Наследник империи. Дилогия (СИ), стр. 94

– Фейри, значит… – королева усмехнулась уголком рта. – Эти маленькие крылатые человечки с цветочных лужаек…

– О нет! – лорд Розбери позволил себе живость и даже порывистость. – В узком смысле – да, вы правы. Но как мне сказали, крылатые малютки скорее выдумка иллюстраторов и писателей. На самом деле в фольклоре фейри очень разные. Этим словом можно даже с оговорками назвать всех не мертвых, материальных существ. Например, тех троллей. Хотя те по легендам туповаты и едва ли подойдут.

– И джиннов?

– Нет. Джинны – духи. Огонь без дыма, как говорят арабы.

Королева медленно кивнула и подвела итог:

– Получается, милорд, в Санкт‑Петербурге под именем русского князя действует или какой‑то древний, могущественный дух, захвативший его тело, или волшебное существо, принявшее его облик? И эта тварь посмела открыто глумиться над моей семьей? Более того, это существо быстро набирает влияние и укрепляет свои позиции, являясь вторым по очереди претендентом на русский престол. Так?

– Это гипотезы…

– Да или нет.

Лорд Розбери посмотрел в выцветшие, но все еще пронзительные глаза старой королевы, и поежился.

– Я жду, милорд. Да или нет. – повторила она свой вопрос.

– Скорее да, чем нет.

– И вы можете… хм… решить этот вопрос?

– Ваше величество, – осторожно произнес лорд Розбери, – дуэль исключена. Бросить вызов великому князю может только равный, а учитывая репутацию Георга как стрелка никто на это самоубийство не пойдет. Напоминаю, от с разворота выбивает шесть карт из шести беглым огнем из револьвера с пятнадцати шагов. Далее. В России после убийства Александр II словно взбесились и выбили почти все кружки революционеров. Последние годы смягчились, но Георг запустил новое поветрие. Так что исполнителей для покушения найти крайне сложно. Но даже если их найти, возникают другие беды. Георг окружил себя головорезами, которые стреляют, как дышат. Тренировки идут ежедневно. Тысячи выстрелов ежедневно. Тысячи. Врач у него свой, лично преданный. Живет Георг изолированно. Передвигается с быстрыми группами до зубов вооруженных головорезов охраны. Повторюсь – там не церемониал. Там волки. Да он и сам… в такой ситуации возможет только дворцовый переворот. Но возглавить его некому – члены фамилии либо лояльны ему, либо не готовы на такие шаги в силу разных обстоятельств, либо ничтожны как личность. Кроме того, гвардейская кавалерия скорее за него. Вся. Он ее неформальный лидер и вдохновитель. По остальным полкам вопросы, но в целом – шансы близкие к нулю.

– А что‑то более масштабное?

– Как я уже сказал ранее – кружки почти все выбили. Кроме того, я бы вот еще что добавил. Нам нужны годы, чтобы все грамотно подготовить. Если же спешить, то резко повышает шансы провала. И если мы оставим след, а это весьма вероятно при спешке, Вильгельм встанет на дыбы.

– А он тут при чем? – скривилась королева Виктория.

– Он грезит древним германским духом. И про Георга отзывается так, будто бы в нем проснулся настоящий викинг. Так вот – если мы оставим свой след, то это почти наверняка приведет к перемене союзов в Европе. Вы уверены, что нам нужен союз России с Германией, Австрией и Италией?

– Мария Федоровна ни за что не пойдет на это.

– А мы можем за это поручиться?

Королева Виктория замолчала, обдумывая ситуацию.

– Именно по этой причине, ваше величество, мы и занимаемся всей этой машинерией, пытаясь осторожно разобраться в вопросе. Как вы видите, он знал о том, как мы можем решить вопрос, и заранее подготовился к этому.

– Чертовщина какая‑то… – буркнула королева.

– Чертовщина, ваше величество, начнется, если мы провалимся, а он выживет и узнает, откуда растут ноги у покушения.

Она остро посмотрела на министра, но промолчала. Лишь жестом давая понять, что аудиенция завершена.

Часть 2

Глава 2

2 июля 1893 года. Гавр

Я сидел в Гавре в кафе и пил кофе.

В Гавре, да.

