ZONA. Дилогия (СИ), стр. 24

Но он был цепкий и отважный подлец, и договориться с ним было невозможно, и поэтому нынче из Зоны Мавр должен не выйти. Поэтому. Но не только поэтому, и не просто не выйти… Набису показалось, что он нашёл обоснование, он даже остановился. Необходимо внести в артельное с Фенимором дело вклад. Настоящий вклад, такой, о котором Фенимор должен узнать, но долю в котором не получит. Поставить себя как партнёра! Провешенный трек «Кактусы из Госпиталя» — это настоящий вклад, не просто случайный трёп с детским знакомым Лёней, не подчёркнутая случайность. Это такая штука, на которую даже Фенимор позарится, и я ему отвечу: а морда не треснет? Как раз вчера завезли на факторию трещины для морды, скажу я Фенимору. И он скушает и посмотрит с уважением по факту, а не из собственного благородства.

Это осознанное, зрячее дело, делюга. Решено и подписано. Теперь — план.

Набис дошёл до навеса бывшей автобусной остановки на углу так никогда и не достроенного Простоквашина, встал в тенёчке под навесом и закурил свою из портсигара.

План. Во-первых, Беда как таковая. Город. Жилмассив. Это вам не степь, где можно километр пройти и ни одной гитики не встретить. Вторая половина дня, самое опасное время. Во-вторых, собственно Мавр. По чуйке он бил любого трекера как хотел, с этим никто не спорил. Но он был разведчик Беды, а Набис был спасатель людей. Мавр читал гитики Беды, а Набис читал следы людей. Почуять гитику неизвестной природы и почуять засаду известной штука разная. Да, у Мавра в шестёрках уже несколько недель внимательный на людское бампер, но, как следопыт и боец Гриня Платонихин, конечно, Набису был по пояс. Так что шансы проследить их по треку незаметно и потом, запомнив трек, со спины их принять — отличные.

Набис проверил время, растёр по асфальту окурок и сказал себе: пора идти, ходила.

В дождь он не вошёл, разумеется. Он быстро, держась правого бордюра, поднялся по проезжей части улицы Ракетчиков от окраины города к задам гаражного кооператива «Восход», перешагнул оградку, прошёл сквер и только тут свернул налево, в двадцать шестой квартал, к дождю, как бы огибая Простоквашино с юга. От бара (то есть, от территории котельной) к госпиталю напрямую полтора километра, через тридцать шестой и тридцать третий квартала. По «генштабке», имеющейся у Набиса как у всякого порядочного ходилы, но которую он не доставал из рюкзака уже давно, помня её наизусть и гордясь этим, ровно километр шестьсот двадцать метров. Из них собственно по территории Беды километр сто семнадцать метров. Но это напрямки. Лежащий на директрисе «котельная — госпиталь» пустырь, по которому проходила более менее часто провешенная граница Зоны, был непроходим смертельно, и он начинался сразу за гаражным кооперативом. Сейчас, оттуда, где Набис оказался, было до пустыря пять минут ходьбы, и там могли быть патрули. Набиса, легального посетителя «нейтралки», патруль не остановил бы, а вот Мавр, бракуша, спуститься от котельной — сюда не мог по определению. Значит, он делал объективный крюк по треку «Бродвей». Таким образом, считать время по расстоянию следовало следующим образом… Где там карта?.. Так, «Бродвей» — это: почти точно километр на юго-запад со степной стороны насыпи ЖД (по чуйке и подготовке Мавра — минут двадцать ходьбы). Затем сложный, но привычный переход через ЖД у Степного КПП. Минуты четыре. Затем резкий крюк трека на северо-восток. Очень сложные девятьсот метров по дворам управлений и территории второй базы автобата. Даже Мавру тут нужно не меньше часа, во второй-то половине дня. Там и осыпи пеплов могут быть, и мехня может ползать. Хоть трек и провешен, и общий, но он неоднозначен ситуативно. Тут «Бродвей» кончается, точней, Мавру с него надо уходить. И нырять в собственно жилмассив. Мимо автобата (по северной ограде, по улице Кирова), мимо пождепо, к почте номер три, до 9-го мая. (Никак тут ему иначе. Там налево просто не получится, там и «Заячья губа», там и «Сквозняк» с активными сейчас «безвоздушными ямами»… Нет, нереально. Да и зачем? А направо — смысла нет просто по задаче.) Итак, пятьсот сорок метров по прямой… Вторая половина дня. Н-да. Тягостная это прямая. Но Мавр пройдёт её, за час, но пройдёт, а мне туда отсюда не надо. А вот дальше надо подумать… Ну, пересечь бульвар на 9-го мая. Минут десять. До КПП госпиталя от почтового отделения всего триста метров юго-юго-восточней наискосок через восьмой квартал. Проходимо, но нужно ли Мавру именно к КПП? Где его дырка в госпиталь? Где там, в госпитале, произрастают эти «кактусы»? (Ходили слухи про туберкулёзное отделение, но Папаша как-то очень резко не подтверждал это.) Ладно, это ребус. Этого мне не понять, пока не узнаю… Так, дальше по плану… Если я его упущу, задержит меня Зона? Значит, выхватывать его на выходе с выхода. Для определения его выходного маршрута только одно данное есть. В девять вечера мы с ним договорились встретиться в Беженске. В клубе. Сейчас около трёх часов дня. Если Мавр вышел в Зону сразу, как мы с полковником уехали из «Двух труб» (сорок минут назад), он сейчас где-то в конце ЖД-отрезка «Бродвея». Около часу ему ещё на всё про всё до госпиталя, как бы он ни шёл. Кладём на дорогу «туда» ему два часа со всеми делами. Это от «Двух труб». Возвращаться нужно обратно же в «Трубы», иначе не выйти из Зоны сегодня. Вся Собачинская дуга нынче на ушах, патрули, легальные ходилы от учёных, военные. Значит, снова нырнёт он в Зону в районе Ближнего ерика, пройдёт по общей тропке по ерику до старого военного кладбища, проскочит по-над западной стенок складов военторга и выскочит на Пятак между опорами девяностой и девяносто первой. Попка на вышке наверняка и у него прихвачен, выйдет спокойно, ногами… А если ещё Блинчук действительно стрельбу отменит, так вообще хорошо-то как! Ну а там, за Периметром наверняка пара-тройка казахов-бомбил на «уралах» своих трёхколёсных… Нет, нереально, это сразу сейчас мне надо уходить от Зоны и садиться в степи караулить, и всё равно всё очень зыбко. И трек потеряю, и понт. Да и что вообще я мямлю, «если», «Зона», «задержит»? Набис рассвирепел.

