Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 38

— Ты стоишь больше, чем любое количество золота.

Она повернулась к нему, почти с гневом.

— Разве я только что не рассказала тебе, что это золото сделало для Ишшии? Как ты смеешь говорить, что оно ничего не стоило!

Он встретил и выдержал ее взгляд, не уступая.

— Я рад, что его использовали во благо, но это не делает его твоим мерилом.

Она первой отвела взгляд, в груди бушевал клубок эмоций. Зингибер потерся подбородком о ее пальцы.

— Что произошло с золотом, Жизель? — тихо спросил он, уловив то, о чем она умолчала.

Теперь она отчетливо могла представить, что произошло в ту ночь, когда ее мать заключила сделку о первенце. Комната, заполненная тюками соломы, и тонкие пальцы Рока, изящно превращающие ее в сияющее золото.

— Оно начало превращаться обратно. Это было… Однажды я потеряла контроль над своей магией прямо в тронном зале. Это был сороковой день рождения Бьёрна. Устроили церемонию.

— Это был и твой день рождения тоже.

Она качнула головой.

— Мы всегда праздновали дни рождения отдельно. Чтобы никто случайно не перепутал нас друг с другом.

Рок издал звук отвращения.

— Никогда.

— Мне не следовало туда ходить. Я знала, что мое присутствие лишь заставит всех чувствовать себя неловко. Знала, что моя магия нестабильна. Я думала, если сяду подальше от семьи, все будет в порядке. Но в порядке ничего не было. То золото, что не вспыхнуло пламенем, превратилось в древесину. Абсолютно все золото в зале. Люди получили травмы. — Она до сих пор слышала крики придворных, когда золотые кубки взрывались у них в руках, а сусальное золото на креслах пускало побеги с листьями. — Тот единственный оставшийся тюк золотой соломы тоже изменился.

Рука Рока накрыла ее ладонь, а его присутствие в ее разуме отозвалось ровным пламенем.

Она глубоко вздохнула.

— И это было не самое худшее. Позже я случайно услышала, как мать принимает доклад из казначейства. Часть отчеканенных монет начала возвращаться в прежнее состояние. Я не была уверена, моя ли магия стала причиной или все из-за того, что условия сделки слишком долго оставались невыполненными. Я не могла позволить Ишшии страдать, пока буду ждать ответа. Я и до этого думала об уходе из-за… ну, ты знаешь. — Она неопределенно жестикулировала, подразумевая остальную часть проклятия. — Но именно в тот день я приняла окончательное решение.

Трудно было удерживать воспоминания о своей мрачной решимости здесь, среди бабочек, порхающих между соцветиями ярких цветов.

Рок нарушил повисшую между ними тишину.

— Ты просила меня не извиняться постоянно, поэтому я просто скажу, что считаю тебя очень храброй и очень доброй, принцесса, и мне отвратительна сама мысль о тебе как о жертве. Мы найдем способ отменить все это, и ты вернешься к своей семье, сбросив этот груз, — пообещал он.

Она отняла свою руку.

— Да, — согласилась она, наблюдая, как дрозд скачет в поисках дождевых червей. Но эта мысль почему-то совсем не принесла ей счастья.

20

СНЫ О ГРИФОНАХ



В ту ночь ей снился сон. Где-то на краю сознания она понимала, что этот факт должен ее обеспокоить и, без сомнения, обеспокоит, когда она проснется, но мысль ускользнула прежде, чем успела по-настоящему оформиться. На ней было привычное тяжелое придворное платье, но обстановка казалась совершенно незнакомой: величественный дворец из белого камня с настолько высокими сводчатыми потолками, что они терялись в вышине среди теней.

Шаги гулко отдавались эхом, пока она бродила по огромным залам, поддерживаемым рядами колонн, каждая шириной с ствол дерева. Повсюду стояли пьедесталы и ниши, заполненные сокровищами — от драгоценностей и благородных металлов до прекрасных музыкальных инструментов и картин. С чего вдруг ее разум сотворил музей?

Она повернула в другой зал и резко выдохнула. Этот зал, заставленный рядами стеллажей с книгами, с одной стороны полностью от пола до самого потолка открывал вид на странный пейзаж далеко внизу: золотые пески пустыни и скалистые утесы, где кое-где росли пальмы. Музей находился прямо внутри горы в пустыне.

