Наследник империи. Дилогия (СИ), стр. 120

– Жаль, – тихо произнесла Консуэло.

– Милая моя, – дружелюбно произнесла Маргарита. – Этот человек без всякой магии удивительно интересен. Не так ли, Уильям? Расскажи девочке о том, что он тут провернул под дымовой завесой статуэточного скандала.

– Как это? – удивилась Консуэло.

– Георг тихо вложил в ряд предприятий около двенадцати миллионов долларов летом прошлого года. И сейчас эти деньги почти удвоились. Если быть точным, то он где‑то за полгода заработал около десяти миллионов.

– Ох! – ахнула Консуэло.

– Вот это я понимаю – магия! – назидательно подняв палец, произнесла Маргарита. – Нет, конечно, можно начать твердить, что он лепрекон. Но это же бред!

– Разве он настолько богат? – удивилась Консуэло. – Отец, ты же говорил мне, что его собственное состояние весьма скромно. И вся его сила проистекает из положения.

– Да, именно так я и говорил. Он получает ежегодно около семидесяти пяти тысяч долларов содержания из казны. И это все, что мне удалось узнать о нем навскидку. Позже вскрылось куда большее. Георг сумел организовать лотерею, которая собирает где‑то по пятьдесят тысяч долларов ежемесячно. И он все эти средства вкладывает в свои дела, например, в организованный им консорциум по помолу экспортного зерна. Он, к слову, уже трансформируется в целый гигант, который не только вытесняет конкурентов из скупки, но и полученную муку перерабатывает на вторичные продукты, вроде макарон. Георг уже выпустил свыше сотни моторных карет. Тесно сотрудничает с разными промышленниками. Он создатель дешевого лекарства от чахотки, которое вот‑вот закончит полноценные испытания в лечебнице. Занимается оружейными разработками. И так далее и тому подобное. Человек он безумно активный и деятельный.

– А как это связано с двенадцатью миллионами? – удивилась дочь.

– Очень просто. Он организовал несколько акционерных обществ – пустышек, через которые разместил годовые облигации под хороший дисконт. В России и Европе. Ну и иные ресурсы подтянул. Эти двенадцать миллионов долларов оказались суммой, которую он в состоянии где‑то за полгода, без лишнего шума собрать собственными силами.

– Не Морган или Шифф, – заметил Корнелиус II, – но результат весьма впечатляющий.

– Особенно держа в уме, что он крупно выиграл в этом казино. – заметил Уильям.

– Получается, – подала голос Алма, мама Консуэло, – этот безумно энергичный молодой человек с головой погружен в технические и финансовые проекты. Притом успешно. Так?

– Так, – кивнул Уильям.

– Что полностью противоречит самой идеи фейри или иных сказочных существ. – добавила Маргарита. – Это нонсенс. Абсурд. Они и города‑то, как правило, не любят. А уж технику и подавно.

– Я слышал, что есть какие‑то сказочные кузнецы, – добавил Корнелиус III.

– Но и они предпочитают жить подальше от людей. А наш Георг с головой в этой пучине.

– Жаль, – грустно произнесла Консуэло.

– Почему? – удивился отец.

– Не знаю, – пожала она плечами.

– И что мы будем делать со сведениями от лорда Розбери? – поинтересовался глава дома.

– Ничего, – ответил Уильям. – Это бред. Он либо целенаправленно вводит нас в заблуждение, чтобы сорвать этот брак и союз, либо утратил всякое здравомыслие.

– А может, и то и другое разом, – заметила Маргарита.

– К слову, – заметил Корнелиус II. – Император подписал указ сенату, но с Консуэло еще ничего не решено.

– Наша феечка обкладывает этого старого волка, как опытный охотник флажками. – улыбнулся Уильям. – Сначала статья в Nature о тяжелых последствиях близкородственных браков и связанная с этим газетная шумиха. Потом изыскание авторитетных юристов, опубликованные недавно в Альманахе Гота. Георг буквально загнал отца в тупик.

– Исследование же заказывала его мать.

– Это хоть что‑то меняет? – улыбнулся Уильям. – Он нередко использует ее как посредника.

– Статью в Nature связывают с ним, – заметил Джордж, – но доказательств нет.

