ZONA. Дилогия (СИ), стр. 21

— Понял, — в тон ответил Набис. — Всё, расход, а то мой разорался.

— Встретимся. Не сбойни на вечер.

Они пожали друг другу руки. Рукопожатие было слабое, рыбье какое-то. Набис поспешно отвернулся и зашагал, и начал тереть зверски зудящий нос, пробиваясь к машине. Пошёл сквозь людей, плечом вперёд, придерживая РПК на боку и расслабляя внимание, чтобы оно сработало как фотоаппарат, когда будет можно и нужно. Его узнавали. «О, и Набис тут!» — сказал кто-то, кто-то хлопнул его по плечу, а Жека Туранчокс вполголоса крикнул своим роботоголосом: «Привет, кудрявый!» Полковник со свитой уже расселись, Харон завёл мотор. Бармен, Николай Николаевич Петрович, упираясь локтём в крышу кабины, что-то напоследок втирал полковнику, ищущему взглядом конкретно Набиса. Набис переступил с эстакады на кузов, сел на своё мокрое место, полковник недовольно кивнул ему, но Набис думал о другом, поиск-преследование, и уничтожение, грёбанный Мавр-Штирлиц, сволочь синяя, Каддафи тебе, где же ты меня пропас с моей темой… — и всё внимание, сколько у него его имелось, собрал Набис в точку и, выпрямившись в кресле, сделал в голове снимок людей на эстакаде. Закрыл глаза и начал его просматривать.

Петрович, Валя, Анаша, Малиновы, Хлопс, Гога… сам Мавр, Петя Мисруков… да где же он?.. кривоногий, не знаю, как зовут… Пшик, Рома-Пепсикола, Лысый… И вот он, бампер Мавра. Стоит, как перед расстрелом. Гриша Платонихин. И одет он для выхода, как и Мавр… И тут Набиса осенило, ему даже показалось, что он в реку с плавучим домом на секунду окунулся. «Кактусы», сука! «Кактусы»!

И ведь время подходящее — для Мавра, с его-то чутьём на местности. Вторая половина дня, пеплы за стадионом уже поднялись, ходилы, кто утром в город вышел, либо вернулись, либо уже нет. Сейчас город пуст. Шального трекера, кто пеплы пережидает, либо умеет их осаживать, как умеет Мавр, можно и под газон пустить… И ведь в голову же не придёт никому — во второй половине дня выйти в госпиталь! Вот кто «кактусами» институт снабжает через эту крысу Олю высокомерную! Мавр. Всю малину людям обгадил… Но «кактусы» — это вообще неважно, разгоняя злость, как дым перед лицом, подумал Набис. Важно, что они прямо сейчас за ними выйдут, Мавр с Гришей. А самое важное — Мавр выкупил Лёву Чикашина. И, значит, живую воду. Вот что важно.

Но «кактусы» из головы не шли тоже.

Надо хорошенько подумать… Не подумать даже, а сообразить. Харон пойдёт сейчас без остановок, минут семь-десять объективного времени у меня. Сколько сейчас время в Предзонье? Быстро надо будет бегать, не на чем же ездить, некогда будет соображать, сейчас давай, Набис, давай, это политика, делай политику, бегом.

А тем временем Петрович, не обращая внимания на дождь, пожимал руки, толкая плечом, просовывал мимо Набиса руку прапорщикам, пожал походя за компанию и Набису руку, напоследок долго тряс лапу полковника, заканчивая какое-то прощальное приветствие, — Набис не слушал. Машина тронулась, полковник вспомнил про забытый в руке стакан и успел сунуть его хозяину уже на ходу, Харон плавно ввёл «шишигу» в разворот, и они поехали обратно на Землю.

— Товарищ полковник… — начал Глызин, едва они протиснулись в щель на выезде из управления. Полковник резко обернулся к нему. Понятно, не хочет обсуждать при нём, при Набисе. Интересно, что Петрович ему там навалил в ящик? И зачем, главное, если это была просто встреча с народными массами? И почему я про неё ничего не знал, а ведь народ был разный, сбор по сосенке… И Вадик-Фенимор тоже не знал, а он-то с Петровичем вообще в кентах, по делу… Или уже нет? Слишком много народу на одну Зону, подумал Набис. Все в одном месте. Машина выехала в солнце. Сопровождаемые одновременно прикрыли глаза руками. Так. Не о том. Давай конкретно. Объяснение Мавра, что решил он меня как зёму в дело взять — нормально. Пацанов капустинских осталось два-три кроме них, нормальных до Зарницы ребят, Женя-Воин, например, но Воина в Зону и бампером взять стрёмно, абсолютный ноль, как трекер. Нормально, нужен ходила моего уровня. Но. Всё остальное — фуфло. С Лёвой я вчера вечером говорил, не ходил он больше, кроме того, первого раза, к учёным, а тогда он им ничего конкретного и не сказал. Откуда тогда протекло? Лёва же хоть и чмошник, но не самоубийца же.