Рок стоял у самого края, глядя вниз на пустыню. Свет золотил его силуэт, подсвечивая рыжие волосы сияющими нитями. На нем не было рубашки, и он стоял босиком, только в широких шелковых штанах, которые струились по телу, то открывая, то скрывая его при каждом порыве ветерка. Его голую спину украшали золотые завитки необычной и прекрасной татуировкой. С его грациозными пропорциями и замершим на мгновение хвостом он казался еще одним экспонатом этого музея.

Она резко остановилась, и в горле у нее пересохло. Милостивая Небесная Леди.

Он повернулся с видом скорее покорным, чем удивленным.

— Ну разумеется, — произнес он, словно они продолжали давний разговор.

Он весь сиял золотистой, покрытой веснушками от солнца кожей, блестящие татуировки доходили и до его груди. Ей приходилось видеть куда больше обнаженных мужчин, чем полагалось незамужней принцессе (то есть вообще хоть кого-то), но он был, без сомнения, самым прекрасным — весь из гибких, грациозных линий. Один из его сосков прокалывало золотое кольцо, точь-в-точь как то, что висело у него в ухе. Этот вид отозвался в ней трепетом скандального восторга. Мое эротическое воображение куда богаче, чем я думала.

Крошечный остаток приличий подсказывал, что следует отвернуться, но совершить такое преступление она просто не могла. Веснушки рассыпались не только по его лицу, образуя целое созвездие на плечах, звезды среди мерцающих золотых завитков, и ее охватило внезапное желание прикоснуться к каждой из них.

Он склонил голову набок с гораздо большим кокетством, чем когда-либо себе позволял наяву.

— Только не говори, будто я шокировал твои смертные понятия о приличиях?

Она подобралась.

— Едва ли. Где мы?

— Гнездо Аркроуз. Где я вырос. И, надо сказать, мой наряд нравится мне больше твоего.

Она подошла достаточно близко к краю, чтобы разглядеть пейзаж пустыни далеко внизу. Крылатые создания летали взад и вперед, поднимаясь к другим таким же открытым залам в окружавших их горах. Восторг переполнил ее.

— Это…?

— Грифоны, — подтвердил он, наблюдая за их полетом. В его взгляде проскользнуло нечто похожее на тоску.

— Ты, должно быть, мечтал летать, когда рос здесь.

Он тихо усмехнулся.

— О да. Сампас — моя названая сестра, если можно так выразиться, — научила меня.

— Ты умеешь летать?

В его глазах блеснул озорной огонек.

— Еще как. Хочешь посмотреть?

Вокруг него заискрился свет — очень похоже на то, как драматично появлялся Кайрон, — и когда он рассеялся, перед ней предстало чудовище. На нее смотрели разные глаза, золотой и синий, расположенные на морде, одновременно похожей и на огромную птичью, и на львиную, сочетающей на себе мех и перья. Переступая когтистыми лапами, зверь расправил крылья цвета ржавчины.

И вот они уже летели, в том сбивающем с толку переходе, который бывает только во снах, паря над пустынным пейзажем, а ее пальцы утопали в перистой гриве Рока-грифона. Восторг и веселье захлестнули Жизель, она радовалась, что воображение превратило Рока в грифона для этой странной верховой прогулки.

Рок опустил их на каменный балкон и мгновенно снова стал человеком. Капли пота блестели на его голой груди. Он ухмыльнулся ей, повиливая хвостом, точь-в-точь кот, дорвавшийся до сливок.

Повинуясь порыву, она поймала его за хвост. Он замер.

— Извини. Я знаю, что поступаю невоспитанно, касаясь тебя без разрешения. Мне просто безумно хотелось узнать, каков он на ощупь. — Хотя, учитывая, что это сон, кто знает, насколько достоверно это ощущение?

Он сглотнул, и его голос прозвучал довольно сдавленно.

— И он… такой, как ты ожидала?

— Я думала, он будет грубее. Как конская грива, — задумчиво произнесла она, разглядывая длинную кисточку на конце, где короткий золотистый мех переходил в длинные пряди того же рыжего цвета, что и его волосы. На ощупь кисточка оказалась невероятно мягкой, и ее охватило совершенно нескромное желание прижаться к ней щекой. Она подняла взгляд. — Твои уши такие же мягкие?