Грецкий орешек (СИ), стр. 55

— Наташ... — начинает Мирослав, но я не даю ему договорить.

Обхватываю его член рукой — он уже твёрдый, горячий, пульсирующий. Провожу пальцами по всей длине, от основания до головки, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. На головке выступает капелька смазки, и я провожу по ней большим пальцем, растирая по влажной коже. Он стонет — тихо, сдавленно, будто боится, что нас услышат.

Наклоняюсь вперед и касаюсь головки языком. Сначала просто провожу — по кругу, медленно, пробуя его на вкус. Он пахнет чистым телом и чем-то терпким, возбуждающим. Я облизываю головку, потом спускаюсь по стволу вниз, чувствуя, как под языком бьётся жилка. Его пальцы сжимаются в моих волосах, и я слышу, как он шумно выдыхает.

Уделяю внимание нижней стороне члена, нащупывая чувствительное место, и мужчина вздрагивает, его бёдра напрягаются. Я сжимаю губы вокруг него и начинаю двигаться — медленно, ритмично. Он стонет, и я чувствую более ощутимую хватку пальцев в моих волосах, Горин явно пытается сдерживаться, чтобы не вжаться в меня до предела.

Ускоряю темп. Глубоко, ритмично. Каждый раз я беру его глубже, чувствуя, как он периодически касается задней стенки горла. Моя рука сжимает основание, я двигаюсь в такт, чувствуя, как член становится ещё горячее. Бедра Горина начинают двигаться навстречу, он сдерживает стоны, прикусывая губу.

— Майку спусти, птичка, — шепчет он, и в его голосе слышится мольба. — Хочу видеть твою грудь.

Я подчиняюсь, и взгляд, направленный на мое тело, становится ещё более тёмным. Завороженно наблюдает, как моя грудь подрагивает с каждым движением. Мужская рука скользит по моей шее, ключицам, сжимает мою грудь, и я стону от этих прикосновений, ощущая, как уже собственное возбуждение нарастает внутри.

Дыхание становится рваным, Мир стонет протяжно и в полную силу. Он близко. Сжимаю губы вокруг него, втягивая его глубже, и он кончает.

Я поднимаю глаза на любимого человека и вижу, что он смотрит с таким запредельным уровнем обожания, у меня от такого сразу же перехватывает дыхание.

— Это было охуенно, — говорит Мирослав, пытаясь восстановить дыхание. — Ты не представляешь, как я хотел этого. И как хочу тебя.

Мы быстро приводим себя в порядок, мне параллельно приходится отбиваться от Горина, который говорит, что срочно должен сравнять со мной счет. Ещё успеваю забежать в небольшую ванную комнату, чтобы оценить собственный внешний вид и почистить зубы. Щёки до сих пор горят, но я офигеть как взбудоражена и в восторге от того, что мы сейчас сделали.

Ну, слегка обесчестили эту мансарду — с кем не бывает тоже.

Когда мы с Миром возвращаемся на участок, понимаем, что нас никто особо и не потерял. Да и вообще внимание части ребят сконцентрировано на новом госте.

Черт, Сева...

—Ты его позвал? — задаю вопрос Миру, попутно выискивая глазами Юльку, дабы понять её реакцию.

— Нет, кажется, Илюха, — шепчет мне на ухо Мир, потом отлепляется от меня со вздохом и идёт приветствовать очередного старого друга.

Глава 44

Мирослав

Когда здороваемся с Севой, отлично понимаю, что он припылил на дачу уже навеселе. Не слишком приятно, скажем так, но не особо удивительно. Зная парня достаточно неплохо, уверен, что он никогда бы и не приехал сюда, будучи трезвым. С Юлькой они давно уже не общаются, да и мы с Севкой тоже отдалились друг от друга приличное время назад. Я пытался по возвращению из Канады возобновить общение, правда. Но по Севке больно ударяло моё обеовленное материальное положение — он уже считал, что мы не на одном уровне в пищевой цепи.

Это дословно.

— М-м-м, весь в брендах, — кривится Севка, заметив надпись «Баленсиага» у меня на футболке. Мне честно хочется закатить глаза и сказать, что моя футболка вообще вряд ли кого-то настолько уж волнует здесь, как его, например, и это с учётом того, что люди здесь разного достатка. Но сдерживаюсь. Должен сказать спасибо птичке — она вознесла мне настрой своим ротиком просто до небес, так что я мега-приятный и покладистый Мирослав. Да и разве есть смысл доносить до Севки, что этой футболке года три и её привезла мне мать из очередного путешествия?