– А вы хотели, чтобы наша феечка подставился под удар всех аристократов Европы? – улыбнулась Маргарита. – Эта статья была ему выгодна и явно связана с желанием жениться на Консуэло. А уж как он ее опубликовал – дело десятое. Не так ли?

– То есть, вы считаете, это дело решенным? – спросил Корнелиус II.

– Да. – кивнул Уильям. – Он и на день рожденья свой всех нас пригласил.

– Что значит «всех нас»? – переспросила Маргарита.

– Написал, что был бы рад видеть на своем дне рождения «дом ван дер Бильт». – произнес Уильям, разбивая паузами фамилию.

– Когда он?

– Двадцать седьмого апреля. Я уже наводил справки – до самого Санкт‑Петербурга можно будет дойти морем.

– И вы хотите, чтобы мы туда явились на яхтах?

– Да. Я хочу показать этим старым снобам, что мы – не просто «торговцы из глухой провинции…»

– Уильям, рад вас видеть, – произнес я на английском, протягивая руку своему гостю – мистеру Морису[1]. Одному из модных европейских дизайнеров, который работал под старину, в разных псевдо‑стилях. Заодно будучи еще и писателем фэнтези, из творчества которого позже и вырос Толкиен.

– А как я рад вас видеть, ваше высочество! – ответил Морис, который просто светился.

– Признаться, я не был уверен, что вы отзоветесь на мое предложение и приедете.

– О нет! Что вы? Как я мог от такого отказаться?

– От чего «такого»?

– Вы разве не слышали о том, какие слухи о вас распространяют?

– Что именно?

– Ну как же? О том, что вы не человек, а фейри.

– А… – устало вздохнул я. – Из‑за этих слухов я как раз вас и пригласил.

– Серьезно? – не на шутку напрягся Уильям, который, судя по всему, подумал, будто бы я считаю его источником этих сплетен или что‑то такое. Во всяком случае, лицо его отразило нешуточный испуг.

– Я хочу пошутить.

– Кхм…

– Понимаете? Эти безумцы считают меня сказочным существом. Отрицать это смешно, ибо само обвинение абсурдно. Поэтому я хочу украсить свой дворец подобающим образом.

– Как именно?

– Давайте придумаем, как бы мог быть украшен дворец фейри? – оскалился я. – Задача, ради которой я вас пригласил, проста и сложна одновременно – нужно создать интерьер, отделку и обстановку так, чтобы у входящего возникало ощущение какой‑то сказки. Но не детской и наивной, а словно он шагнул не в ту дверь и попал куда‑то не туда.

Уильям Морис молчал.

Внимательно меня рассматривал и молчал. Видимо, думал. Или пытался понять, в чем именно я пытаюсь посмеяться над ним.

Прошла минута.

Прошла вторая.

Он все еще молчал.

– Ну так что, мистер Уильям, вам это интересно?

– Вы еще спрашиваете? – усмехнулся он.

– Так чего же вы молчите?

– Признаться, в голове пока это все не укладывается. А какой бюджет?

– Пока я готов выделить миллион рублей. То есть, масштабно что‑то перестраивать не стоит. Придется ограничиться игрой узоров, цветов и теней. Возможно, каких‑то аксессуаров.

– Пока?

– Я бы не хотел выходить за бюджет, но, если будут какие‑то интересные ходы – можно рассмотреть. Это ведь творчество. Его заранее предсказать сложно.

– А как вы сами все это видите?

– Сложный вопрос. – задумчиво произнес я. – Полистав кое‑какую литературу по вопросу, я пришел к выводу – никакого явного канона нет. Поэтому нужно действовать от предрассудков и стереотипов.

– И у вас есть наброски с идеями?

Они у меня имелись.

Я пока ждал Уильяма, попытался вспомнить все, что когда‑либо видел условно эльфийского или магического в том мире. Понятное дело – из фильмов и игр. Ну и каких‑то книг.

Получалось скверно, ибо никогда не увлекался.

Даже тот знак Смеющегося бога я помнил случайно, а песенку, которую напел, услышал от помощника. Он ее часто включал. Вот какие‑то куплеты в голове и отложились.

В остальном… обрывки.

Никогда не интересовался этой темой. Да и в компьютерных играх, когда в них играл, редко эльфов выбирал. А тут – пришлось страдать и пытаться выдрать из своих воспоминаний хоть что‑то.