Приказ по Морскому министерству о направлении меня в США с наблюдательской миссией пришел внезапно. Сегодня получил – завтра ехать.

Макаров ничего не знал.

Мама с папой находились в Петергофе и… быть может, какое‑то отношение они и имели. Но спросить у них я не мог – отбыли на рыбалку, и связи с ними не наблюдалось. Требовалось ждать. Я же получил предписание явиться в Нью‑Йорк со всей возможной спешкой.

Почему? Зачем?

Я не понимал.

Сведений ровным счетом не имелось. Чихачева в Санкт‑Петербурге не было. Он подписал этот приказ и отбыл на юг – в Севастополь. И был уже где‑то в районе Перекопа. Обручев Владимир Александрович болел. Как сказали – ангина. Причем день пятый к ряду. Дядя Леша сидел в Париже уже который месяц. Папа его оттуда пытался выудить, точнее, мама от имени отца, но он неуклонно сказывался больным.

Это все было предельно странно.

По‑хорошему и мне надлежало сказаться больным. Благо, что имитировать это несложно, а врач у меня свой, карманный. Но там, в Нью‑Йорке находилась семья Консуэло и я мог провести зондирование вопроса. Поэтому я и решил ехать, но осторожничать и не публично, а инкогнито, то есть, как можно дольше не светится.

Казаки мои поехали со мной. Частью. Никита и Прохор. Их я переодел в партикулярное платье, которое на них сидело крайне занятно. И велел побриться. Оружие открыто так им носить было нельзя, но для этого отлично годились чехлы для музыкальных инструментов и кофры. Айканов отбыл в отпуск, то есть, тоже поехал со мной, частным лицом на Всемирную выставку. Асламбек также присоединился, переодевшись в национальные одежды, чтобы стать ярким пятном, приковывающим внимание, уводя взгляды от меня…

Так мы до Гавра и добрались, впятером. То собираясь единой группой, то разбиваясь на две‑три группы.

По‑хорошему сесть на корабль до Нью‑Йорка я мог еще раньше – в Германии. Но нет. Осторожничал. Двигался по приличной дуге – через Северную Италию. Благо что Европа маленькая и заняло это немного времени.

Оставалось завтра утром сесть на корабль и в путь.

Билеты, впрочем, я тоже покупал не сам – нашел местного, чтобы не мелькать лишний раз. И отнюдь не в первый класс. Нет. Это слишком легко было бы отследить…

– Вы позволите? – спросил незнакомый мужчина в годах, указывая на стул за моим столиком. Большая часть столиков стояла свободными, но он подошел прямо ко мне. Из‑за чего охрана, сидящая «отдельной компанией» через пару столиков, напряглась, хотя и несильно. Да и Айканов выглянул поверх газеты и стал осторожно осматриваться.

– Что вам угодно? – максимально ровно задал я встречный вопрос.

– Вы же русский морской офицер.

– Так точно. – кивнул я, положив незаметно руку на револьвер и готовясь как можно скорее выхватить его и выстрелить. Мало ли?

– Мне ужасно хотелось бы с вами поговорить. Здесь, в Гавре, их совсем не встретишь. А тут такая удача.

– О чем же?

– Разрешите представиться, – приподнял он свой цилиндр, – Фредерик Майерс.

С чем он и сел, не дожидаясь приглашения, и спросил:

– А вас как величают, если не секрет?

– Петр Михайлов, – произнес я.

И это было чистой правдой – именно под этим псевдонимом я и путешествовал.

– Петр Михайлов? Очень приятно. Вы в каком звании?

– Лейтенант имперского флота.

– Как‑как? Я слышал, что говорят русского императорского.

– Вы совершенно правы, сэр. По уставу именно так, но новая мода… – ответил я, разведя руками, вроде как виновато.

– Это молодой великий князь ее завел, да? Георгий Александрович?

– Именно так, – ответил я, продолжая смотреть на него настороженно.

– Понимаю ваше беспокойство, – ответил мистер Майерс. – Но я вас уверению – это чистое любопытство. О вашей стране столько слухов последнее время ходит, что я не выдержал и решил полюбопытствовать. Очень хочется от очевидца послушать рассказ о вашем молодом великом князе, который поставил на уши не только Россию, но и всю Европу.