Кажется, нет.

— Блин, есть у меня предчувствие, что это не слишком хорошая идея, — шепчет мне чуть позже Натали, намекая на Севу.

Солидарен, птичка. Более чем.

Первые полчаса после приезда, кхм... друга, всё идет вполне себе прилично. Я даже показываю Илье палец вверх за идею — всё-таки Сева, как ни крути, часть нашей компании, и раз уж случилось воссоединение, то он должен быть здесь. Юлька хоть и не особо контактирует с новоприбывшим гостем, но раздражённой или разочарованной тоже не выглядит.

Ага, до поры до времени.

Я явно упустил момент, когда Севка догнался в абсолюте и начал вести себя вызывающе. Сколько там прошло времени с момента его приезда? Полтора часа? Два? Он доебался и до тех, кого знал, и до тех, кого вообще сегодня увидел впервые. А потом дождался, пока Илюха отойдёт к очередной партии мяса, готовящегося на мангале, ибо при нём он бы зассал произнести такой шлак.

— Чё, Юльк, у Илюшеньки твоего дела не очень идут, да? Раз на старой дачке решили праздновать... Я думал, может, на виллу в Тай позовёте, ну или хотя бы какую-то турбазу снимете. А тут прям не просто бюджетно, я бы сказал — бедно, даже по моим меркам — наигранно оглядывается парень, цокает и хмурится типа в неодобрении.

— Заткнулся бы ты, за умного, может, сошёл бы, — отрезает Юлька снисходительно. — Ты сначала дыру на штанах своих заштопай, а потом чужие деньги считай, окей?

— А нам, представителям рабочего класса, знаешь ли, не стыдно, — Сева просовывает палец в дырку в шортах и намеренно крутит им там. — Своё я зарабатываю. Ты просто всегда была меркантильной, жить хотела не просто по-людски, а с размахом, бляха-муха.

— Сев, серьёзно, давай без выкрутасов. Мы собрались, чтобы приятно провести время. Давай этим и займёмся, — это уже я включаюсь, чтобы хоть как-то разрешить ситуацию и воззвать к помутившемуся разуму парня.

— Да завали вообще, Мирыч, — пошатываясь, указывает на меня Севка. — Смотрю, тебе твоя зазноба всё-таки дала, м? Видимо, вспомнила, что вариантик побогаче муженька есть, вот к тебе и перебежала. Шлю-ха, — выдает он, а потом показывает пальцем на каждую девушку в компании и продолжает нарекать их то мразями, то тварями, то шлюхами.

Перформер, блять.

Дёргаюсь в его сторону, потому что идиоту точно пора начистить хлебало, но меня, во-первых, опережают, а во-вторых, подбегает Илья, заметив кипиш.

В общем, происходит небольшая потасовка. Несколько парней хватают Севку за руки, пытаются успокоить, но он вырывается, орёт что-то нечленораздельное, размахивает конечностями. Кто-то из гостей уже заводит тачку.

По итогу Севку, в край пьянющего и взбесившегося, увозят.

Мда-а-а.

Юльке стоит огромных усилий сдержаться и не наорать на Илью за то, что он позвал её бывшего друга. И единственное, что её останавливает, — это тот факт, что у мужа всё-таки день рождения.

— Бля, я не думал, что так выйдет, честно, — проговаривает мне Илья, почёсывая затылок в лёгком ахуе. Он выглядит растерянным, даже виноватым, будто это он лично заставил Севку нахерачиться до усрачки и нести ахинею.

В целом, я не удивлён как-то глобально поведению Севы. Илья думал, что все тут взрослые, осознанные, считал, что провести время всем вместе будет прикольно. Конечно, он не рассчитывал, что бывший наш друг застрял в обидках и недовольствах жизнью. Сева всегда был завистливым и истеричным, таким и остался, судя по всему. Ощущаю лёгкую горечь — когда-то мы были лучшими друзьями, а теперь он просто пьянь неадекватная.

* * *

Сильно позже, когда все разъехались по домам, мы вчетвером чилим на втором этаже. День был насыщенным, нам давно не по семнадцать, все подустали. Илья пытается подвести итоги вечеринки, Юлька копается в телефоне, а Натали спустилась на первый этаж, чтобы заварить чай с мятой.