая вышитый жилет и подушки, на которых он лежал. И он не предпринимал ровным счетом ничего, чтобы остановить кровь.

— Ты собираешься что-то с этим делать? — спросила она, ужасно досадуя и на себя, и на него.

Фейри с неясным удивлением взглянул на себя.

— О. Полагаю, да? Хотя какой смысл, если я все равно умираю. Чем ты меня отравила?

— Это знаю я, а тебе узнать не суждено, пока не назовешь имя. Вставай. Где тут кухня?

— Зачем? — Он поднялся на ноги, драматично поморщившись.

— Будет трудно продолжать допрос, если ты потеряешь сознание.

Вот так. Это прагматичный подход.

Его брови поползли вверх.

— Так вот что здесь происходит? — Он смотрел на нее так, словно она была фейерверком с длинным фитилем, и он не совсем понимал, когда ждать взрыва.

Это чувство придало ей странной бодрости. Обычно никто не обращал на нее особого внимания, взгляды людей неловко соскальзывали с нее, списывая ее присутствие как неудобное, но в конечном счете неважное.

— Именно. Куда идти, мое Проклятие?

Он моргнул, переведя на нее взгляд:

— Мое кто?

— Если ты не собираешься называть свое имя, я должна как-то тебя звать? И это то, кто ты есть на самом деле: мое проклятие. Но ты всегда можешь назвать свое настоящее имя.

Выражение его лица мгновенно закрылось, и он повел ее из прихожей, нервно дергая хвостом.

4

ВЫНУЖДЕННАЯ ПЕРЕВЯЗКА