Может ли валять вола Вадик-Фенимор? Тут надо очень крепко сообразить. Какой ему прок с Мавра? Люди они разные, злые только одинаково. Мавр синий, Фенимор хоть и хулиган, но без подлянки. Если трек к Житкуру, старому аэродрому Лёва действительно провесил, то зачем Фенимору Мавр? Да ни за чем. А одновременно два предложения мне — в две разных артели? Они знают оба, что у меня есть человек с треком, и перетягивают? У Набиса аж живот свело от напряжения мысли. Тут я либо чего-то не знаю, либо это совпадение. В Зоне же и вокруг неё всё как-то в одну точку бьёт, все друг у друга под ногами путаются. Мисруков на лекциях говорил, что у нас сейчас дикое время, когда сплошная стрельба в дыму, и только, может, через год лишь дым рассеется и начнётся какая-то самоорганизация, какие-то договорённости начнут выполняться, чтобы самим себя не выбить до последнего человека с чуйкой, до Дункана Маклауда из клана Маклауд, так сказать. (Так вот зачем Петровичу Блинчук! — как будто прожектором в мозг ударило внезапно вторым планом. Разводящий! Своего, местного, никто сейчас за судью не примет, слишком много понтов намешано в лагере, слишком много смертей внахлёст, слишком много истерики, горя и корыстных надежд. Вот Петрович бы потянул, но ему ж нет ходу за «нейтралку»… Набис покосился на Блинчука. Полковник вроде бы даже дремал, крепко сжав своими граблями подлокотники. А ведь выгорит, в натуре. Если он сейчас прижмёт, как пообещал, красных на вышках, то выгорит, сто пудов.)

Так. Не о том.

Нет Вадиму с Мавра проку. Но вот что Вадим и Набис, сильно не дружки, свой с иногородним, да ещё военным, что-то на пару мутят, люди заметить могли, и до Мавра могло дойти это.

Ах ты падла, ты меня развести решил, Мавр, сказал Набис, внутренне зверея. На землячестве нашем играешь, на родителях. И ведь почти проканало. Набис внутренне собрался, признаваясь себе, как пацан: да, был момент, поверил Мавру. Ведь сейчас кто-то из них как больной зуб, либо Фенимор, либо Мавр. И был момент, да. Фенимора вальнуть и вписаться к Мавру. Через час буквально после разговора с Вадимом.

Неужели я такая сука по жизни? — спросил себя Набис. — Я экзамены-то в школе не сдавал, не то что пацанов.

Если бы он был бы сейчас один, он бы замычал от острого ощущения собственной дешевизны.

— Проводник, — негромко позвал полковник. Набис вскинулся. — Рвота, понос, эта хрень с глазами… после того, как мы выйдем… они будут?

— Нет, — сказал Набис. И продолжил, спуская дикое давление совестливой пацанской чести, от которого у него запотело в глазах. — Но, товарищ полковник, ещё раз меня назовёте проводником, я вам сломаю нос. Невзирая. И никто на тридцать километров кругом меня не осудит.

Архив Шугпшуйца (Книга Беды)

Файл «Разные документы»

«№ 12. Личный дневник начальника тыла Полигона генерал-майора А.К.Лыжина. Ксерокопия»

Последние записи, отрывок

12 марта 1989. 23.30. Полчаса назад вызвали на узел связи. Дозвонился Максим. Он в Волжском, звонил из какой-то в\ч местной через «Рубин». Ниночка пыталась покончить с собой, самоповешение. Спасли. Сейчас она в психлечебнице. Максим поклялся ей най(зачёркнуто). Максим категорически намерен попасть в карантин, а потом в город. Как отец и как старший по званию я запретил ему это делать. Но как остановишь отца искать ребёнка?

13 марта 1989. 9.00. Всю ночь работал над итожащей докладной, в 8.00 подал её командиру. Основные положения докладной таковы.

1. На вчерашний день столом переписи и учёта, организованного мной, зарегистрировано на территории карантина 11.269 человек. Из них примерно две трети члены семей военнослужащих кадрового состава Полигона, две тысячи гражданских лиц, проживавших в городе и в совхозе, полторы тысячи офицеров и прапорщиков, меньше четырёхсот солдат и сержантов срочной службы. Самая пострадавшая категория людей — солдаты.