В общем, по делу: мне надо сейчас выждать час, а потом пройти по Ракетчиков мимо гостиницы «Союз» и присесть в засаду на остром углу Бродвея, а ещё лучше, наверное, на углу автобата, под пождепо. И до упора ждать, но позже семи вечера ждать не придётся, так что точно не долго. Вариант, что Мавр вернётся другим маршрутом, просчитаю там. Хотя в Беженске его валить дело кислое, не в смысле — невозможное, просто кислое. Подтянуть Фенимора придётся. И тут я понт и потеряю. Нет, не потеряю. Потому что делюгу кончу я до вечера и в Зоне. Всё.

Он вдруг понял, что держит в руках «генштабку» и командирскую линейку с компасом. Хмыкнул, спрятал карту и прибор в наружный кармашек рюкзачка, облокотился на оградку проезжей части (он, оказывается, производил нечувствительные подсчёты по карте, усевшись на дорожный бордюр) и закурил. Пятую сегодняшнюю свою, босяцкую. Стрельнутые сигареты он не считал, посмеиваясь над собой, как он ловко обманывает сам себя. Было тихо-тихо. До Зоны, граница которой (разведанная поносом и рвотой бедных военных разведчиков и спасателей) отмечалась деревянными вешками, связанными между собой верёвкой, украшенной красными тряпками, было ему метров десять отсюда, и чувствовал он себя в полной безопасности. Он тщательно следил за временем по часам, проверяя иногда ход секундной стрелки счётом вполголоса вслух (фотостудия-раз, фотостудия-два, фотостудия-три…), он совершенно не скучал, потому что уже работал. Ровно через час он встал, размялся, попил воды, прикинул, что хоть в животе пусто и рвать его будет недолго и не больно, но но-шпу и уголь надо приготовить, и он сделал это; проверил пулемёт; он попрыгал на предмет звука и поприседал на предмет удобства; он ещё раз внимательно огляделся и прислушался — никого нигде не было, город-призрак окружала призрак-окраина, солнышко так с утра и с места не сдвинулось над нейтральной полосой… слепые окна пятиэтажек таращатся, словно римские бюсты из учебника истории, а если и наблюдают за ним, Набисом, инопланетяне, устроившие Земле Беду-пакость, так и хер им в глотку, чтобы не качались тыквенные зелёные головы на убогих шейках. С-суки. Встретить бы хоть одного, рука бы не дрогнула, ещё бы и каблуком наступил на простреленную головёнку гуманоида. На бис, как тому мужику тогда, на пляже.